Далеко в космосе

      Доставить яйцо на планету Анцейда, что в созвездии Алькасара, выпало мне и Урлиху. Это не судьба так сложилась. Это Шерус так решил и дал нашей высадке зеленый свет.       Однажды мы с Урлихом играли в зув-рас-фол, и тут нелегкая принесла в кают-компанию капитана. Он, туча тучей, воздвигся рядом с нами и давай командовать:       — Слушайте меня, обормоты! Вы отправитесь на планету Анцейда. Пора уже вам заняться полезным делом… — Шерус награждает нас сердитым взглядом. На лице его — выражение зверской скуки, а взгляд серых глаз будто норовит просверлить меня насквозь. Это как раз понятно: слабак Урлих сразу же сник под его убийственным взглядом, вот капитан и переключился на меня.       Скорчив страшную рожу, следом я улыбаюсь ему, показывая этим, что не воспринимаю его свирепость всерьез. Впрочем, это не впечатляет нашего командира, он только хищно ухмыляется, делая вид, будто мои ужимки не стоят его внимания. Урлих сидит, с виноватым видом втянув голову в плечи, и шепчет мне: «Какой он сегодня злой!» А я помалкиваю, ибо с самого начала подозревал, что за недавним разорением капитанской коллекции минералов последует месть. Похоже, Шерус нашел способ отмщения.       Тем временем, капитан продолжает пронизывать нас тяжелым взглядом, а его голос режет слух, как сигнал воздушной тревоги:       — Итак, ваша главная задача: высадиться на планету и пристроить яйцо, куда следует. Вернусь, проверю, как вы справились.       Его замысел мне не нравится. Мало ли, что ему втемяшится! Возможно, мы с Урлихом в последнее время чересчур упорно стремились к свободе и веселью… Но это только потому, что с точки зрения капитана никаких развлечений нам не положено. Шерус железной рукой возводил для нас узкие рамки различных правил, следя за тем, чтоб мы по струнке ходили. Тиран, он и в космосе тиран.       — Ну, здрасьте, нафиг! — возмущаюсь я. — Вот кем ты меня считаешь? Я что тебе, спецназ? И не рассчитывай, с места не сдвинусь. Какая еще, к хренам, Анцейда?       — Так, значит, да? — со значением говорит он, а после жестом велит Урлиху выйти.       Пока мой гуманоидный друг уходит, у меня в голове проносится вихрь: что за этим кроется? Что эта наглая морда задумала? На всякий случай решаю ему напомнить:       — Ты не забыл, кто спас тебя от ужасного Охуятикса? Помнишь того похотливого слизня, который…       — Та-ак… Давай, не будем ворошить прошлое, — болезненно поморщившись, перебивает он. — Думаю, это тебе следует вспомнить кое-что… То маленькое происшествие в рубке. Помнишь красную кнопку, которую ты тронул так опрометчиво? Ты, видно, думал, что она откроет двери между сферами. А знаешь, что произошло тогда на самом деле?       Укоряюще на меня посмотрев, он выжидает небольшую паузу и принимается вещать:       — Снятие импульсной защиты, что позволило чужакам захватить наш корабль!       Сначала я спокойно выдерживаю его взгляд, однако минуту спустя надо мной будто открывается пропасть в структуре мироздания. Меня прямо-таки придавливает этой новостью. А капитан между тем снова напирает:       — Что теперь скажешь, а, Вад? Будешь и дальше строить из себя инфантильного разгильдяя или, наконец, примешь ответственность и станешь мужчиной?       Я ухожу от него, не ответив, и весь день пребываю в тоске и задумчивости, ненавидя всей душой капитана, себя и свою судьбу, занесшую меня на этот чертов корабль. И только вечером мне приходит в голову, что задание с яйцом — хороший шанс для меня. Да, я признаю правоту Шеруса, после его сообщения мне и, правда, стало скверно на душе. Я ведь считал себя героем. А выходит, все наоборот: я сам — причина всех бед. Н-да… Сейчас мне очень нужно удрать и затеряться в тумане чужой планеты. Анцейда могла стать для меня укрытием от вечно недовольной рожи капитана. Уже ради этого стоило приобщиться к глубокому космосу.       Что касается Урлиха, этот гуманоид крайне заморочился своей миссией. Иногда мне кажется, что он даже малость помешался. Он буквально сроднился с яйцом. Повсюду таскал его с собой, перекладывал с места на место… Такой суматошный чудик. Ха-ха. Вот только Шерусу было не до смеха — он пострадал из-за этого. А с чего бы еще капитану отправить нас на Анцейду? Это все Урлих! Прыткий гуманоид однажды приволок яйцо туда, где хранилась коллекция инопланетянских камней Шеруса. Ко всему прочему, Урлих взял и изменил влажность в каюте, мол, там ее было недостаточно.       Эти перемены сыграли злую шутку с коллекцией Шеруса. Ведь некоторые экземпляры были и не камнями вовсе, а живыми существами в анабиозе. Благодаря «заботе» Урлиха, они проснулись и давай друг дружку лопать. В итоге, лучшие образцы коту под хвост. Но это еще не самое худшее. Хуже всего то, что одна из тварей осталась жива и стала быстро расти. Когда Шерус пришел туда, монстр выглядел как богомол-переросток и мерзко щелкал огромными жвалами.       Понятно, что капитан распсиховался, увидав это чудище посреди жуткого кавардака… Позже прибежав на шум, я как раз застал тот момент, когда Шерус, свернув трубочкой резиновый коврик, начал размахивать им как саблей, отбиваясь от членистой ноги пришельца. После этого случая он и заимел на меня зуб. Не помогло мне даже то, что к победе над монстром я приложил руку. Подозреваю, что виной всему был мой безудержный хохот, сопровождавший то маленькое сражение.       Повторюсь, забота о яйце — миссия Урлиха, он ради этого и полетел с нами. Насчет высадки на планету, гуманоид был всегда готов и обеими руками «за». Ну, а мне пришлось согласиться на роль опекуна еще не вылупившегося левиафана. Уж не знаю, как я с этим справлюсь. Надеюсь, все получится.       Закончив со сборами в дорогу, погрузив в катер яйцо, снаряжение и припасы, остаток времени перед отлетом мы провели, изучая то немногое, что было известно о планете. Эльза собрала некоторые сведения. Анцейда была обитаема, ее туземцы: хоботки и жирики. Это один и тот же вид, хоботки мужского пола, а жирики — женского. Цивилизация примитивная, с уклоном в аграрную.       Ну, а главное, что меня порадовало: кислорода в атмосфере содержалось достаточно, да и сила тяжести оказалась подходящей, немного ниже, чем земная, но терпимо. У нас было время для изучения обстановки и закладки яйца, пока капитан разбирался с доставкой груза. Вернуться за нами он должен был через неделю-другую, если не случится чего-то не предвиденного. Гиперпереход. Скачки по галактике, туда-сюда…

