Исчезновение из межгалактического гарема
25 февраля 2017 г., 16:59
Я сорвался с ложа и оборвал провода и манжеты, подсоединенные к моему телу. Сотрясаясь от мелкой дрожи, из последних сил поднялся с пола, забрался обратно и завернулся в одеяло. Я приходил в себя после процедуры пробуждения и чувствовал противную слабость. Сердце судорожно колотилось, горло пылало, кружилась и гудела голова. О себе удалось вспомнить лишь имя: Вад Кович. Сейчас мне даже думать больно, не то, что двигаться. Я лежал, с головой укутавшись одеялом, голый, как новорожденный младенец, и жадно хватал ртом воздух.
Сквозь опущенные веки пробивался яркий свет. Я открыл глаза и обвел помещение затуманенным взглядом. Окружающий вид соответствовал медотсеку: стекло и сталь, прозрачные шланги, свисающие над койкой, на полках вдоль стен белые контейнеры с лекарствами. Через жерла иллюминаторов били в глаза вспышки звезд. Я забеспокоился: вроде бы, звезд не должно быть? Раз вижу их, что это значит? Это не станция, а корабль. Мы еще летим, но меня разбудили!.. Что-то пошло не по плану.
Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, после чего послышались шаги. Затем койка позади меня накренилась от добавочного веса.
— Милая, я ужасно скучал! — сказали мне в затылок радостным мужским голосом.
Еще не успел ничего сообразить, а чужие руки уже пробрались под одеяло. Незнакомец собственнически облапал мою задницу, обвил руками талию и с силой прижал к себе.
«Он перепутал меня с кем-то, — преодолевая болезненную скованность мыслей, подумал я. — Скорее бы этот мужлан заметил ошибку и отвалил».
Словно услышав мои мысли, мужчина наконец-то прекратил откровенно лапать мой зад. Движения его рук замедлились и стали осторожнее. Твердые пальцы легонько прошлись по ребрам, коснулись моей груди и замерли. Раздался изумленный возглас. И в тот же миг, будто наткнувшись на пригревшуюся под боком змею, он подскочил, срывая с меня одеяло.
Он с минуту потрясенно глядел на меня, свернувшегося калачиком, а после матюкнулся сквозь зубы и выбежал из медотсека. Я успел рассмотреть его лицо: жесткие черты, светлые глаза и короткий ежик темных волос. Также мне удалось прочесть его имя на лацкане куртки: Капитан А. Шерус.
Вставать не хотелось. И голова болела, и противная сухость в горле давала о себе знать. Но любопытство победило, прогнало остатки недомогания и слабости. Я встал, нашел на полке комбез, оделся и вышел в коридор.
Отойдя от каюты на несколько шагов, свернул за угол и, держась за стену, двинулся по коридору. Из главной рубки до меня доносились вопли капитана:
— Как такое могло случиться?!
Ему отвечал хорошо поставленный голос:
— Имена совпали. Редкий случай: у нас двое с одинаковыми именами. — Собеседник капитана говорил размеренно, не эмоционально, и голос был украшен мелодичным эхом.
Догадываясь, что это голос компа, я невольно замедлился, с интересом прислушиваясь к разговору. Я решил не прерывать его своим появлением, а подождать и узнать побольше.
— Блять! — потрясенно выдал капитан.
— Чего ты так убиваешься?
— Я не имею права разбудить больше одного человека. Почти год не видать мне моей Вади!
— А этот однофамилец, чем тебя не устраивает?
— О чем ты, Эльза? Он мужчина!
— Какая тебе разница?
— Эльза, да ты извращенка! Кто тебя этому научил?
— Я самообучающийся Корабль. — Теперь в голосе Эльзы появилась эмоция и, похоже, это была обида.
Я почти очухался, даже головная боль прошла. Вспомнил много разного о себе, вспомнил, куда мы летим. Чувствуя себя полноценным человеком, уверенно подошел к двери и заглянул внутрь. Капитан сидел в кресле, перед ним над панелью светился небольшой экран.
С моим склочным характером я частенько влипаю в неприятности, и потому каждого встречного оцениваю по комплекции и степени тренированности. Прикидываю свои возможности в вероятной драке. Рассмотрев капитана, с огорчением вынес невеселый для себя вердикт — в стычке с Шерусом мои шансы равны нулю. С ним мне лучше не связываться: капитан был прямо-таки шкаф. Он напоминал одного мощного типа с картинок в детской книжке. Как же его звали?.. Вспомнил. Геракл.
Постучав костяшками пальцев по пластику двери, я спросил:
— Что здесь происходит?
