Even Darkness Must Pass

Баки молча наблюдал за тем, как Тони укачивал Марию, ласково шепча ей что-то утешающее, пока она шмыгала носом, вцепившись в рубашку Тони своими маленькими пальчиками. – Все будет хорошо, – обещал он, гладя ее по волосам. – Я рядом, малышка. Баки никогда в жизни не чувствовал себя настолько лишним в их жизнях, как в эту минуту, и как сильно ему бы не хотелось уйти, он не мог этого сделать. Баки пришел, чтобы вернуть Тони его экземпляр «Двух крепостей», надеясь, что его пригласят войти; сегодня у него был очень сложный сеанс с Сэмом, после которого он чувствовал себя выжатым как лимон и отчаянно нуждался хотя бы в капельке комфорта. Чем больше проходило времени, тем лучше он понимал, что по-настоящему легко он себя чувствует только с Тони и Марией. Возврат книги был наилучшим предлогом, чтобы встретиться с ними, даже если и ненадолго. Они сидели на кухне, держа в руках кружки, полные горячего шоколада, и Баки рассказывал о том, как счастлив был, что Гэндальф вернулся, делился своими мыслями касательно Энтов и Фарамира, а Тони, в свою очередь, поразил его своим умением говорить по-эльфийски. – Путешествие через Мордор напомнило мне о войне, – сказал Баки, и именно в этот момент Мария перепугала их до смерти, крича и сквозь слезы зовя своего папу. За Тони он последовал инстинктивно, и поэтому оказался в неловкой ситуации, наблюдая за тем, как маленькая девочка заливалась слезами, в то время как ее отец выглядел так, словно все его силы уходят на то, чтобы не начать плакать вместе с ней. Тони поцеловал Марию в лоб, ненадолго прижавшись губами. – Не расскажешь мне, что тебе приснилось? Она покачала головой. – Будет не так страшно, если расскажешь. – Мне тоже снятся плохие сны, – Баки и сам удивился, что сказал это. Полные слез карие глаза тут же обратили свой взгляд на него, сверкая из-под темных кудрей. – Я рассказываю о них Стиву и после этого мне всегда становится лучше. Тони бросил на него взгляд, полный благодарности. Нижняя губа Марии задрожала. – Мне приснилось, что кто-то злой разбил папин арк-реактор, – прошептала она, и слеза скатилась по ее щеке, – А я как ни старалась, не могла его починить, – Мария посмотрела на Тони, и дрожащим, полным вины тоном выдохнула: – Я не знаю, как он работает, папочка. Баки почувствовал, как что-то болезненно сжалось в его животе, особенно после того, как он увидел, как страдает Тони, сдерживая эмоции и панику. Тони продолжал укачивать ее, зарывшись носом в ее волосы и пытаясь восстановить контроль над собой, а когда он, наконец, заговорил, Баки был впечатлен спокойствием в его голосе. – Да, это весьма пугающе, – сказал он. – Мне тоже иногда снятся такие сны. Глаза Марии широко раскрылись, и она снова подняла взгляд на своего отца, одной рукой потянувшись к реактору, как будто бы желая убедиться, что он на месте. Тони накрыл ее руку своей и кивнул в ответ на вопрос, который прочитал в ее глазах. – Хорошая новость заключается в том, что его можно починить. – Как? Тони снова провел рукой по ее волосам, а затем расстегнул рубашку так, чтобы голубое свечение реактора виднелось через его майку, от чего Мария явно расслабилась. – Я расскажу тебе как он работает. Мария тут же приободрилась, но ее облегчение и возбуждение практически сразу исчезли, а нижняя губа снова начала дрожать. – Но я же совсем маленькая, – захныкала она. – Что если мне нужно будет взять что-то тяжелое, или что-то, что высоко лежит, или… – Тони может рассказать и мне, – предложил Баки, подходя к кровати и садясь на колени, чтобы быть на одном уровне с ее испуганным лицом. – Я не такой умный как ты, но я сильный, и смогу помочь, если тебе придется его чинить. Мария посмотрела на него, потом на своего отца, и в ее выражении лица появился проблеск надежды. Решив, что он уже перешел черту, Баки пошел дальше и погладил ее по спине своей