Гнев богов

      Вздохнув поглубже, Ингвер прикрыла глаза. Она знала, что цель ее утомительного и опасного путешествия совсем рядом, всего лишь за ближним перевалом. Девушка видела его уже с воздуха, издалека, и этот вид был похож на ее видение как две капли воды. Те же высокие, величественные стены, золотая цепь, обнимающая их... Да, храм совсем уже близко, а с ним и ответы, на которые надеялась дракониха. Но в то же время он был далек, как никогда. В бреду, во снах можно было подойти к нему и даже зайти внутрь, а теперь... В нем же люди, как ей, крылатому, чешуйчатому монстру, врагу человечества, войти к ним? В пути перед ней много раз вставал этот вопрос, занимая собой все ее существо; она же гнала его изо всех сил и летела, гонимая надеждой, вперед... или назад... Да, много она наделала крюков и петель, пока добралась сюда. Страшно подумать, что весь проделанный путь, все те угрозы, постоянно висевшие над ней, казавшиеся бесплодными поиски, голод и жажда, боль и терпение, приступы бесконечной тоски - что все это было напрасной, пустой тратой времени...       Правда, и сейчас еще оставалась надежда на лучшее. Она-то и не давала Ингвер опустить крылья. Она будто нашептывала: "Я привела тебя сюда, и я же сделаю так, чтобы все получилось, как ты хотела". И девушка с отчаянием отдавалась этому шепоту, загоняя подальше голос неспящего разума.       Сейчас же дракониха готовилась к вылазке.       С востока надвигалась ночь, оттесняя последние краски заката за горизонт, изрезанный острыми зубцами скал. Но в ущелье, в котором пережидала этот день Ингвер, уже было не видно ни зги. Только узкая полосочка розовела сверху и чуть-чуть сбоку. Взглянув на нее, девушка задрожала еще сильнее, чем раньше, но не от холода, а от нетерпения и все разжигавшегося внутри холодного пламени волнения. Потянувшись, дохнув и выдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, дракониха ловко вспрыгнула на давно примеченный уступ, с которого с легкостью перескочила на край скалы. Наконец-то, после нескольких часов ожидания в тесной пещерке, она оказалась на свободе. Сзади, выглядывая из-за камней, плескалось море, чей прибой было слышно даже здесь, справа и слева расстилалась каменная земля, покрытая ковром скал, а спереди... Вид спереди разочаровывал: насыпь из глыб все собой закрывала, и чтобы хоть что-то увидеть, надо было перебраться за нее, что девушка с удовольствием и сделала, распахнув крылья и взлетев.       Внизу, в долине, слабо мерцал храм. Казалось, он, словно большой костер, сзывает всех уставших путников погреться и отдохнуть. Это мягкое, неровное свечение манило и Ингвер, притягивало ее к себе. В нем чувствовалось столько спокойствия, беззаботности и еще чего-то, окутанного тайной и мудростью, что хотелось оставаться рядом всю жизнь до самой смерти, пусть даже эта жизнь и не была бы долгой...       Дракониха замотала головой. Нет, жить она будет еще долго, особенно если сейчас будет осторожна и не полетит, как мотылек на свет свечи, к храму. Качнувшись в сторону, девушка скользнула вдоль каменной гряды к роще, простиравшейся за величественным зданием. Конечно, она священна, эта роща, но и Ингвер не до конца сошла с ума, чтобы напрямую, без всякого прикрытия подойти к заветным вратам. Собственно говоря, она и не собиралась этого делать, по крайней мере сегодня; сначала ей просто надо было разведать, что да как.       Мягко и бесшумно приземлившись, девушка тенью метнулась под прикрытие ближайших деревьев. Под ногами что-то жалобно скрипнуло, и дракониха, похолодев от ужаса, посмотрела под ноги.       "Снег? Ах, ну да... Сейчас ведь уже зима... А так сильно скрипит, наверное, потому, что это тропинка... - потянув носом, она мысленно добавила: - Истоптанная... По ней часто ходят. Интересно, как это я раньше запаха не почуяла? Эх, ничему меня, видно, жизнь не учит..." - посетовала Ингвер, вспомнив пару случаев, когда ее чуть было не сцапали люди. Тогда она тоже особенно не внюхивалась и потому подпустила их так близко.       Стараясь двигаться как можно тише, что у нее, надо сказать, не получалось (еще бы!), девушка прокралась вглубь рощи. В рыхлом снегу ее шаги уже не отдавались таким жутким визгом, зато хруст, чуть приглушаемый мягким снежным одеялом, гремел в округе, как рассыпавшиеся по деревянному полу орехи. По крайней мере так казалось самой драконихе.       "Нет, так совсем не годится! Слишком холодно... И почему я так долго не могла найти это трекл... святое место. М-да, правду пословица говорит - не зная броду, не суйся в воду! Вот теперь застряну здесь до весны! - начиная злиться и в то же время вздрагивая от каждого своего шага и дуновения ветерка, размышляла Ингвер, с трудом перетягивая лапы сквозь снег. - Не лучше ли вернуться и выждать? В конце концов, и зимой бывают оттепели..."       Дракониха остановилась, погрузившись в раздумья. С одной стороны, вернуться было самым разумным решением - так хотя бы никакой опасности не грозило. Но с другой стороны, даже одна мысль о терпеливом ожидании в холодном ущелье сводила с ума. К тому же цель была так близка... В общем, зажмурившись не надолго, девушка с теми же предосторожностями двинулась к храму. Но чем ближе он становился, тем сильнее нарастало нетерпение, толкавшее бывшего человека, почти уже совсем превратившегося в зверя, забывать об осторожности и тому подобной чепухе и идти, идти, идти, быть может, к своей смерти.       Под конец Ингвер наткнулась на тропинку и, как зачарованная, как сумасшедшая, пошла по ней, не сознавая своей оплошности. Дрожащий свет факелов уже плясал в ее зрачках, выделывал едва заметные круги бледно-серо-зеленым радужкам; он и в уме ее скакал и резвился, все больше пьяня и привлекая.       Когда завороженная дракониха совсем уже приблизилась к желанным вратам и даже приоткрыла их, за ее спиной полыхнула ослепительная вспышка, на мгновение перебившая пламя факелов, и в ту же секунда затрещало небо. Подпрыгнув от неожиданности, девушка обернулась и успела-таки заметить потухающую ленту молнии. "Гроза? Зимой?" - поразилась на мгновение она, но чарующе дрожащее пламя, как бы напоминая о самом важном, вновь вступило в свои права, отгоняя тьму ночи и снова пробираясь прямо в сердце. Не смея более противиться ему, Ингвер проскользнула в щель между створками.       Внутри было холоднее и темнее, чем снаружи. Эта морозная темнота казалась огромной, уходящей куда-то ввысь и в стороны, а от этого таинственной и пугающей. Даже свет одинокого очага чудился маленьким огоньком, тонущим в бездне. Страшно было сделать шаг, потому что чудилось, что под ногами не окажется пола, и начнется бесконечный полет в пустоту...       Гулко шаркнул о стены звук ее движения. Девушка даже вздрогнула - таким неожиданным оказался он в тишине зала.       - Не стесняйся, проходи, - прозвучал чей-то спокойный и добрый голос, отразившийся громом от невидимых сводов.       По спине протекла холодная змейка страха. Ингвер сжалась в комочек, стараясь исчезнуть. Теперь-то она ясно видела и длинную трепещущую тень, и ее обладателя, сидевшего на каменных плитах пола. Но как она не заметила его раньше?!       - Да что ты там прячешься, девочка? - обернувшись, поинтересовался незнакомец. - Подойди, присядь и отдохни немного: ты ведь издалека прибыла, верно?       - Чт... Что? - только и смогла пролепетать девушка, остолбенев от ужаса.       Лицо незнакомца не было видно, но почему-то замороженной страхом Ингвер почудилось, что он по-доброму улыбается и вот-вот негромко рассмеется.       - Подойди, подойди. Ты ведь не просто так в гости сюда зашла, - продолжал настаивать мужчина.       "Почему он так себя со мной ведет, будто я... человек? - промелькнуло в голове девушки. - А может, это и есть разгадка?" Вся затрепетав, она, не веря ни во что и одновременно надеясь на что-то, опустила голову.       Ноги... Ее обычно-необычные ноги, обутые в такие же сапоги. Девушка пошевелила руками, со вниманием оглядела их. Руки, как руки: длинные пальцы на маленькой ладошке. Помнится, когда-то она сильно расстраивалась, что руки у нее именно такие - ими не удобно было держать тяжелые топоры и молоты, в них не было особенной силы, они не были руками воина. Но сейчас Ингвер готова была зарыдать от радости. В глазах уже все мокро дрожало, и губы кривились, а брови беспомощно вскинулись домиком, будто жалуясь, что не могут удержать лицо от плача. С трудом сдерживая поток слез, девушка дотронулась до своих волос - они были растрепанными, - до курносого носа, до слегка выпиравших скул... Она снова была, снова чувствовала себя человеком! И это чувство было... необычным и непрочным. Странно...       Мягкий, но с нотками нетерпения голос незнакомца привел ее в чувство:       - Ты ведь хотела спросить совета у богов, не так ли?       - Д... да, - с запинкой ответила девушка. Как же тяжело ворочался язык во рту, пока она выговаривала такое простое слово!       Как во сне Ингвер подошла к огню. Мужчина, снова по доброму усмехнувшись, повел рукой указывая на шкуры:       - Присядь, отдохни.       Девушка села и так и впилась в лицо неизвестного. Он был уже немолод: лоб его прорезала пара-тройка глубоких морщин, а длинные волосы, перехваченные простой веревочкой, и роскошные, мягкие усы, свешивающиеся по обеим сторонам тонких, сморщенных губ, поседели; глаза же, окруженные едва приметной сеточкой морщин, светились из-под густых бровей добротой, спокойствием и умом. Этот человек точно никогда не был воином.       - Мое имя Тораринн*, - нарушил тишину мужчина. - Я вайделот* этого храма.       - А-а-а... - протянула Ингвер, не придумав ничего лучшего. Она вспомнила, что такие жрецы действительно были, но их встречали только купцы и скитальцы. И Йохан их, кстати, тоже видел несколько раз.       Торрарин опять улыбнулся и певуче произнес:       - У тебя много, много вопросов без ответов. Ты не можешь найти верный путь. Ты заблудилась в темноте заблуждений. Тебе нужен свет, чтобы найти дорогу - и вот ты пришла за ним.       Девушка слабо кивнула. Испуг и изумление уже прошли: их место заняла даже не усталость, а какая-то тяжесть. Хотелось просто сидеть и сидеть здесь хоть до самого Рагнарёка и, как сейчас, смотреть в такой обычный и вместе с тем завораживающий огонь. Странно, раньше она не замечала этого...       - Расскажи мне, что тебя тревожит, - как из-за стены тумана прозвучал голос Тораринна, которому, видимо, надоело ждать (и уже, наверное, давно!).       Ингвер качнулась, набрала побольше воздуха в грудь и начала свой рассказ:       - Это началось давно. Уже скоро полгода будет. Тогда один... - она запнулась, задумавшись, говорить ли ей правду и, решив пока поосторожничать, продолжила: - Один урод убил моего отца. В отчаянии я... попросила у богов, чтобы они уничтожили весь род убийцы, но они покарали меня. Я решила, что это из-за того, что все-таки я, и никто другой, должна отомстить за смерть отца и потому повсюду искала то чудовище. В конце я добилась своего и убила его... То есть я сначала очень хотела убить его, а потом чуть не пожалела... В общем, я все-таки довела дело мести до конца. Но проклятие богов все еще лежало на мне... К тому же после той смерти мне было так плохо, так тяжело на душе... - неожиданно сорвалось с ее языка.       