Гнев богов

       Лес куда-то быстро плыл и приближался. Наверху так же быстро мчались серые клочья облаков. А впереди маячил золотом храм.       Да, это был именно он. Сколько раз торговец Йохан рассказывал про то, как в своих странствиях — давно, еще когда он был совсем юнцом, — его занесло туда, и как он был поражен величием и красотой увиденного.       Храм был именно таким, каким представляла его себе девушка по рассказам неуемного торговца: строгие, ровные, с небольшими окошками стены, уходящие вверх и лишь кое-где украшенные лепными украшениями; тяжелые, деревянные ворота с простым узором из железных полос; наконец, длинная золотая цепь, змеей вьющаяся между окон. Рядом росло высокое раскидистое дерево, неподалеку от которого небольшой ручей, бивший из-под земли на низеньком холмике, стекал по камням прямо в колодец, выложенный из гладко обкатанных, черных, с редкими белыми полосами камней. А за самим храмом шумела светлая роща…       Несомненно, это был храм Тора. Там дракониха могла бы поговорить с богами и найти потерянное равновесие. Вдруг святилище стало расплываться и, потихоньку дробясь, исчезать в темноте…       Ингвер очнулась, но глаз открывать не стала — не хотелось. Голова была тяжела как после бессонной ночи, все тело тихо ныло, а плечо, про которое девушка было забыла вчера, жгло, словно на него поставили клеймо. Но зато в душе ее дала росток надежда — надежда на будущую жизнь. Дракониха не представляла себе, что тогда будет, и заглядывать в грядущее она пока не хотела, но почему-то была уверена в том, что ее ждет что-то хорошее. По крайней мере, точно уж не смерть и не та мука, которую она испытала совсем недавно.       Наконец Ингвер собралась с силами и приоткрыла глаза. Но ничего не увидела. Вокруг царила тьма.       «Ётун побери!» — мысленно выругалась дракониха. Что же это такое? Как теперь понять, где она находится? В голове путались злоба и недоумение пополам со всевозможными вопросами. Но чтобы разобраться со всем этим хаосом и ответить на все вопросы, надо было как минимум встать, что девушка и попыталась сделать. Именно что попыталась: едва она привычным движением постаралась вытащить лапу вперед, чтобы опереться на нее, как почувствовала, что практически не может ей шевельнуть, а в тело в нескольких местах врезалось что-то длинное и тонкое. Инстинктивно Ингвер напряглась снова, на этот раз с большей силой. Но и это усилие не возымело действия. Только то нечто больнее впилось в кожу и, что самое страшное, в рану.       Глотая прорывающийся наружу стон, девушка догадалась: «Веревки! Я… я связана! Я у кого-то в плену.» Эту догадку подтвердили вдруг ставшие невероятно сильными запахи сырого дерева и драконов, звуки их ровного дыхания и шума бьющихся снаружи о борт волн и слабо качающийся пол. Тут дракониха вспомнила, что было вчера перед тем, как она потеряла сознание. Буря… Корабль… Удар… Веревки… Последнее она с трудом выкопала из своей памяти: кажется, она в них запуталась, и поэтому ее не смыло очередным валом за борт.       М-да… Незавидное положение.       Ингвер вдруг рассмеялась. Конечно, не будь ее пасть стянута веревками, она бы расхохоталась, а так она почти беззвучно тряслась и извивалась, лежа на полу.       «Вот это истинное наказание! — давясь хохотом подумала она. — Обнадежить, дать цель, к которой можно стремиться — и бац! Все в один момент перечеркнуть! Да еще куда забросить! В корабль, полный драконами! Лучше бы я тогда утонула! — горько, оскорбленно продолжала думать девушка. — Видно боги еще недостаточно посмеялись надо мной, раз заслали меня сюда…»       На глазах навернулись слезы — то ли от безудержного смеха, то ли от обиды и стыда за свое теперешнее положение. Кто знает? Ведь дракониха никому об этом не расскажет.       Тем временем рядом с Ингвер кто-то зашевелился и невнятно прохрипел что-то вроде: «Ты чего?» или «Что с тобой?». Видно, истерика девушки была не такой уж тихой, как могла бы показаться.       Повернув голову, что далось не так легко, дракониха постаралась вглядеться в темноту, чтобы понять, кто это говорил. Конечно, она понимала, что это был такой же связанный, судя по невнятности слов, дракон, что в такой темноте она вряд ли что-то разглядит, хотя ее глаза уже различали темные пятна-кучи, которыми были другие пленники, ровную поверхность под ними и потолок, сквозь который все-таки просачивались крохи света, обычно позволяющие кошкам видеть видеть в самую темную ночь. Но все же ей хотелось попробовать узнать, что это был за вид: змеевик, громмель, ужасное чудовище или еще кто-нибудь.       Итак, Ингвер повернулась и внезапно прямо перед ней зажегся чей-то глаз. Небольшой, желтый, с узким вертикальным зрачком, уставившийся прямо на нее. Интересно, кто это? Может быть, змеевик. Девушка втянула воздух, принюхиваясь. Да, здесь пахло змеевиками, но явно не от ее соседа. Его запах был ей не знаком… В прочем, как и все другие, исключая разве что змеевиков и ужасных чудовищ. Их-то она никогда не забудет.       Тем временем зрачок злобного со сна глаза расширился, с любопытством уставившись на дракониху. Его хозяин явно ждал ответа. Надо было что-то отвечать, — все-таки вот так, сразу, портить отношения не хотелось, — но Ингвер даже рта открыть не могла. Из ее груди вырвалось только совсем уж ничего не значащее урчание. Но соседу-невидимке, видимо, и этого хватило, потому что он вздохнул как будто с облегчением и закрыл глаз. Через несколько мгновений его сопение выровнялось и слилось с хором сонного дыхания других драконов.       «Уснул? — про себя удивилась девушка. — Ну, и ладно, так даже лучше. У меня будет еще время подумать, как себя вести в этой драконьей тюрьме.»       И Ингвер принялась думать. Но мысли у нее куда-то все разбегались: то ей вспоминался храм Тора, и она размышляла о том, как к нему добраться, то в памяти вдруг всплывали дни из детства… В общем, дракониха перед тем, как заснуть, додумалась только до того, что она постарается сбежать отсюда, как только представится возможность.

