Гнев богов

      Что было дальше, Ингвер помнила плохо. Кажется, за ними пришла толпа народу, но драконам даже лап не развязали, чтобы они шли сами, а втаскивали их по лестнице и волокли по палубе, трапу и земле как какие-нибудь абсолютно неживые тюки. Разумеется, пленникам из-за этого доставалось: девушке, например, перепало несколько ударов головой и всем, чем только можно, о ступени и об один камень, который встретился на пути ее… так сказать, конвоиров, а те в свою очередь не сочли нужным обойти его. В общем, когда ее наконец оставили в покое, она мысленно возблагодарила богов за такую благодать. Как и другие драконы, наверное. Правда, кому они возносили благодарения, дракониха не знала.       Дальше, из того, что Ингвер еще помнила, было все еще страннее. Пришел какой-то большой, смуглый, квадратный — по-другому не скажешь! — и волосатый человек, одетый во все черное, с каким-то гарпуном в руке. Он немного походил среди связанных драконов, кого-то потыкал ногой, кому-то посмотрел зубы, как это делал с девушкой недавно старый охотник, кстати, дракониху он разглядывал чуть дольше других заинтересовавших его. Потом этот странный мужчина поговорил с тем самым черноволосым юношей с корабля, на этот раз окруженным небольшой свитой. Девушка ничего не слышала из их разговора — на нее вообще какой-то тормоз тогда нашел — и не знала, что такого волосатый незнакомец сказал охотникам, что они тут же с покорностью и даже как будто со страхом удалились, хотя вовсе не походили на трусов.       Вот тут-то и началось все самое странное. Как только черный человек остался наедине с пленниками и своими людьми, он начал махать тем самым гарпуном, с которым, похоже, никогда не расставался, и орать. Просто орать. Все драконы уставились на него с удивлением, и Ингвер тоже. Ей было непонятно, зачем этот странный тип издает такие бессмысленные вопли. Может быть, это был его боевой клич, и он решил им напугать всех вокруг? «Нет, бред какой-то… — лениво отряхнулась от странной мысли девушка. — Тут должно быть что-то другое.»       И «другое» случилось. Воздух внезапно завибрировал, в ушах тоже что-то задрожало, и это дрожание мучительно медленно перешло в голову, вышибая весь разум. Перед глазами все начало мутнеть, темнеть и расплываться; дыхание участилось. Остатки мыслей вопили, что такое, по крайней мере, похожее уже было с драконихой, и надо сопротивляться…       «Зачем?.. Сопротивляться… Надо… Надо? Да…» — думала Ингвер с каждым мгновением, даже меньше, путаясь и забываясь все больше. Наконец, все: и мир вокруг, и звуки, и сама девушка растворились в этой волне непонятного и страшного дрожания.