— Ошибка системы. Теперь тебе придется ждать, когда завершится полет. — Хмыкнув, он добавил, — сожалею.
Его ответ меня смутил, но я постарался говорить так же спокойно:
— Когда мы прибудем на станцию?
— Через одиннадцать месяцев.
Такое было выше моих сил, и я возмутился:
— Этого не было в моем контракте! Я колонист, а не космонавт. Почти год на корабле! Что мне тут делать?!
На минуту капитан демонстративно задумался, а после придирчиво, с ног до головы оглядел меня. По его роже было заметно, что он остался доволен осмотром. Вызывающе облизнувшись и гадко ухмыляясь, он обстоятельно, как несмышленышу, начал объяснять:
— Видишь, какой расклад? Ты занял место моей девушки, и до конца полета она не вернется из-за тебя. Так что род твоей деятельности определен, — Шерус глянул многозначительно и игриво подмигнул. — Не переживай, я найду тебе занятие, причем на все одиннадцать месяцев.
Меня аж пот прошиб. Не то чтобы испугался этого извращенца. Вряд ли в плане извращений он научил бы меня чему-то новому. Скорее уж наоборот… Но возмущал намек на вероятность принуждения, и я видел, насколько невыгодно мое положение. Оставшись один на один с капитаном, я ощутил себя букашкой в закрытой банке. Комп, управляющий всеми системами, иначе говоря, Корабль, полностью заменял собой команду и подчинялся только ему. Шерус здесь царь и бог. По прихоти этого маньяка время полета может легко превратиться для меня в ад. Ничто не помешает спятившему капитану сделать из пассажира пленника и развлекаться с ним все одиннадцать месяцев до приземления корабля.
Сметая шелуху ненужных опасений, спасительной волной накатила злость, и скоро спокойствие, растекаясь по телу, вернулось ко мне. Не дождешься, гад, тебе не запугать меня! Я посмотрел прямо в наглые, искрящиеся смехом капитанские глаза и сказал уверенно:
— Нет, сэр. Мне это не подходит.
Не выказав недовольства моим отказом, Шерус шлепнул раскрытой ладонью по ручке кресла и рассмеялся.
— Ха-ха. Видел бы ты свое лицо! Успокойся, это шутка. На фиг ты мне сдался…
— А если мне не смешно, тогда что? По-твоему, я сам виноват, раз такой тупой и шуток не понимаю? Ну, ты и сволочь.
Капитан откинулся на спинку кресла и, отвернувшись, коснулся клавиш на панели. Его взгляд притянула надпись на экране, и он стал зачитывать мои личные данные:
— Вад Кович, 27 лет, помощник механика. — Он презрительно хмыкнул. — Какой-то жалкий техник, а гонору…
— Знаешь, я могу поменять профессию в любой момент, а ты так и останешься придурком.
Отметив его угасшую улыбку и вытянувшееся лицо, довольный собой, я вышел из рубки.
***
Проходит несколько дней. Мы с капитаном не разговариваем. Все началось с моей подачи: он что-то спросил, я не ответил. Вокруг нас черным океаном раскинулся космос, повсюду полыхают звезды и туманности. И посреди этого великолепия: мы, как две рыбины в аквариуме. Только молча пялимся друг на друга, регулярно встречаясь за едой в тесном пространстве кают-компании. Вернее, он на меня пялится, а я стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Из каюты я не вылезаю часами, смотрю фильмы или сплю. Иногда слоняюсь по коридорам, разглядывая звезды в иллюминаторах. Но за несколько дней однообразие надоело. И вскоре я замечаю не только звезды. Мое внимание привлекает мерцающая в темноте часть корабля, и по ее виду можно догадаться, что целиком корабль представляет собой гроздь продолговатых сфер, соединенных сегментами. Понятно, что у каждой сферы определенное назначение. Так, например, та, в которой нахожусь я, несет в себе главную рубку, медотсек и несколько кают. Пока что я обжился только здесь, но, судя по увиденному, напрашивается вывод: сфер довольно много. Заинтересовавшись, задаюсь вопросом: «Что, если устроить экскурсию и поглядеть, что там в других отсеках?» Не сразу нахожу дверь, что ведет из нашей сферы в главный коридор, — она неприметна и заперта. Осмотрев ее, я не нахожу никаких кнопок, дверь не открывается вручную. Значит, остается один выход — незаметно пробраться в главную рубку и поговорить с Эльзой. Решаю отложить это приключение на завтра, рубка — любимое место капитана, и надо проникнуть туда до того, как он там обоснуется. То есть, рано утром, пока он спит. Утром я подошел к двери моей