***

      Утро холодное и тихое, Заблун торопится покинуть поселок. Обернувшись, он видит, что преследователи отстали от него, и тогда, незаметный для взгляда хоботков, Заблун покидает свое укрытие. Его жизнь прошла здесь в несчастьях. Не надеясь, что станет легче, а лишь полагаясь на привычку, он крался по закоулкам, прятался, боялся, но хотел жить. А сейчас все кажется ему этаким расползшимся по миру хоботом…       Заблун выглядывает из-за угла и замечает толпу хоботков. Дрожь проходит по его телу, и он спешит ретироваться, прячась в глубину подворотни. Возвращение на дорогу дается ему с трудом, он каждый раз вздрагивает и спотыкается. Рядом слышится шорох. Это дети скребутся в стенах. Некоторые вылезли и сидят на корточках у стены. Заблун идет мимо них быстрее.       Он долго ждал, откладывал побег, думал: как-нибудь приспособится. Но разве у него были когда-нибудь варианты? Одна единственная полость — проклятие его жизни. Когда-то над ним был проведен ритуал Отбора, а нынче он уже мало что помнит… Только то, что в тот день он лишился надежды.       Внезапно на улице становится не пройти от жириков, и Заблун уходит под прикрытие кучи мусора. Все равно куда, лишь бы подальше от них. Как только появляется возможность, он бежит, не оглядываясь, с каждым шагом лишая возможных преследователей шанса выйти на его след. И вот поселок остается позади — можно расслабиться. Он идет вдоль берега, ища обрыв покруче. Найдется глубокая пропасть, а там — как повезет… В любом случае, уже будет по-другому. Всем сердцем надеясь, что где-то отыщется другой, более благодатный мир, Заблун прыгает в бездну.

