Зёрна граната

      За окном поезда мелькают деревья, светит солнце, живут себе в городах нормальные люди и горя не знают. А мы с отцом куда-то или, вернее, от кого-то бежим. Я сбилась со счета на одиннадцатом переезде, так что не знаю, какой именно этот. Раньше я думала, что путешествия — это веселье и приключения, но оказалось, что это постоянное, монотонное ожидание неизвестно чего.       Сны, в которых меня постоянно кто-то пытался схватить, однажды прекратились, отца это насторожило. И предчувствие его не обмануло, на их место пришли другие, ещё более странные сны. В них я видела огромные города с уходящими в небеса домами, странные приборы и вещи, говорила на совершенно других языках, только один из которых напоминал родной мне сейчас язык.       Удивительный, огромный и яркий мир снов завораживал. Что-то по утру забывалось, что-то намертво врезалось в память, но вот отцу о них я рассказывать перестала после того, как он накричал на меня и потребовал, чтобы я никому и никогда не рассказывала о своих снах.       Всего лишь сказка. О пиросах — детях солнца и гидросах — детях воды. Что так испугало отца в ней, я так понять и не сумела, но… я не хотела его больше так пугать и расстраивать и притворилась, что больше не вижу этих снов. И отец поверил.        Судьба вела нас в женскую Академию имени святой Бригитты, подальше от крупных городов и их суеты. В этот раз наша фамилия была Тамоэ.       Смотрю прямо на солнце, из-за этого кажется, что я чувствую вкус солнечных лучей на языке. Я люблю солнце. И луну люблю. И звуки грозы, напоминающие о воинственных и ликующих кличах небесных драконов, прячущихся среди облаков. И ветер, что возникает из-за дыхания огромной черепахи, плывущей в Вселенском Океане, на которой стоят три слона, держащие на спинах наш мир. И Землю, в недрах которой бьётся огненное сердце могучего великана.       Жаль, что всё это может огорчить отца. Мне нужно быть серьёзной, и не верить снам. Ни драконов, ни черепах, ни вампиров, ни других подобных им — не существует. Поэтому мне нельзя говорить о странных и ненормальных вещах, а тем более самой их делать. И я стараюсь. Правда!       День сменяется вечером, вечер — ночью, а ранним утром мы оказывается на пороге Академии. Отец о чем-то говорит с директрисой, а меня отправили поиграть в сад. Аккуратные и ухоженные девочки, которые тут играют, вызывают смущение и стыд. У меня непослушные короткие волосы, которые торчат в разные стороны, выпачканное в соке травы скромное платье.       Когда мы только выходили из номера гостиницы, оно было совсем чистым, но вокруг было столько интересного, что я не заметила, как испачкалась. Когда была рядом с отцом, это казалось неважным, но рядом с этими девочками всё изменилось, и мне стало крайне неловко, будто в очередной раз оконное стекло из-за кошмаров случайно разбила.       — Привет, ты ведь дочка нового учителя истории, верно? — солнечно улыбаясь, ко мне подходит почти взрослая девушка. Она такая красивая, как ангел, но что-то в ней меня настораживает. Это странно, а я не хочу быть странной!       — Здравствуйте, — смущенно говорю я. — Не знаю, отец пока ещё говорит с госпожой директором…       — Вот как, — улыбка девушки становиться еще ярче. — И как зовут столь очаровательную леди и её отца?       — Отца зовут Широ Тамоэ, а я Сузумэ.       — Приятно познакомиться, можно я буду звать тебя Сузу-тян? Ты ведь не против? Ты такая миленькая!       — Не против, — собрав в кулак всю решимость киваю я, встречаясь взглядом с девушкой. Запах чего-то давно прокисшего бьёт носу, вызывая тошноту. — Но лучше не стоит.       Отец, где же ты? Нам тут явно совсем не место! ***       Дайчи, прежде чем отправиться по делам в город, привычно прощается с дочерью. Тога был не прав, Хана-тян, окруженная заботой и приветливыми сверстницами, растёт совершенно обычной девочкой. Она переросла всё это: ночные кошмары, странные видения, проявления силы вампира-аристократа.       Бывший охотник на вампиров, бросивший всё ради сохранения безопасности дочери, чтобы у неё появился шанс на лучшее будущее в дали от этой нескончаемой войны между вампирами и людьми, верит, что она смогла перерасти всё это. Да, в каждом охотнике есть определённая доля вампирской крови, были случаи, когда ребёнку охотника доставалось и вампирское долголетие, но не их мистические силы. Людям они были не доступны.       И остались недоступными, ведь Хана-тян растёт как самая обычная девочка.       — Тамоэ-сан? С тобой всё хорошо, а то ты как-то резко побледнел, — взволнованно обращается к Дайчи коллега, учитель каллиграфии Торио Ямамото.       — Никак не могу привыкнуть к тому, что Сузу-тян так изменилась. Она кажется такой милой в этой форме, а ей всего девять. Боюсь представить, что было бы, учись она в смешанной школе. Она такая стеснительная, скромная, беззащитная…       — Стоп-стоп, Тамоэ-кун! Возьми себя в руки, никто на твою дочку покушаться не собирается. Вздохни по глубже, а теперь выдохни, — после того, как бывший охотник следует указаниям Торио, тот с широкой улыбкой хлопает его по плечу. — Молодец! Ты сумасшедший папаша, ты знаешь об этом?       — Знаю, но ничего поделать с этим не могу, — кривовато усмехается Дайчи, взлохмачивая короткие волосы на затылке. — Я, кажется, рассказывал тебе почему именно.       — Рассказывал, но делать прически каждое утро и следить за тем, поела или нет, что именно и сколько съела — это явный перебор. Таким методом ты ей мать не заменишь, скорее, так ты рано или поздно начнёшь отталкивать её от себя.       — И что мне делать, Ямамото-сан?       — Перестань над ней так трястись, вот увидишь, ничего плохого с ней не случиться. Сузуме-чан — хорошая и сильная девочка, она со всем сможет справится сама, просто прояви больше доверия к ней, она же всё-таки твоя дочь.       — Спасибо, Ямамото-сан, благодаря твоим словам мне стало легче, — благодарит коллегу Дайчи.       День проходит отлично, но дела в городе заставляют немного задержаться, и в Академию приходится возвращаться в темноте. Краем глаза в подворотне мужчина замечает мазанную тень. Он успевает среагировать на внезапную атаку — всё-таки охотники бывшими не бывают.       — О, какая интересная мышка мне досталась… — довольно скалит зубы вампир, увернувшись от выстрела из противовампирского пистолета. ***       С момента исчезновения отца прошло четыре месяца и пятнадцать дней. В зеркале школьного туалета я вижу своё довольно жалкое отражение. Дожилась. Меня сегодня мочили толпой головой в унитазе. Я удержалась и смогла не натворить ничего странного, но легче почему-то от осознания своего поступка не было.       Мне противно.       Когда отец был рядом, они улыбались мне, а когда он пропал — лживые фарфоровые маски слетели с лиц и с грохотом разбились об пол. У меня нет ни богатого наследства, ни родословной, ни особой красоты, ни таланта. И теперь меня решили поставить на место, чтобы я не зазнавалась. И помакали головой в унитаз.       Отцу нравится заплетать мои волосы или убирать их в два задорных хвостика по бокам. Говорить о том, что я самая милая девочка на свете. Но он где-то потерялся и никак не может вернуться ко мне, а я терпеть не могу косички и хвостики. И форма мне не нравится. Терпеть её не могу!       Растягиваю губы в приторно сладкой улыбке, стираю её с лица, пробую другую. Меняю позы и выражения лица. Я вся исцарапаны, тело в синяках, а форма кое-где порвана. Но я не выйду отсюда, пока отражение в зеркале не перестанет быть таким жалким! Даже если это будет означать, что я останусь тут навсегда!       В определённый момент на меня снисходит понимание того, что, играя честно, я долго не протяну. Откуда-то из глубин памяти всплывает фраза: «не можешь победить честно — просто победи. Мимикрируй, используй слабости противника против него самого, заставь их впиться друг другу в глотки. Разделяй и властвуй, возноси к вершине Олимпа и низвергай в Тартар. В общем, будь Дамблдором, и люди к тебе потянутся». Кто такой этот «Дамблдор», я вспомнить не смогла, но образ чего-то сияющего белым, чего-то волшебного и сказочного сложился в моей голове, превратился в немного безумный, но крайне простой план.       Светлая, немного таинственная улыбка сама собой появляется на моём лица, меняется осанка, манера двигаться, я словно одеваю на себя нужный мне образ. Неудобно. Стыдно. Хочется всё бросить, спрятаться под кроватью и не вылезать оттуда до конца мира.       Теперь хищником в этой Академии буду я.       — Сузу-тян… О, ками! Что с тобой с лучилось?       — Не стоит волноваться, Киоко-тян. Это всего лишь маленькое недоразумение, и кто-то обязательно ответит мне за него, — отвечаю я, но затем вылетаю из образа со свистом. Он рушится, как карточный домик. Лопается, как воздушный шарик. Разлетается на мелкое конфетти…       Или стану этим хищником, когда хорошенько потренируюсь. ***       Мидори Хьюга никак не могла поверить в то, что ей удалось поступить на бюджет в среднюю школу Академии святой Бригитты. Престижное учебное заведение, из стен которой в мир выходят одни из прекраснейших юных леди, какие только могут существовать. И вот, она, Мидори, совсем обычная девочка сумела прорваться сюда, в сияющий мир своей мечты.       