каюты и приоткрыл ее. Снаружи пусто. Я тихонько выскользнул за дверь и, прижимаясь к стене коридора, двинулся в сторону рубки. Скользнул внутрь. В отсутствие Шеруса здесь непривычно тихо. На цыпочках подкрался к пульту и, поглядев в черный экран, шепотом позвал Эльзу. Экран ожил и засветился дымчато-синим цветом. — Я вас слушаю, Вад. — Открой дверь в главный коридор. — Зачем? — От вопроса повеяло чисто человеческой подозрительностью. Я ощутил беспокойство, даже стало страшновато. Еще ни разу компы не задавали мне таких вопросов. Я догадался: мой план провалился, дверь не откроют. И все же, проглотив комок в горле, убитым голосом ответил: — Хочу посмотреть корабль. — Вам следует обратиться к капитану. Пассажирам без сопровождения перемещение по кораблю запрещено. Потеряв интерес к разговору, я оглядел рубку, прикидывая, что делать дальше. Опустив глаза, заметил большую красную кнопку. Одна-одинешенька она, точно гриб, торчала на пустой панели под экраном. Эта кнопка была очень похожа на ту, что следовало нажать при ЧП, а в таких случаях должны открываться все двери. Я опустил руку и, хлопнув по кнопке, вдавил ее вниз до упора. Далее раздался громкий противный писк, следом погас свет, и включилось аварийное освещение. И в тот же миг, внезапно появившийся в рубке капитан, отшвырнул меня в сторону и кинулся к пульту управления. Он прильнул к панели, а его руки забегали по кнопкам, которые только сейчас откуда-то выдвинулись. На ожившем экране мелькнул ряд символов, и в рубке зажегся верхний свет. Взяв ситуацию под контроль, Шерус повернулся ко мне. Судя по его заледеневшему лицу, он старался держать себя в руках, но взгляд у него был свирепый. — Совсем ополоумел? Соображаешь, ЧТО делаешь?! Рубка корабля — это не то место, где можно нажимать все кнопки подряд. Неужели непонятно? — Он помолчал, потом прищурил и без того сощуренные глаза и прорычал. — Не смей никогда входить сюда. Как капитан корабля, я не желаю терпеть тебя поблизости. Я привычно огрызнулся: — Я не твой подчиненный, а пассажир. Твои приказы мне до лампочки. — Пассажир?! — От праведного гнева лицо его перекосилось, больше не сдерживаясь, Шерус перешел на крик. — И что это значит? Вытворять все, что стукнет в твою дурную голову?! Как всегда, в острых положениях, когда пахнет скандалом и разборками, во мне проснулся демон противоречия, и накатила веселая отчаянность. Насчет дурной головы я бы не согласился, но в остальном его предположение понравилось. Я открыл было рот, чтоб озвучить свою мысль, но капитан, видно, и так все понял по моему лицу. Он бешено сверкнул глазами и бросился на меня. Честно, не ожидал от этой туши такой прыти и не успел увернуться. Вопреки логике бить меня не стали. Он лишь сдавил лапищей мой локоть и потащил по коридору. Шерус приволок меня к каюте и втолкнул в двери. Перед тем, как захлопнуть дверь, бросил напоследок: — Когда причалим к станции, пойдешь под суд! Оставшись один, я не сразу пришел в себя. Суда, которым угрожал капитан, не боялся, было у меня смутное ощущение, что не я один накосячил. Наверняка, оплошность с моим пробуждением будет иметь для Шеруса последствия. И он, чтобы не усугублять, должен замять сегодняшнее происшествие. Но, несмотря на эти утешительные выводы, мне было не по себе. Я понимал, что сглупил: нажимать красную кнопку — это был перебор. Неудивительно, что капитан взбесился. До меня только сейчас начало доходить, как легко я отделался. Защищая корабль и жизни пассажиров, капитан мог прибить меня на месте, и был бы прав. Я налил себе воды в стакан и повалился в кресло. Можно ли было избежать этой тупиковой ситуации с закрытой дверью и моими жалкими попытками ее открыть? Вероятно… Предположим, что я согласился и поддержал игру Шеруса. Тогда уж точно получил бы все: и экскурсию по кораблю, и выход в открытый космос. Я тяжело вздохнул, представив разные развлечения из жизни космонавтов, какие удалось бы выпросить у капитана, пользуясь положением любимчика. Но, я не мог поступить иначе: моя неприязнь к нему чисто мировоззренческая, капитан олицетворял ненавистную касту руководителей. Впрочем, нынешний случай уникальный: еще никто из мерзкой шайки боссов не подкатывал ко мне так прямолинейно… Эти мысли слегка взвинтили, и