***

      Корабль еще какое-то время висел на орбите, и я этим воспользовался — поэкспериментировал с управлением катера. В конце концов, разобравшись, направил катер к планете и стал потихоньку снижаться.       Мы летели над морем, а может, озером. Впереди высился крутой берег, его покрывали редкие оранжевые заросли, по бокам белело скалистое продолжение суши. Это был первый раз, когда я видел так близко чужую планету. Я таращил глаза по сторонам, и мой взгляд с восхищением задерживался на всякой всячине: на зеленоватых волнах, на скалах, на небе и солнце. Кстати, солнце имело совершенно обычный вид: белое и слепящее. А вот небо было золотистое, в темную крапинку.       Заложив вираж, я начал поднимать катер от поверхности воды в сторону высокого берега. И тут с неба, прямо на нас, что-то упало. Я аж вздрогнул, однако катер выровнял, стараясь не потерять то, что висело у нас за бортом. А это был инопланетянин… С первого взгляда он казался чем-то неживым: мокрый грязный холмик. Но затем он зашевелился, поднял голову и посмотрел на нас огромными белыми глазищами, и тогда Урлих схватил меня за плечо и заорал:       — Держи ровно, Вад!.. Не урони его!       Туземец оказался двуногим и двуруким, ростом ниже меня. После приземления катера, он скатился на землю, а потом резво свернулся клубком и так и остался лежать в виде холмика. Тело его напоминало человеческое, но сильно изможденное. Кожа гуманоида отливала голубовато-серым и состояла из складок, как у слона… Жалко было смотреть. Мы стояли над ним и тихо переговаривались, а кучка плоти на земле не шевелилась.       — Чего он сиганул с обрыва-то, а? — голос у Урлиха был испуганный.       — Может, местный обычай, — неуверенно предположил я.       — Ой, Вад, не нравится мне это.       Мы с Урлихом недоумевающе переглянулись. Инопланетянин лежал у наших ног в позе, воплощавшей отчаяние, и на наш разговор не реагировал.       Разглядывая аборигена, я пытался догадаться, что он делал в пустыне, один и без багажа. Что с ним произошло? Откуда он пришел? Я обратил внимание на кисти его рук. Они были припухшие и покрасневшие.       Наконец, мне надоело строить догадки. Надо же с чего-то начинать?       — Привет, парень, — попытался я вызвать его на разговор.       Урлих заметил:       — Это не парень, в смысле, не хоботок. Это жирик, то есть, она… дама.       Мне было как-то все равно, какого оно пола. Существо явно нуждалось в помощи. Оно было истощено и грязно, от него плохо пахло. Все в нем так и кричало о кошмарном неблагополучии.       Жирик пошевелилась и посмотрела на нас. На лице ее застыла гримаса страха. Видно было, что она еще не пришла в себя после всех мытарств.       — Оставьте меня. Я лишь жалкий жирик и не стою ваших хлопот, — слабым голосом молвила она.       Нам нужно было извлечь из нее хоть немного информации, и постепенно мы разговорили ее. Удалось узнать, что имя ее Заблун, и что она бежала из родных мест в поисках лучшей доли. Дальнейший разговор у нас получился весьма сумбурный. Но постепенно мозаика укладывалась в стройную картину. Всем на планете заправляли могучие силы хоботков. Они доминировали над жириками. Как я понял, с жириками не церемонились. Эти существа были вроде как шестеренки в машине. Видно, такое положение дел и приучило несчастных уходить в никуда, лишь бы свалить.