***

      «Как я здесь оказалась?» — с изумлением спрашивала себя Ингвер, стоя у каменной стены какого-то загона. В памяти медленно всплывали картины того, что происходило раньше: буря, корабль, трюм, черный человек с гарпуном… Дальше все тонуло во мраке. Вернее, что-то смутное все-таки мелькало перед глазами, но при любом напряжении памяти и внимания мысли начинали смешиваться.       «Ладно… Потом, может быть, вспомню…» — подумала девушка.       Сейчас куда более важным было другое. Побег. На корабле еще она думала, что как только у нее будут свободными лапы, крылья и — простите! — пасть, она сделает все возможное, чтобы сбежать. Медленно дракониха подняла голову и посмотрела наверх. Решетка! Как предсказуемо… Но все-таки можно попробовать ее расплавить. Ингвер прикрыла глаза, ожидая, пока привычное тепло в груди не распалится до невыносимого жара — ей почему-то казалось, что если она не почувствует, значит, пламя, готовое вырваться, не будет достаточно горячим. Наконец она решила, что пора, и с силой выплюнула небольшой, светящийся голубым сгусток в одну из железных перекладин, в ту же секунду оторвавшись от земли. Послышался грохот, сверху полетели осколки железа, но дракониха разогнала их облако своим горячим дыханием; сложив на мгновение крылья, она проскочила в узкую лазейку, и вот она, долгожданная свобода! Надо было, конечно, еще постараться, чтобы уйти отсюда живой, но все же!       Девушка попридержала свое ликование, которое так и рвалось наружу, до более подходящих времен и сосредоточилась. Внизу, она это ясно видела, уже поднялась тревога: крохотные фигурки людей заметались из стороны в сторону, размахивая какими-то палками и то и дело прикладывая их ко рту. Может быть они чем-то стреляли, но до Ингвер ничего уже не долетало, так высоко она поднялась. Впрочем, человечки это очень скоро осознали и снова бросились куда-то. Дракониха проследила взглядом за ними и увидела, как из проделанной ею дыры вылезают другие драконы, а некоторые из них уже взлетали, но… Да, одно маленькое «но». А ведь его могло бы и не быть, если бы они не притормозили, а сразу бы ринулись в проход или даже вообще бы снесли весь решетчатый купол… По крайней мере, многим бы удалось уйти. А теперь люди обстреливали их чем-то, и беглецы сыпались вниз как рой пчел, который настиг дождь. Обидно… Но все равно многим бы спастись не удалось.       Так она старалась себя успокоить. Но из-под этих мыслей, как трава из-под камней, пробивалось странное желание вернуться, раскидать всех этих ничтожных человечишек и спасти драконов. Но разум-то твердил ей совершенно другое, что надо улетать от этого проклятого места подальше и побыстрее, что у Ингвер не получится ничего и она только сама попадется… А то самое движение в душе выбивало все доводы напоминанием: «Ты их бросишь? Значит, убьешь? Как Раша? А вдруг ты когда-нибудь встретишь Роу, или друзей этих драконов? Как ты будешь смотреть им в глаза? Так надо, пойми.»       Колебания заняли не больше десяти секунд. Девушка резко развернулась и понеслась к драконьей тюрьме. Нет, она не собиралась делать так, приказывало из неоткуда взявшееся стремление. Она хотела только разнести железный купол побольше, рассчитывая на то, что от взрыва люди, как и обломки, разлетятся в разные стороны и нескоро оклемаются.       Железный купол приближался с чудовищной скоростью, и с такой же скоростью в груди распалялось пламя… Вот до решетки остается не более двух полетов стрелы — надо стрелять сейчас, иначе еще собьют чего доброго. Высоковато, правда, но дракониха уверена была, что попадет: на Олухе, еще девочкой, она не плохо стреляла из лука; по крайней мере, ее умения хватало для удачной охоты.       Привычно прожарив горло, горячий комок улетел к цели. Ингвер тут же принялась набирать высоту. Она отлетела уже довольно далеко, как вдруг забеспокоилась. Ясно не отдавая себе отчета в причинах беспокойства, девушка оглянулась. То, что она увидела, удивило ее так, что она чуть не забыла про крылья и про то, что летит на головокружительной высоте, падение с которой явно не обещает ничего хорошего. Но у этого удивления было объяснение: ее выстрел не произвел почти никакого действия. Не было никаких разрушений, только жилет одного человека запылал, да еще кое-где шипел несильный огонек.       Пожалуй, это было последнее, что могло удивить дракониху, потому что воздух вновь наполнился той самой дрожью, которая подчиняла себе разум. На этот раз в памяти девушки успел свечкой сверкнуть момент: скалы в тумане и драконы, сотни драконов, летящих в одно место, а среди них — она…       «Грах! Это похоже на него, только намного сильнее!» — додумала-таки Ингвер. А раз это то же самое, что и то жуткое чудовище делало с драконами, значит, надо сопротивляться, надо бороться с ним… Мир вокруг замерцал, в ушах стоял противный шум, все превратилось в непонятную кашу, но девушка боролась, не замечая вокруг себя почти ничего, даже того, что она давно уже, ныряя и шатаясь как пьяный викинг, медленно приближалась к Черному человеку. А тот просто стоял и ждал, спокойно, с торжествующей ухмылкой наблюдая за ее полетом.       Наконец дракониха рухнула неподалеку от него и тут же попыталась вскочить, постоянно дергаясь и встряхиваясь будто в надежде освободиться от липких объятий чужой воли, сквозь глаза, рот, нос и уши — так казалось несчастной — пытавшейся забраться в голову и связать, усыпить настоящую Ингвер. Ее это пугало. Хотя что было страшного в том, чтобы заснуть и отдохнуть от этой жуткой, выматывающей борьбы? Как будто ничего, но девушка, изнемогая, вырывая с корнем каждый росток, пущенный в ее разуме неизвестной силой, закрывая глаза, зажимая уши, крича с закрытым ртом, и даже не дыша. А зря. Это было ошибкой. Как только свет исчез из глаз, сознание стала потихоньку накрывать пелена, неуклонно захватывающая все больше и больше. Уже в отчаянии, как раненный зверь, дракониха взвыла в голос и разжала веки. Перед ней мгновенно возникла черная страшная фигура, указывающая на нее чем-то длинным и медленно, но неуклонно приближающаяся.       Все завертелось, смешиваясь друг с другом и с чем-то еще, невидимым, но пронырливым и липким, в пеструю кашу с черным силуэтом по середине, а в голове звучало, отпечатывая шаг, отдавая и металлом, и бархатом одновременно: «Это Хозяин.»

***

      Существо стояло на вытяжку, как вкопанное, с сузившимися до предела зрачками; эти черные щелочки даже почти не видно в приглушенно-зеленых, с желтым ободком глазах. Черный человек ухмыльнулся: никто не может противостоять воле Вожака, даже такие упрямцы, как этот дракон. Победа над такими всегда доставляла мужчине двоенное удовольствие. Но есть ли смысл оставлять этого ящера в живых? Он и в следующие разы будет так же сопротивляться, а подобная борьба отнимает много сил у Вожака, а значит, тот не сможет контролировать остальных, особенно новичков. Да и вечно держать в узде эту диковинку не получится. Придется постоянно ее запирать или связывать. И кормиться само это создание не сможет… Но стоит ли его жизнь тех усилий, которые придется приложить, чтобы оно оставалось в армии?       Черный человек мрачно сдвинул брови. Не хотелось бы терять еще одного бойца, но качество для него всегда было важнее количества.       «Впрочем, зачем бросаться в такие крайности? — возразил своим доводам Черный. — Можно проверить его.»       Послышался приглушенный мягкими сапогами топот. Это бежал один из воинов. Вовремя.       — Приведите сюда Громилу, — сухо, не оборачиваясь, приказал мужчина.       Бежавший остановился и, тут же развернувшись, помчался исполнять приказание, оставив своего повелителя созерцать фигуру его нового раба.