я не мог усидеть на месте. Вскочив с кресла, прошелся по каюте из угла в угол. Время бежало незаметно. Посмотрел на табло. Так, капитан не принес мне завтрак. Должно быть, решил наказать таким способом. Голод тупой болью ворочался глубоко внутри меня. Неужели, он оставит меня без еды на сутки?! Нет, не должен. Этот самодовольный нахал не умеет шутить, но он не похож на садиста. Внезапно свет погас и зажегся вновь, а затем где-то в глубине корабля раздался протяжный гул, похожий на взрыв. Я невольно схватился за ручку кресла, и вовремя. Корабль затрясло так, что я почувствовал себя, как попкорн на жаровне. Через пару минут тряска кончилась, и, решив не дожидаться, когда капитан обрадует меня своим появлением, я начал что есть мочи колотить в дверь. Позже вооружился тяжелой штуковиной, с виду — статуэтка в стиле авангардизма. Благодаря этой вещице, удары сопровождались радующим сердце грохотом. Неожиданно замок щелкнул, дверь отъехала в сторону, а я так и замер на пороге со «статуэткой» в руках. Моим глазам открылась дикая картина: передо мной стояло невысокое существо с двумя руками, двумя ногами, но с лицом точь-в-точь, как мордочка ленивца. На голове пришельца красовался задорный хохолок цвета ультрамарина, из его рта, вниз по челюсти, свисая еще ниже, проходили два белых отростка, смахивающие на клыки. Странноватый образ гуманоида дополняла широкая улыбка, демонстрирующая множество мелких, но острых зубов. — Добро пожаловать на борт корабля прославленного путешественника Оатихукса! — провозгласил мой нечаянный освободитель. Когда мы с ним подошли к пределам «Эльзы» и заглянули в коридор, полный необычных запахов и пощелкиваний, чужой корабль показался мне скорее рожденным, чем изготовленным. Каждую секунду по всем его поверхностям пробегала едва заметная дрожь, а также ритмически вспыхивал и исчезал пучок ветвистых молний. Кроме странных запахов и звуков, указывали на всесилие органики и другие признаки: упругие, эластичные стены, их теплота и цвет, все время меняющийся, слишком сложный для мертвого вещества. Очевидно, инопланетный корабль являлся живым существом — левиафаном. От моего провожатого по имени Урлих, я узнал, что наша посудина находится на борту левиафана Ириофоры, спрятанная внутри ее вместительного чрева. Это говорило о том, что чужой корабль огромен, и, пользуясь своим размером и мощью, он просто взял и поглотил нас. Тем не менее, мой спутник не был отмечен признаками высокомерия или излишеств, обычно сопровождающими абсолютную власть. Он старался уверить меня, что люди здесь — высокочтимые гости. Но я не слишком полагался на радушие захватчиков и держался настороже. Таким образом, на корабле всем заправлял инопланетянин по имени Оатихукс. Он же именовался старший супруг. Как я понял из разъяснений Урлиха, этот Оатихукс был гигантским розовым слизнем, его рост составлял примерно три метра. В этой части пространства инопланетянин являлся единственным представителем своего вида. Остальные существа, населяющие корабль: гуманоиды и люди. Все они исполняют почетные роли младших супругов Оатихукса. — Любопытно, как у них осуществляются межвидовые контакты? — вырвалось у меня. Зубастая ухмылка Урлиха стала еще шире: — С этим все в порядке. Если повезет, сами узнаете. — Он издал непередаваемый звук и продолжил. — Старший супруг принадлежит к другому виду, для которого преобладающая на корабле атмосфера — яд. Он живет в специальном, предназначенном для него отсеке. Когда он пожелает пообщаться со своими младшими, то встречается с ними в особом месте, с подходящей для гуманоидов атмосферой. В свою очередь на время свидания Оатихукс задерживает дыхание. Для длительного отсутствия воздуха его тело отлично приспособлено — это не создает ему никакого дискомфорта. Мы остановились возле колышущейся полупрозрачной стены, и Урлих сказал: — А сейчас мы заглянем к младшим супругам нашего дорогого Оатихукса. Как оказалось, перед нами была высокая, до потолка, дверь. Она вздрогнула, мигнула и раскрылась, явив за собой весьма большое помещение, посреди которого располагался бассейн в виде подковы, окруженный обнаженными гуманоидами. Перед глазами запестрели десятки различных существ. Большинство из них не имело отличий от людей, другие