Глубоко уйдя в свои мысли, Мидори случайно натыкается на кого-то и едва не падает, но её успевают подхватить и прижать к себе чьи-то крепкие, сильные руки. Запах хвои и сандала кружит голову, низкий, завораживающий своей глубиной голос незнакомца заставляет сердце трепетать, а ноги подкашиваться.       — Вы не ушиблись, юная леди? — Мидори в ответ может только краснеть и невнятно бормотать слова извинений. Когда парень отпускает, помогая удерживаться на ногах, она уже готова провалиться сквозь землю от стыда. Невысокий для парня рост, длинные иссиня-черные волосы, собранные в высокий хвост на затылке, изящная фигура — ничего из этого менее мужественным и обаятельным не делает.       Только когда незнакомец проводит её до основного корпуса, развлекая разговором об истории Академии, и уходит, Мидори немного приходит в себя, прикладывая тыльные стороны ладоней к полыхающим от смущения щекам. Кто он? Почему он тут? Это же женская академия?       Сильные руки, запах, голос, добрый, полный таинственной грусти взгляд. Мидори парень кажется настоящим сказочным принцем. Интересно, а у него есть девушка?       — Он сам девушка, дурёха, — раздаётся рядом чей-то раздраженный голос. Мидори с запозданием замечает хмуро наблюдающую за ней девушку.       — Простите?       — То существо, что ты приняла за парня, является девушкой. Судзуки Тамоэ, третий год обучения средней школы Академии святой Бригитты, — поясняет незнакомка.       — Принц — не существо! — возмущается обиженная до глубины души таким отношением к понравившемуся пар…девушке Мидори.       — Он — девушка, как еще его прикажешь называть?       — Ты просто завидуешь! — не собирается отступать Мидори.       — О, кажется тебя уже не спасти. Ками, еще одна, — тяжко вздыхает незнакомка, потирая виски. Затем кричит, обращаясь куда-то вверх. — Я больше не могу выдерживать градус здешнего идиотизма! С меня достаточно! Я сваливаю из этого дурдома! ***       Удивительно, но большинство людей, слыша словосочетание «школа для девочек», представляют себя этакий частный рай, полный мило щебечущих созданий. Всюду юные леди, прячущие глаза в пол, краснеющие и мило хихикающие при появлении симпатичного парня на горизонте. Наивные ангелочки.       И почему люди не учитывают, что если в одном месте на долгие-долгие годы собрать большое количество разновозрастных особей женского пола, то ситуация выйдет почти один в один, если то же самое сделать с мужским? И если на самом начальном этапе, когда ты только начинаешь ходить садик при младшей школе Академии святой Бригитты, это почти незаметно, то в младшей ты постепенно начинал понимать, в какую же яму угодил.       Меня от всего ужаса в начале защищал отец, он преподавал историю и был моей своеобразной индульгенцией, дающей мне покровительство старшеклассниц и возвышающей в глазах сверстниц. А потом… потом в одну из поездок в город он пропал. Мне было девять и опекунство надо мной взяла директриса Академии, о наличии у меня дяди никто не знал. Впрочем, иначе и быть не могло, я видела его один раз в жизни, при знакомстве с отцом, а на следующий же день мы собрались и долго ездили по разным городам, чтобы в конце концов осесть в Академии. Те еще шпионские страсти, смысла которых я до сих пор до конца уловить не могу.       Первый раз «с небес на землю» меня вернули через два месяца после исчезновения отца. Никто не хотел опекать острого на язык ребёнка вроде меня просто так, с каждым прошедшим днём вокруг меня было всё меньше и меньше «друзей», и в один момент мои одноклассницы устроили тёмную. Потом еще одну. И еще. Почуяв кровь жертвы, хищники не отступают. Жаловаться не имело смысла, это я понимала отчетливо. Мысли о побеге постоянно вертелись в голове, но надежда на то, что отец однажды вернётся, приковывала меня к Академии надёжней стальных цепей.       