Гнев богов

       Ингвер мчалась прочь. Ей сейчас вовсе не хотелось думать. А мысли одна хуже другой лезли ей в голову, бросая то в жар, то в холод. То ей вспоминался тупо уставившиеся в одну точку, не затянутые еще пленочкой, наполненные смертельным страхом глаза Раша, и от него девушка холодела, ужасаясь и даже чуть сочувствуя поверженному дракону. То ей приходило в голову, что она все-таки викинг, и тогда ей было стыдно своей жалости — пусть и мимоходом закравшуюся — к врагу ее предков. То она вспыхивала от одной мысли о том, как не могла смотреть в глаза Роу, как не сказала ему правды… Выходило так, что она струсила тогда…       В общем, в голове у Ингвер царила гремучая смесь самых разных оттенков стыда. Но чаще всего ее внутренний взор занимал тот мертвый взгляд убитого ею ужасного чудовища. Дракониха старалась отогнать наваждение. Она трясла головой, будто надеясь спутать все мысли; она взмывала свечкой к облакам и, падая оттуда, резко тормозила, содрогаясь всем телом; она даже ныряла в не очень-то теплые волны моря, но ничто не помогало: неприятные мысли продолжали вертеться в ее голове в том же духе, а верховодили в их хороводе стеклянные напуганные глаза.       Эти мучения продолжались бы еще долго, если бы полыхнувшая перед самым носом девушки молния не ослепила и не оглушила бы ее громом. На несколько мгновений Ингвер потерялась и запуталась, не понимая, где она сейчас и куда движется, вверх или вниз, вправо или влево. Очнувшись, она обнаружила, что падает. С ужасом, едва успев перевернуться, дракониха вновь воспарила над внезапно приблизившимся морем, перекатывающимся глубокими морщинами волн. На его неспокойной поверхности можно было увидеть слабые отблески вспыхивающих молний, которые кое-где мгновенно впивались в воду, чтобы потом исчезнуть вдруг, оставив после себя оглушительно громкую трескотню грома, вечного их спутника. «Ну, и грозища сейчас будет! М-да, попала я, » — с благоговейным ужасом подумала девушка.       С минуту она еще парила, пораженная своим открытием, но когда новый ослепительный столб, грохоча что есть мочи, проскользнул чуть не по боку драконихи и ушел в воду, Ингвер в то же мгновение шарахнулась в сторону, прижав поплотнее уши к голове, и закрутилась в вихре. С трудом справившись и выровняв полет, девушка стала торопливо озираться, пытаясь найти хоть какой-нибудь намек на близость суши и уворачиваясь от молний, которые, казалось, целились теперь только в нее.        Как же она сейчас боялась! Какой панический страх испытывала! Ингвер и раньше, когда была еще человеком, во время грозы всегда забивалась под одеяло в самый дальний от двери, окон и камина угол кровати и горячо шептала молитвы, прося богов и Тора в особенности сжалиться над ней и над всеми людьми и вернуть ясное небо и свою милость. А сейчас, среди всего этого грохота и вспышек света, она просто обезумела от ужаса и металась из стороны в сторону, лишь бы не попасться Громовержцу под горячую руку.       Это была такая буря, которая испугала бы самого бесстрашного из героев. Но и во время нее случались короткие затишья, в которые она будто отдыхала от своего неистовства, чтобы потом вновь приняться изливать его на весь мир. В одно из этих затиший, Ингвер вдруг подумала: «А зачем я ищу землю? Зачем я уворачиваюсь от молний? Чтобы выжить?» Мысль эта поразила ее, и она больше не слыхала грома, не обращала внимания ни на что: ни на внезапный порыв ветра, ни на брошенные им ей в глаза, в нос крупные капли дождя. Дракониха вдруг поняла, что ей жить дальше не за чем: она никогда не принадлежала к миру драконов, а после того, как убила одного из них, ее не то что не приняли бы, но она сама не могла бы оставаться с ними — это ясно было по встрече с Роу; а мир людей, семья, ради которой только и могла бы жить теперь девушка, наверняка навсегда были потеряны для нее. Так зачем ей бороться?        Ингвер с отчаянием вздохнула, в последний раз взмахнула крыльями и, медленно перевернувшись на лету спиной вниз, стала падать в зябкую, сырую темноту.