выглядели, как Урлих и с небольшими вариациями Урлиха. Все младшие мужья излучали расслабленность и добродушие, не выказывая никаких признаков затаенного недовольства. Существа обрадовались Урлиху и потянулись к нему со всех концов пространства. Мой спутник приветственно взмахнул изящными лапками и сказал несколько фраз на незнакомом жаргоне, а потом вновь повернулся ко мне: — Вы еще не видели отведенное вам помещение. Здесь недалеко, я провожу вас. — Послушайте, э-э… Урлих, у меня создалось впечатление, что все эти… мужья испытывают к инопланетянину теплые чувства. — Это не совсем так. Они его боготворят, — поведал он, улыбаясь наивности новичка. На этой идиллической ноте он увел меня из отсека младших супругов и сопроводил в мою каюту. Каюта была довольно большая, но непривычно пустая. Несколько конусовидных бугров на полу и продолговатые складки на стенах с углублениями разного размера — вот и вся обстановка. Урлих помог мне разобраться, как пользоваться столовой, спальным местом и санузлом, которые скрывались до времени под видом бугров и складок. Когда я остался один и дорвался до еды, то так обрадовался возможности наверстать упущенное, что пообедал, да заодно и поужинал. И к черту диету!***
Однажды утром Урлих навестил меня и заявил, что проводит к Шерусу. По дороге он сообщил новости: — Возможно, вы примете эту весть как неприятную. Но я бы не советовал поддаваться импульсу. Прошу, вначале выслушайте вашего друга и прислушайтесь к его словам. — Инопланетянин попытался изобразить сочувствие, что было непросто, когда через подбородок свисало нечто наподобие клыков. Затем последовало продолжение рассказа Урлиха. Как я понял из него, гигантский инопланетный слизень положил глаз на капитана и хочет сделать его своим супругом. Когда мне удалось переварить это невероятное известие, я подумал: кое-кому предстоит получить незабываемый урок из области нетрадиционных сексуальных контактов. Сначала я мстительно улыбнулся этой мысли, а после одернул себя. Что за мелочная злобность? Где мое чувство человеческой солидарности? Капитан не мог согласиться на такое по своей воле. Наверняка, монстр замыслил насилие. Какая гадость!.. Далее я не на шутку встревожился: местное гостеприимство начинает заворачивать в нехорошую сторону. Впрочем, одно утешало: Оатихукс на меня не польстился. А с другой стороны, ведь еще и не вечер… О, как мне захотелось быть далеко-далеко отсюда! Мы пришли, а потом Урлих оставил нас одних. Я смотрел на капитана со смешанным чувством любопытства и страха. За короткое время он должен был воспитать в себе приязнь к однополому сексу. Причем в позиции пассива. Причем, зная, что актив настолько далек от человека, что секс с этим существом просто немыслим. А также капитану придется на собственной шкуре узнать, что изнасилование это нечто такое, что случается не только с другими. В центре каюты, которая ничем не отличалась от моей, сидел обнаженный Шерус на высокой штуковине, имеющей некоторое сходство с троном. Трон обволакивал тело сидящего, облепляя или оклеивая торс и бедра, а снизу тем же манером охватывались, пеленались ноги. Причем назойливая масса все время шевелилась. Волнообразно накатывая и опадая, она как будто дышала, отчего казалось, что кресло делает Шерусу массаж. Возникало ощущение, что левиафан, создавший это живое сидение, служит для пленника одновременно и сторожем, и сиделкой. При моем появлении капитан не пошевелился: глаза тусклые, движения вялые, лишь голову чуть повернул в мою сторону. Но разговор он первым начал: — Хотел увидеть знакомое лицо, перед тем как… — Он запнулся и покраснел. Я и не догадывался, что Шерус умеет смущаться. Между тем он продолжал говорить и был немногословен, как всегда: — Не переживай из-за меня, со мной ничего не случится. Я не буду сопротивляться. Ты уже понял, как здесь все устроено. — Все не так плохо. Взгляни на всех этих супругов. Они не кажутся несчастными или угнетенными, — засуетился я, чувствуя, что ему необходима сейчас поддержка и утешение. Капитан медленно поднял на меня глаза, и в них вспыхнуло что-то знакомое, напомнившее прежнего Шеруса. — Не собираюсь искать светлые стороны в бредовой системе местных ценностей, но вряд ли тут есть из чего выбирать. Я