бионической рукой, заставив себя при этом поднять взгляд на Тони. Он, к счастью, не казался рассерженным, и все-таки Баки точно не мог понять, что крылось в его взгляде. – Вот так, – сказал Тони, легонько щелкнув Марию по носу. – Похоже, что у тебя есть свой собственный Арагорн, мой маленький хоббит. А еще тебе поможет ДЖАРВИС– он будет как Гэндальф. Лицо Марии прояснилось, и она улыбнулась Тони, прежде чем обнять его еще раз. – Мне обязательно засыпать снова? Губы Тони сомкнулись в тоненькую линию, как будто бы он пытался не рассмеяться над этой внезапной сменой настроения, но в его взгляде все еще ярко светилась горечь, когда он взглянул на Баки. – Как тебе такая идея: мы включим тебе «Звездные войны» в гостинной, и когда ты уснешь, я отнесу тебя обратно в кровать? – Я согласна. Спустя тридцать минут, она мягко и ровно дышала, уложив голову на колени Тони, пока он перебирал прядки ее волос. Тони смотрел на нее, больше не скрывая то, как у него сердце кровью обливается от происходящего, и Баки решил еще раз переступить свои границы. Он протянул руку, дотронулся до шеи Тони сзади и слегка надавил пальцами. Тони развернулся к нему, и Баки подумал о Фродо, о том, какую тяжелую ношу взвалили на него, когда ему пришлось нести кольцо через Мордор, подумал об одиночестве, страданиях и любви. – Моя маленькая девочка, – прошептал Тони на русском. – Она заслуживает лучшего. Где-нибудь, в какой-нибудь вселенной, существует Тони Старк, который не является таким раздолбаем. Нужно было продолжать искать для нее более безопасное место. Лучший дом. – Не говори ерунды, – прошипел Баки, удивляясь злости в своем голосе, – Ты замечательный отец. Брови Тони резко нахмурились. – Серьезно? Да я почти все время провожу, играясь в супергероя, в то время как я ей нужен здесь, рядом. Живой. Это эгоистично и… и ненормально. – Ты хочешь сказать, что те, кто борются за то, чтобы этот мир стал лучше, не имеют право на семью? Полицейские? Военнослужащие? – он проглотил болезненный комок, застрявший в горле. – Ты знаешь, что мир не совершенен и стараешься сделать его лучше. Для нее. У тебя есть нечто прекрасное, за что стоит бороться. А если бы она была сейчас не здесь, ей бы могло присниться, что под ее кроватью прячется монстр, так что не факт, что она была бы счастливее или в большей безопасности. Даже обычные родители умирают, Тони. С обычными детьми происходят ужаснейшие вещи. Баки ждал, что Тони прикажет ему убираться вон или не лезть не в свое дело, но вместо этого его дыхание сбилось и он позволил себе потерять контроль. Слезы заструились по его лицу, и он яростно смахнул их, отворачивая голову, словно пытаясь их спрятать. Наконец, Баки сделал то, о чем мечтал так долго – он притянул Тони к себе, заключая в объятья, вернее в то, что было настолько близким к объятью, насколько это можно было устроить, не побеспокоив при этом Марию. Тони напрягся на мгновение, позволив себе расслабиться, и Баки задался вопросом когда же кто-нибудь обнимал Тони в последний раз. Эгоистическое желание не отпускать переполняло Баки. – Любить кого-то настолько сильно до ужаса пугающе, – прошептал Тони, аккуратно высвобождая себя. К удивлению и огромной радости Баки, он не отстранился полностью, а просто сменил положение, облокотившись ему на бок. Баки обнял Тони за плечи, чувствуя, как бешено колотится сердце у него в груди. – Не узнавать себя, когда смотришь в зеркало до ужаса пугающе, – пробормотал он. – Быть обращенным в монстра до ужаса пугающе, – он вздохнул и прислонил свою голову к голове Тони, закрывая глаза. – Любовь – это дар. Глаза Баки резко раскрылись, когда он почувствовал, что рука Тони нашла его руку. Живые пальцы из плоти и крови переплелись с металлическими, и постепенно его сердце начало успокаиваться. Они так и просидели до конца фильма, не сказав друг другу ни слова. Слова были не нужны.