***

      Сыро. Холодно. Темно.        Ингвер разодрала веки и огляделась. Первое, что она увидела, была мокрая галька, на которую то и дело накатывались свинцовые волны; затем перед глазами поплыли мокро блестящие зубчатые пики скал, и, наконец, девушка увидела серое небо, хмурящееся тучами. Кажется, сеялся мелкий, как мука, дождь, но дракониха этого почти не осознавала, как и того, что она лежала на самой кромке воды, и уже который раз ее чуть ли не с головой окатывало холодными потоками.       «Странное место, — подумала Ингвер. — Как я вообще сюда попала? — напряженно сморщив лоб, спросила она сама себя. — В прочем, не важно…»       Так ничего и не вспомнив, дракониха рывком поднялась, встряхнула крыльями для разминки — это теперь было уже ее привычкой — и поднялась в воздух. Зачем и что ее потянуло к краю гряды, она не давала себе отчета, но все равно летела, как будто что-то важное было там, как будто кто-то внушил ей это стремление. Она подымалась все выше и выше, и вместе с тем все больше открывалась ей незнакомая земля: сначала девушка видела только неясные в белом мареве мороси серая громада — наверное, это были горы; потом в глаза брызнул внезапный золотой блик. Непонятно, что это было. Даже когда она поднялась выше, ей виделось только что-то смутное, с блестящей полоской, и это что-то было окружено лесом, как будто размывавшимся дождем.        Ингвер старательно пыталась сообразить, что же сейчас она видит там, в этой небольшой долине, затертой между гор. Она даже забыла о том, что все еще летит вверх. Ей казалось, что пойми она или вспомни что-то, и сразу станет ясно, почему ее так притягивало то здание, кроме которого уже ничего не существовало для девушки…       Стоп! Здания?..       «Это же…» — захлебнувшись от восторга, начала догадываться дракониха.       «Это же…»       В горле вдруг забулькало, а воздух куда-то весь исчез, пропал. Ингвер пыталась вдохнуть, но вместо этого в нос и рот забивалась что-то соленое…       Дракониха закашлялась-захлебнулась. Чудесное видение растаяло, как туман на рассвете, и девушка вдруг очутилась глубоко под водой. Судорожно вздрагивая и задыхаясь, она в ужасе помотала головой, силясь понять, где верх, а где низ. Внезапно перед ее меркнущим взором вспыхнули освещенные белым светом малюсенькие бусинки-пузырьки, быстро уплывающие куда-то в сторону. Почти не соображая и уже теряя сознание, Ингвер потянулась за ними всеми своими силами — и вдруг выскочила на поверхность, разбрызгивая воду, кашляя и хватая ртом воздух одновременно.       Дикое счастье и жажда жизни вмиг переполнили ее. На душе стало легко-легко, и эта легкость передалась всему телу. Казалось даже, крыльями не надо было махать, чтобы лететь… Первые несколько мгновений. Мелькнувшая вдалеке молния коротко осветила все вокруг, и дракониха увидела, как, будто во сне, приближается что-то страшное, лохматое темно-серо-белое, шевелящееся… Она могла бы продолжать так и дальше, с ужасом взирая на это нечто. Но тут погасли последние искорки молнии, и девушка почувствовала, как вновь погружается в воду.       И снова ей не хватало воздуха; опять она рвалась наверх. На этот раз ей не удалось выскочить так высоко, как в прошлый раз, и пришлось барахтаться в беспорядочно мечущихся волнах. Ингвер то и дело захлестывало с головой, но теперь она крепко держалась за воздух, если только можно было эту отчаянную борьбу со смертью так назвать.       Неизвестно, как бы закончилось бы это единоборство. Может быть, разбушевавшееся огромное, вечное море поглотило бы хрупкое и слабое существо, а может, драконихе удалось бы наконец вырваться из его объятий и, приложив все оставшиеся силы, долететь до ближайшего клочка суши. Но боги сжалились над девушкой.       Очередной вал почти полностью накрыл Ингвер, потащив ее куда-то за собой. Дракониха устало встрепенулась и шевельнула лапами, чтобы вновь выплыть на поверхность… И вдруг почувствовала, что непроизвольно изогнувшийся хвост скользнул по чему-то твердому. Конечно же, это не могло быть даже намеком на приближающуюся землю, но девушка, не помня себя от счастья и с радостной мыслью «Спасена! Спасена!!!», резко развернулась и поплыла к этому чему-то. Казалось, само море, словно внезапно почувствовав себя виноватым, помогло ей, мягко подтолкнув волной к цели — и вот лапы, протянутые вперед, наткнулись на что-то. Когти сами собой сжались, глубоко войдя в древесину… Да, это нечто оказалось большим куском дерева. Очень большим…       Осторожно перебирая лапами и цепляясь, Ингвер поднялась над водой. Опять вспыхнула молния — теперь уже где-то вдалеке, — и все вокруг на миг мертвенно-бледно осветилось. Девушка успела заметить перед собой что-то серое, с тянущимся к небу столбом посередине и едва заметными толстыми нитями…       «Корабль!» — догадалась дракониха.       Вдруг сзади на нее нахлынула волна, и на этот раз уже совсем неласково пихнуло ее вперед. Ингвер, не удержавшись, кувыркнулась, покатилась вместе с водой по палубе и со всего размаху приложилась головой о борт. Перед глазами все поплыло, завертелось в бешеном танце и, потихоньку разрываясь на куски и складываясь вместе, превратилось в ту самую долину, которую дракониха прежде немного слышала и только раз видела в недавнем видении. И в самой ее середине по-прежнему блестела яркая, золотая полоска опоясывающая какое-то здание, окруженное рощей…