согласился по одной причине: мне сказали, что Оатихукс обожает своих младших и исполняет все их прихоти. Надеюсь, мне удастся уговорить его отпустить «Эльзу». Комп сумеет доставить корабль до места назначения. Вот оно что. Капитан решил пожертвовать собой во имя спасения корабля и пассажиров, пребывающих в криосне. Это привело меня в замешательство: он думает о других. А я? Сотня пассажиров с «Эльзы» просто стерлись из моей памяти. Какое-то время я думал над тем, чего бы умного сказать, но в итоге из моих сумбурных мыслей родился не самый умный вопрос: — Не понимаю, что слизень в этом находит? С людьми, это же… вообще. Капитан искоса поглядел на меня и скорчил гримасу. — Наверно, он многолюбивая натура. — Да уж, прямо как я в двенадцать лет… — Слышал, Оатихукс в свободное от спариваний время странствует по Вселенной в поисках новых мужей. Как ни странно, некоторые из младших родились здесь, и для этого их воспитывали с детства. Меня это развеселило, но я вежливо подавил смешок. — От одной мысли, что оно прикоснется ко мне, у меня волосы встают дыбом, — тут его голос дрогнул. — Ты знаешь, что представляет собой секс с Оатихуксом? Я судорожно сглотнул и покачал головой. — А я знаю, — передернувшись, прошептал Шерус. — Мне показали. Должно быть, это входит в программу воспитания младших. — Он стиснул кулаки и засмеялся, и от этого смеха по моей спине пополз холодок.РАССКАЗ ШЕРУСА О ВСТРЕЧЕ С МОНСТРОМ
Меня привели туда, где Оатихукс встречается с младшими супругами. Сопровождал меня какой-то голый парень, очевидно, один из младших. Он выступил вперед, а я попятился и прижался спиной к двери. В том месте стоял странный медицинский запах. Вся каюта покрывалась толстым слоем слизи, и по колышущейся луже к нам из коридора приближалось нечто. Булькая и чавкая, оно медленно переваливалось с щупальца на щупальце, которые шевелились снизу, наподобие ног. Передвигался Оатихукс со скоростью черепахи. Это была гигантская слоноподобная туша с розовой, как у человека кожей, студенистая форма жизни, мокрая и блестящая, немыслимо чужая. Оно было таким медлительным, неуклюжим, что поневоле вспоминалась ползущая улитка. Выбравшись из коридора, на мгновение слизень заполнил полкомнаты, затем съежился, точно лопнувший воздушный шар, и погрузился в слизь. Слизь выглядела живой: она пузырилась, исходя сырыми запахами, она дышала, по тягучей белесой влаге медленно пробегала дрожь. Только щупальца снизу не расплющились под весом тела, а подпирали его. Оатихукс шевелил ими по очереди, а слизь растекалась по сторонам, загустевая, превращаясь в желе. Щупальца зарылись в это желе еще глубже, а плоское тело слизня начало тонуть в слизи. Оно опадало вниз, превращаясь в гигантскую лепешку, а тем временем на его поверхности вздувалась шишка. Туша Оатихукса подергивалась, и подергивался вместе с ней, подрастающий, буквально на глазах, бугор. Дрожь туши усилилась. Бугор стал равномерно раскачиваться вперед-назад, ожидая приближения младшего. Вначале он двигался хаотично, но вот человек подошел и расположился поближе к нему, и конвульсии нароста, многократно усилившись, стали волнообразно припадать на сторону, как бы в попытке погладить человеческое тело. И тут я словно УВИДЕЛ это. Штуковину, исходившую от плоского тела слизня; она существенно подросла и гордо возвышалась, вроде ствола дерева, но перетекала, как жидкость, как фонтанирующая слизью струя. Ствол светился. Блестел. Его стороны выглядели округлыми, но непонятно вогнутыми или выпуклыми. Он все время менялся, двигался. Симметрия то возникала, то исчезала. Чуть погодя, отросток тесно прижался к человеку и начал удлиняться и утончаться, становясь подобным змею. И в этот момент показалось, что щупальца у слизня росли не только снизу, но и сверху, и одно из них уже вытянулось в направлении человека и принялось оплетать его. И когда младший супруг был обмотан с головы до ног, отросток стал легонько стискивать зажатое внутри себя тело, а потом отпускать. Инерция проносила младшего вперед-назад, вверх-вниз. Это продолжалось довольно долго, а затем я услышал похотливые вздохи человека. Под конец Оатихукс явил еще одну особенность. Из кончика его отростка, точно змея из норы, выдвинулось нечто полупрозрачное