***

      — Да, буря изрядно нас потрепала, — протянул чей-то голос. — Но ничего. Мы все равно прибудем на место в срок.       — Ты думаешь? — недоверчиво зазвенел другой, помоложе.       Ингвер открыла глаза. В трюме, где и были свалены вповалку плененные драконы, стало намного светлее — наверное, день был ясный, да и люк был открыт. Не полностью, конечно. Выход отсюда перекрывала толстая решетка.       Вдруг она с визгом и скрежетом, от которого у девушки полезли глаза на лоб, а все тело непроизвольно передернуло, улетела куда-то, и сверху стали спускаться по ступенькам лестницы две пары чьих-то сапог. Вслед за ним постепенно появились и их хозяева: первый был небольшого роста коренастый старичок, совсем еще крепкий, только абсолютно седой и с лицом, сморщенным как печеное яблоко; второй же был, как нарочно, ладным юношей, у которого едва только пробивались тоненькая ниточка усиков, с черными волосами, забранными в коротенький пучок.       Только эти двое спрыгнули на пол, как все драконы в трюме глухо и угрожающе зарычали. А Ингвер решила пока понаблюдать за незнакомцами и, если что, не сопротивляться. Усыпить их бдительность, так сказать.       — Что ж, посмотрим, что вы тогда за птицу выловили, — с усмешкой проговорил старик, тем временем направляясь прямо к драконихе. И все пленники тоже повернулись к ней, рассматривая с большим любопытством.       «Да что это я им всем так далась!» — мысленно вознегодовала девушка, вспомнив про то, как ночью сосед-дракон тоже очень интересовался ею. Но потом, когда седой несколько раз провел рукой по ее коже, пощупал где-то за крыльями, подергал отростки гребня на спине и хвосте, посмотрел зубы, глаза и нос, она решила, что со стороны людей такое внимание простительно: она ведь и сама никогда не сталкивалась с драконами ее вида. К тому же, эта парочка явно не просто так для интереса отлавливала драконов и возила их с собой. Судя по всему, это были охотники, зарабатывающие себе на жизнь этим опасным ремеслом. Скоро прибудут, наверное, на какой-нибудь рынок и распродадут всех всяким самодурам с материка — на архипелаге-то такого добра никому не надо, свои есть.       Вдруг старый охотник, до этого мирно что-то выстукивавший на ребрах Ингвер, так пихнул ее ногой под бок, что она глухо — по-другому и нельзя было — рыкнула-вскрикнула.       — Значит, не больной, — удовлетворенно проговорил старик, оборачиваясь к юноше. — А то лежал он как-то тихо… Другие на его месте рвутся, колотятся… М-да. Странный он.       — И я тоже таких никогда не видел, — поддакнул парень.       Старик строго глянул на него и продолжил:       — Вот что я понял: не очень-то этот дракон силен. По крайней мере, я знаю тех, которые его одним хвостом припечатают. Но нам ведь это неважно, верно? Главное, чтобы побольше зверюг было. А то ведь этот Блудвист…       — Не начинай. Я и сам знаю, — резко оборвал его юноша.       — Ну, знаешь, так знаешь, — добродушно усмехнулся старик.       Они еще постояли в молчании, оглядывая дракониху.       «Интересно, долго они еще будут пялиться на меня?» — с раздражением подумала девушка. И — о, боги! наконец-то вы услышали! — с палубы послышался крик: «Земля по носу!», и юноша со стариком тут же побежали наверх. Наверное, кто-то из них был главарем этой шайки.       Ингвер с облегчением вздохнула и, отведя взгляд от люка, в котором исчезли охотники, встретилась с горящими глазами какого-то змеевика. Ох, ну и часто же они подворачиваются!       Девушка обвела взглядом весь трюм, вернее, большую его часть, и повсюду она встречала все то же: все драконы, будто сговорившись, смотрели на нее кто просто с холодным любопытством, а кто и с живым интересом и участием. Они принимали ее за свою, за товарища по несчастью, наконец. Но что было бы, если она вдруг прокричала бы на весь корабль: «Я была человеком! Я хотела убивать драконов! Я измучила нескольких и убила одного!»? Посчитали ли бы они ее за сумасшедшую, или, может быть, приняли бы ее заявление за чистую монету? И что бы тогда было?..       «А ничего, — вдруг сказала себе дракониха. — У них такое тоже бывает. А эти… Они не знают Раша, и поэтому им не из-за чего презирать меня или ненавидеть. Пока что. Но все равно тяжело, тяжело, тяжело!» И Ингвер, не вынося стольких взглядов, закрыла глаза.