Вайделот внимательно слушал девушку. Смеющиеся морщинки уже давно сошли с его лица, и теперь на нем лежал лишь отпечаток внимания и строгости, поэтому когда Ингвер, окончив свою речь, подняла глаза на мужчину, по ее спине пробежали мурашки, таким непреклонным судьей тот казался. Наверное, на ее лице отразился испуг - Тораринн, заметив это опять улыбнулся, и улыбка как будто озарила его изнутри.       - Эта история очень занимательна, но ты кое-что не договариваешь.       Ингвер опешила:       - Что? - а потом, слегка покраснев, вскрикнула: - Я говорю правду!       - Безусловно. Но неполную, - спокойно отметил жрец.       Девушка хотела еще что-то возразить, но, заметив, как беспокойно взметнулся огонь, затрепетала и, вздохнув, пробормотала:       - Да... Но откуда Вы знаете?       - Все просто. Ты очень не ясно рассказала свою историю, к тому из твоих уст она прозвучала не убедительно.       "М-да, от него, видимо, ничего не скрыть," - подумала Ингвер и совершенно машинально переспросила:       - Из моих уст?       - Да, да, именно, - ответил вайделот и вдруг, хихикнув, промолвил: - Ладно, не буду водить тебя за нос. На самом деле я и так все знаю, и...       - Но как?! - задохнувшись от испуга и неожиданности, пролепетала девушка. То-то ей все чудилось, что здесь что-то нечисто...       - Ну, можно было бы и догадаться... - протянул Тораринн.       - Пожалуй, - согласилась Ингвер, немного поразмыслив. - Так что же мне делать? - уже спокойнее спросила она. Все-таки от того, что не надо было ничего объяснять, стало легче.       - Делать... - как бы припоминая, пробормотал жрец и, приосанившись и натянув на серьезную и значительную маску на лицо, возвестил: - Ты должна загладить свою вину, заплатив чужими жизнями.       Ингвер в недоумении уставилась на вайделота. "Как это - заплатить чужими жизнями? Опять убивать, что ли? Чепуха какая-то..."       - Чтобы не было путаницы, поясню, - поглядев с минуту на разочарованно вытянувшееся лицо своей юной собеседницы, объявил старик. - Ты должна спасти кого-то и посвятить его спасение богам. Если короче - спасай и будешь спасена.       Девушка промычала что-то в роде "ясно" или "понятно" и замолчала. Нет, Тораринн помог совсем только чуть-чуть, несмотря на то, что дал дельный совет. Все вопросы, которые тревожили ее больше всего в эти последние месяцы, оставались невыясненными, туманными и оттого угнетающими. Может, это потому, что Ингвер недостаточно глубоко копнула?       - Можно Вас еще кое о чем спросить? - робко спросила наконец девушка.       Старик лучезарно улыбнулся:       - Да, конечно.       - В чем заключается моя вина? Я никак не могу понять.       - А ты пыталась? - тихо и серьезно поинтересовался Тораринн. Его лицо снова превратилось в безжизненную холодную маску, а глаза внимательно рассматривали Ингвер, будто стараясь просверлить в ней где-нибудь дырочку и заглянуть вовнутрь: мол, а что же в душе у этого человечка делается?       - Да, - твердо сказала девушка, холодея от наползшего страха.       - Подумай хорошенько.       Ингвер прикрыла глаза и сделала вид, что глубоко задумалась, как ее и просили. Перед глазами проносились картины из ее нудного путешествия: вот она охотится, а вот удирает от каких-то людей, попытавшихся ее поймать; здесь она заблудилась, а там улетает с острова весьма недоброжелательных драконов. Но всегда, какие бы насущные проблемы не мешали ей, всегда оставалось время поразмыслить о главном - о том, почему же все-таки боги прогневались на нее? Или не всегда...       Неестественно выпрямившись, девушка упрямо произнесла:       - Да.       - А я думаю, что и да, и нет, - возразил вайделот. - Ты хотела бы это понять, но у тебя никогда не бывало или сил, или времени, или желания для того, чтобы строго судить себя, свои поступки. Ведь так?       Пожалуй, доля правды в этих словах была. Но Ингвер не собиралась сдаваться. Ведь сидящий перед ней старец не изведал того, что перенесла она, он никогда не был в шкуре зверя, а значит, не мог понимать, как сложно было сохранить в себе человеческое, оставить нетронутой свою суть. Может, поэтому ее голова бессознательно отказывалась ругать себя?       "Нет, моя милая! - мысленно возопила девушка. - Ты всегда хотела разобраться со своей проблемой, всегда, слышишь? Ты не могла хитрить и вилять перед самой собой!"       - Нет, - холодно отчеканила она вслух. - Вы не правы.       Тораринн грустно вздохнул.       - Жаль, что ты не хочешь понять, - сказал он и поджал губы. - То, о чем ты просишь, я не могу исполнить. Но подсказать чуть-чуть все-таки могу.       Ингвер напряженно уставилась на него. "Ну же! Раз можете, так говорите скорее!" - нетерпеливо подумала она, но почему-то удержалась от того, чтобы произнести свои мысли вслух.       - Ключ в твоей ненависти. Она тебя толкает на глупости и закрывает на замок ответы.       "Пожалуй," - мелькнуло в голове девушки, но она сердито тряхнула головой, отгоняя непрошеную мысль.       - Теперь иди, - после небольшого молчания бросил Тораринн.       Ингвер кивнула, поднялась, поблагодарила за помощь и уже было направилась к выходу, как вдруг жрец окликнул ее. Обернувшись, девушка заметила, что по его морщинкам вновь забегали смешинки, а глаза блеснули слегка озорным огоньком.       - Ты кое-что забыла. Как же жертва богам?       Вот уж действительно, забыла, так забыла. Но она же не предполагала, что все случится так скоро! Сама не ожидая того, Ингвер улыбнулась в ответ на веселый взгляд старика и, все еще улыбаясь, спросила:       - Я же могу это сделать утром?       - Конечно.       Ох, какая же у него странная улыбка! Нет ее намека на лице - и все, ото всех черт веет суровым морозом, но стоит только искре доброты и радости слабо зажечься в глазах, как уже хотелось верить Тораринну, и в душе воцарялся покой, какой бы смятенной она не была (не сию же секунду, конечно). Прощаться с ним сейчас уж точно не хотелось. А надо было.       - Прощайте... Нет, нет, лучше - до свидания, - торопливо поправилась девушка.       - До свидания, юная дева, - эхом отозвался вайделот. - Да не минует тебя милость богов.       Ингвер пошла к дверям, но перед тем, как выйти, она обернулась еще раз. Долговязая фигура в сероватой тунике, по краям вышитой белыми узорами, казалось такой маленькой в этой темноте да рядом с огнем. Даже отсюда было видно, что старик все еще улыбается.       - А вы странный, - само собой сорвалось с языка девушки.       От очага донесся тихий смешок:       - Я знаю. Потому и здесь.       Ингвер негромко, коротко рассмеялась и, наконец-то оторвав свой взгляд от жизнерадостного жреца, приотворила тяжелую створку и выскользнула наружу, заметив все-таки, как от ворвавшегося с улицы ветра взметнулись языки пламени, выхватив из темноты огромную, величественную фигуру статуи, перед которой сидел, поддерживая огонь новый знакомый девушки. Где-то наверху, где должны были быть глаза, блеснули два огонька, будто бы подмигивая сразу двумя глазами.       Скрип-скрип. Громкий визг снега под ногами вернул Ингвер к реальности. Она осмотрелась кругом, посмотрела зачем-то под ноги... точнее, под лапы, и, нимало не придавая значения последнему обстоятельству, пару раз скакнув, поднялась в воздух.

***

      На следующее утро в роще, рядом с тропинкой нашли огромную кучу рыбы - ее дракониха ловила всю ночь, а теперь отсыпалась в своем ущелье, чтобы, проснувшись, лететь обратно - спасать затем, чтобы быть спасенной.