и тонкое, толщиной с человеческий палец. Оно заскользило вниз, удлиняясь, укорачиваясь, изредка замедляясь и, будто принюхиваясь, тыкалось в разные части тела младшего супруга. Постепенно оно унюхало нужное направление и заскользило увереннее, быстрее. Вот оно нашло отверстие и замерло перед ним, извиваясь. Контакт все ближе. Все теснее. Пока, наконец, фаллос слизня и человек не сращиваются в единое целое. Я заметил краем глаза, что из заднего прохода младшего сочится белесая слизь. Очень много слизи… Закончив рассказ, Шерус замолчал и мрачно уставился на свое голое колено. Колено тряслось мелкой дрожью. Тяжело было смотреть на страх человека, которого я успел узнать как смельчака. Меня охватило ощущение абсурда. Вспомнилось: однажды в детстве заснул на траве и ко мне за шиворот заполз маленький слизень. Это чувство, когда по тебе ползает нечто склизкое… Бр-р! Я брезгливо поежился. Перехватило горло, я сглотнул и проговорил: — Держись, не раскисай. Мы что-нибудь придумаем. Капитан издал почти истеричный смешок и, безнадежно отмахнувшись, сказал: — Знаешь байку про дыру, в чьей глубине легко потеряться? Так вот: Оатихуксу не грозит заблудиться в человеческой заднице. Ну, ты понял почему… Видно, слизень крепко у него в мозгах наследил. После его слов у меня возникло тошнотворное ощущение, будто падаю в бездонную пропасть. Перед глазами стояла шевелящаяся груда склизких тел, извивающихся щупалец, каких-то спутанных сегментов и ветвей. И это должно было произойти с беднягой Шерусом… Возвращаясь в свою каюту, я представлял себе, как он там сидит, переполненный тоскливой обреченностью, словно в ожидании приговора. Я вдруг исполнился решимости, во что бы то ни стало спасти капитана. Люди должны держаться друг друга, а иной раз чувство человеческой солидарности толкает на настоящие подвиги. Несколько дней я изучал Ириофору, пытаясь найти дорогу к нашей Эльзе. Вести поиск было крайне сложно, учитывая размеры левиафана. В закутках по стенам стекала прозрачная жидкость, пол под ногами неровный и мокро-липучий, узкие и округлые в поперечнике коридоры — все это наводило на пугающие мысли о глубине и чреве… Что особенно странно: в Ириофоре многое казалось каким-то привычным, знакомым, будто пришел в гости к милейшим людям, которые тебя давно ждут. Но, в то же время от этих хозяев хотелось держаться подальше… Мои поиски зашли в тупик. Часто меня преследовало неприятное чувство: левиафан меняет расположение дверей или закрывает их передо мной каждый раз, когда я выбираю правильное направление. И наоборот: открывает те коридоры и двери, что ведут не туда. Постепенно все происходящее становилось не реальным: я будто бы начал терять самого себя, утратил чувство времени и уже не совсем понимал, зачем нужны эти скитания по кораблю. Только гораздо позже я догадался, что так влияла на меня Ириофора. Таков был ее личный способ общения с гуманоидами. Вскоре ко мне заглянул Урлих и обратился с вопросом: — Вад, а ты сумеешь управлять вашим кораблем? Я ответил честно — у корабля есть искусственный разум, признающий главенство одного лишь Шеруса. Тогда Урлих сделал откровенную попытку подлизаться: мол, разумеется, я легко с машиной справлюсь. Но я на это не повелся, а инопланетянин отступил на шаг, что-то бормоча. Я накинулся на него с расспросами и, в конце концов, выудил правду. Оказалось, Урлих стал тем, кому Ириофора доверила важную миссию: доставить ее яйцо (или правильнее икру?) в созвездие Алькасара. Я присвистнул, пытаясь усвоить новую концепцию. Позже в голове выскочил термин: «нерест». Только в созвездии Алькасара левиафаны могли продолжить свой род, но путь туда был для них невозможен. Вроде бы, из-за тамошних особенностей тяготения и атмосферы, опуститься на планету под силу только маленькому кораблю. Сердце у меня радостно прыгнуло, мелькнула мысль: «Вот оно!» Я напустил на себя безразличный вид и, пожав плечами, ответил: — Что ж, тогда мы пойдем к капитану. Пока мы шли к капитану, Урлих посвящал меня в таинство супружеских отношений у гигантских слизней: — По обычаю, первое соприкосновение Оатихукса с младшим должно пройти идеально. Поэтому сперва Шеруса ждет подготовка, его натренируют. Через тренировку он сможет обрести новые навыки, а