В один из дней вместо известной всем в Академии Сузуме Тамоэ из туалета после очередного «просвящения» вышел Кеншин Тамоэ — будущий принц и повелитель Академии святой Бригитты. За пару часов в туалете перед зеркалом я полностью продумала свою новую личность. В отличие от меня, ему не нравился шоколад, розы, хмурое дождливое небо и тишина. Вкусы и взгляд на вещи у нас почти во всем различались, только одиночество было тем, что мы одинаково не любили. Первые три дня были самыми сложными, хотелось спрятаться под кроватью и не вылезать до самого конца света, а через два года меня даже преподаватели иначе, чем Тамоэ-сама не называли. Но каких нервов мне это стоило…       А сейчас, сидя на своей кровати, я наблюдаю за тем, как кое-кто собирается смыться с тонущего корабля.       — Кио-тян, милая, неужели ты хочешь меня бросить тут одного?       — Вырубила режим соблазнения, мечта лесбиянки! — едва ли не рычит Кио, швыряя очередную юбку в чемодан. Мда, не прокатило. Впрочем, она слишком мне хорошо знает, чтобы вестись на мои уловки.       — Ладно-ладно, только не злись так, — иду я на мировую и становлюсь серьёзной. — И всё-таки, почему ты так внезапно решила перевестись?       — Вся эта твоя игра в принца зашла слишком далеко, — глухо и печально говорит моя единственная подруга и незаменимая соседка по комнате. — Нельзя так поступать с чужими чувствами, Сузу.       — Кио, мне кажется, ты преувеличиваешь уровень проблемы. Чувства, что они испытывают ко мне, ненастоящие, стоит только покинуть стены академии, и они всё забудут. Сказочные принцы живут на страницах книг, и пока маленькие девочки могут себе позволить в них верить, в реальной жизни принцев не существует, — говорю уверенно, но то, что родная и привычная Киоко-тян уходит, рушит эту уверенность. Она не умеет переживать по пустякам, не тот характер. — Если ты права, а я ошибаюсь. То разве эта игра такое уж преступление? И я не считаю, что делаю, что-то плохое. Лучше переболеть первой влюблённостью к кому-то такому, как я, чем нарваться на мерзавца и страдать потом всю жизнь…       — Значит, себя ты мерзавцем не считаешь? — снова начинает заводиться Кио.       — У меня и в мыслях нет затащить одну из прекрасных леди в кровать, — с многозначительной усмешкой говорю я, а затем, улыбаясь по-детски открытой и счастливой улыбкой, добавляю. — И да, я не считаю себя мерзавцем.       — Ясно, — сухо бросает подруга и уже совершенно спокойно продолжает сборы. — Я не хочу дальше участвовать в этом фарсе, Сузу. И не буду. Дальше выкручивайся сам, без меня.       Тишина давит на плечи. Мне некуда бежать и прекратить игру я уже не могу. Всё зашло слишком далеко уже давно — стоит оступиться и меня разорвут. Нет ничего страшнее обиженной и разочарованной в лучших чувствах женщины, а их тут…       — Прости и спасибо за то, что так долго оставалась со мною рядом, несмотря ни на что, Киоко. Мне будет тебя не хватать.       — О, ками… Ответьте мне, как Сузу, будучи девушкой, может быть таким бабником, а?       — Я сейчас не играла, — хмурюсь, сжимая руки в кулаки, закусываю обратную сторону щеки, отвожу взгляд в сторону, снимаю шнурок, распуская волосы и пряча лицо за длинными прядями волос. Подтягиваю правую ногу к себе, упираясь в неё лбом.       — И это реально пугает, Сузу. Я уже не могу заметить разницы, — Киоко перестаёт сердится и делает мне замечание. — То, что ты волосы распустила, ситуацию не особо исправило. Если бы тут в комнате была бы одна из твоих оголтелых фанаток, тебя бы изнасиловали раз десять.       — Может все-таки останешься, а? — жалобно спрашиваю я, в красках представляя, своё будущее без Киоко, садясь на кровати по-турецки.       — Ты сама заварила эту кашу, Сузу. Теперь расхлёбывай. А я тем временем буду наслаждаться весной своей юности в Академии Кросс. Академии смешанного типа обучения. И я заведу себе нормального парня, — со смесью злорадства и, едва не сдерживаясь от натурально злодейского смеха, бьёт по больным точкам подруга.       — Стоп. Кажется, я что-то упустила. «Нормального парня», я не ослышалась, у тебя что, какой-то ненормальный до этого был? — спрашиваю, отработанным не раз перед зеркалом движением откидывая волосы с лица, одновременно опуская ноги на пол, и испытующим взглядом смотрю Киоко-тян в глаза.       — Это… секрет, Сузу, — улыбается моя единственная подруга.       — Что ж, может, я могу чем-то тебе помочь?       — Сиди уж. Если ты сейчас начнёшь дефилировать по комнате, я точно попытаюсь тебя стукнуть или удушить.        — Хорошо, — говорю я, начиная сверкать своей фирменной соблазняющей улыбочкой № 5. — Но учти, такой возможности, как насладиться таким удивительный действом, как «Тамоэ-сама на побегушках» тебе больше может и не представиться.