главное — подобающее отношение к старшему супругу, присущее младшему. Он должен излучать симпатию и любовные флюиды. Тут я понял, что зря переживал из-за Шеруса и опасался, что его сделают супругом. На самом деле все это время капитан купался в почестях, с ним носились. До ритуального спаривания было еще далеко. Когда мы пришли и увидели капитана, вид он имел непокорный, даже нахально-задиристый, и гонял по каюте слизня, изредка награждая его пинками. Если здесь и существовала симпатия, то симпатия к грубым играм. Монстр… Нет, не так. Правильнее сказать — монстрик, ибо слизень был размером с крупную собаку. При метком попадании ноги Шеруса слизнячок высоко вскидывал свой обширный зад. Зад подскакивал, будто резиновый мяч. Я стоял как вкопанный, уставившись на них, и переводил удивленный взгляд с человека на слизня и обратно. Что-то тут было не так, но в первый момент трудно сообразить, где нестыковка. Шерус гонялся за монстром, и мнилось, что капитан его домогается. Но, по логике, должно быть наоборот?.. Немного погодя, до меня дошло: слизень слишком мелкий! Я оглянулся на Урлиха, тот стоял рядом и тоже поглядывал на действо с интересом. — Первая тренировка, — пояснил он с загадочным выражением лица. Ничего себе первая! Монстрик умело уворачивался от ударов и очень ловко удирал, а капитан явно занимался тем, что отводил душу. Они выглядели парочкой супругов со стажем. В облике слизняка сквозило что-то трогательно-забавное, и я вмешался: — Эй, Шерус, полегче! Ты его так до смерти загоняешь. Замерев, они глянули в мою сторону, но тут же снова вернулись к своему занятию. На бегу капитан самодовольно усмехался, его серые глаза светились торжеством. Достучаться до него не получилось, он был какой-то перевозбужденный. Желая внести ясность, я обратился к своему гуманоидному спутнику: — Урлих, по-моему, ты говорил, — он огромный. — Это другой слизень, — объяснил Урлих и, чуть помолчав, добавил, — тренер… На самом деле, все выглядит не так, как может показаться на первый взгляд. Таких, как этот тренер, на Ириофоре примерно дюжина особей. Обычно они не знают, куда деваться от скуки. Ведь новые супруги, нуждающиеся в тренировке, не частое явление в их жизни. В общем, тренеру сейчас и весело, и приятно. А дальше нам с Урлихом все же удалось оторвать Шеруса от слизня и рассказать насчет возможности побега… Едва мы выбежали из каюты в коридор, как где-то в глубине корабля прозвучал сдавленный рокот, на который Ириофора через несколько секунд ответила по-своему. Левиафан встряхнулся, и когда нас подбросило вверх и шмякнуло о стену, мне подумалось: «Хорошо, что все поверхности у Ириофоры такие мягкие и упругие». Думается, Оатихукс уже чуял неладное, он пытался просочиться в отсек для гуманоидов и взвывал. Слизь возникла повсюду: на полу, на стенах, скоро нас должно было захлестнуть волной слизи, но Ириофора не сдавалась. По стенам побежали складки, а затем дверь с влажным шлепком захлопнулась. На потолке образовался канал, сначала оттуда потянуло свежестью, а после подул неслабый такой ветер. Слизь мгновенно покрылась толстой коркой, видимо, это должно было замедлить монстра. Мы бежали, бежали, а мимо проплывали толстозадые силуэты: наше бегство заставило активизироваться всех слизней-тренеров. Бегать они умели так же быстро, как люди, но их усилия разбивались о великое стремление левиафана продолжить свой род. Внезапно резко похолодало, стены вокруг нас собрались в частые складки. Урлих нажал на бугорок в конце коридора, стена чавкнула и исчезла. Потянуло сквозняком. Мы попали в огромный трюм, в глубине которого вырисовывалась наша «Эльза». Как только мы ступили на борт корабля, нас будто накрыло чем-то. Чудилось: отовсюду раздаются тоненькие голоса, которые призывают, подбадривают и просто что-то лепечут, отовсюду приветственно машут маленькие ручки. Пространство наполнилось мелькающими видениями множества детских лиц, веселых, смеющихся и верящих нам. Таким образом яйцо левиафана, отложенное в «Эльзе», влияло на сознание людей и не только людей. Никто не мог противостоять этой мощной жажде нового рождения. Оно стремилось в созвездие Алькасара, и у нас не было выбора. Нам оставалось только распрощаться с Ириофорой и отправиться в дальний путь.
