Вслед за парящим островом

      Альфхейм и Меру в этот же день, сделали вид, что выспались и выдвинулись в путь. До города ходьбы было три дня. Первый день после смерти Хольды об товарища молчали и что-то думали о своём. Меруэм впервые в своей жизни столкнулся со смертью так близко. До этого он только слышал, как умирали его далёкие соседи и воины. И потому он был молчалив достаточно долго, когда как Альфхейм на второй день уже пытался заговаривать с попутчиком и даже неловко шутить. Эльф просто не мог оставаться в этой печали, она казалась, сожрёт его, поглотит до косточек, если он не отвлечётся на жизнь. И он отвлекался. Ведь с грузом на сердце и так тяжёлые шаги превращались в хождение по болотам. Которых, к слову, в этих краях было подавно, но тропинка к цивилизации уже была кем-то проложена, и сбиться с пути было бы трудно. Зелёные болота, расстилавшиеся по край их пути, пахли сыростью и холодом, но солнце, пробивавшееся через гущу листвы пригревало жарко. Меру напекло голову, и малость мутило, тогда Альфхейм предложил сделать привал. Отсидев свой головной шторм в тени, Меруэм быстро поднялся, почти не задерживая их странствие.  — Боже, — цокнул эльф на то, как мало отдохнул тот, — зачем ты только вообще идёшь туда? Этот в какой-то мере риторический вопрос заставил Меру ещё больше двинуться в пучину самобичевания. «Если бы я не пошёл с ними… никто бы не пострадал» — размышлял он, — «но я ведь и не знал, что за мной может кто-то охотиться» Однако логические выводы гнёт собственного «я» не останавливали, более того на них воспалённый горем мозг Меру вовсе не обращал внимания. — Я так глупо себя вёл, — эльф то ли специально старался не умолкать, то ли кто-то развязал ему язык, — кричал что-то, такое тупое, а она всё равно умерла, … так вот. Жизнь. Я тебе уже надоел, наверное… — Да, лучше бы Хольда не умирала, — тихо произнёс Мер. — Верно, — тот грустно пялился в пустоту, после чего вернул своё внимание на товарища, — однако я знаю, что мне нужно, чтобы принять это. Надеюсь, и ты знаешь, … хотя ты вряд ли будешь грустить по ней… Последние его слова словно ножом кольнули Меруэма в самое сердце. Но он умолчал свою раздражённость этими странными отношениями, хоть и такое мировоззрение решительно не понимал, и негодовал от того, что его могут упрекать в нелюбви к кому-то. С другой стороны, в его глазах Хольда спасла ему жизнь, и рефлексировать на упрёки её друга он просто не мог. — Я, … а ты, … что тебе нужно чтобы принять её смерть? — Ты ещё слишком мал чтобы знать, парень, — неожиданно натянуто улыбнулся эльф, — я уже терял своих бойцов, … поэтому не думай, … я просто, … то есть мне плохо от того, что её больше нет. Но я знаю, что это не конец, что я ещё много чего должен сделать, — он глубоко вдохнул сквозь зубы воздух, — не могу сказать, что хорошо её знал, она, … вот не поверишь, часто была холодна со мной. — Правда? — удивившись юноша с непроизвольным сомнением приподнял брови. — Серьёзно, она была настоящим бойцом. Одной из моего отряда, когда-то. Она выживала на полях с темнейшей армией. Часовщики рано взрослеют… и рано уходят. Я знал, что в любой момент каждый из моих подчиненных может пасть, и тем более она. Я не разбираюсь с трюками во времени, и потому всегда опасался их. А она, она не смогла вернуть прошлое на Рубиновые горы, … не смогла опуститься в него и увидеть… но смогла защитить тебя. Часовщики обычно живут обособленно и не часто принимают чью-то сторону. Свет был так рад когда её родители пришли к нам. Я может я правда очень плохо знал её, но пару раз мы сражались плечом к плечу, пару раз пропускали по стаканчику, и… я, наверное, привык к ней. А ты… её совсем не знаешь, — на этих словах Меру вздрогнул и опустил взгляд, — Незнакомец. Думаешь, я не удивлён тому, что ты ей понравился?! Но шут её знает, … она никогда ни к кому не проявляла симпатии. Как я уже говорил, настоящий воин с холодным рассудком. С другой стороны, если бы она была ветренее, может быть, уже имела бы детей, … в её возрасте часовщики их уже десятым трюкам обучают. — А сколько ей было лет? — Двадцать четыре… кто бы только мог подумать, такая цифра существует. А ещё недавно нам и десяти не было. Она была малявкой, а я … — усмехнулся он. — Хорошо, тебе есть что вспомнить, … а мне только жаль, что я так мало её знал.       На следующий день еда, которую припасли они, уж почти кончилась, и Альфхейм был уже вынужден настрогать себе стрел, дабы подстрелить какое-нибудь нерасторопное существо и оприходовать его. Его лук был уникален, ведь мало того, что был даром от Креона Майрона, Эльфийского короля, так ещё и обладал особой магией, стрелы выпущенные из этого лука убивали мгновенно и безболезненно. Правда хоть и мгновенность их была относительна и зависела от того на какой участок тела попадёшь, но если же стрела входила в голову или сердце долго мучиться жертве не пришлось бы. Такой милосердный лук был создан исключительно для охоты, и изначально Креон собирался подарить этот лук, дочери светлейшей Амая правительнице живых земель и теперь уже королеве светлых, Анджелии на совершеннолетие, но по личным причинам она отказалась принять его.        Но что до охоты, пока светлые стороны сил собирались словить себе на обед какое-нибудь животное, сын Темнейшего разрабатывал план, как поймать такого желанного для всей империи обладателя горячего сердца.       Сразу же после неудачного ночного нападения Лейфт отправил отцу письмо, всем известной голубиной почтой. Итак он был краток:

«Простите, жертва оказалась Создателем, других замечено не было, потому, я скорее приду с подступов гор, но без сердца не вернусь»

Послание должно было дойти дня за три, ведь на беднягу голубя тут же было наложено заклинание. Так на первый взгляд может показаться, что Лейфт был весь такой из себя волшебник, но отнюдь все, что он мог, было крайне бесполезно в военных действиях или же требовало максимум сосредоточения, а потому и он сам ценить себя за свои таланты не мог. Чары, наложенные на голубя, не могли сработать с более разумным существом, так как всякие сознательные общие и уж тем более представители светлых земель предпочли бы сопротивляться, и у них бы это получилось. Конечно, можно накладывать эти чары до бесконечности, постоянно стоять над человеком, ну, так тогда какой в них прок? Наверное, за день так можно сдвинуть только на пару сантиметров. Тут уж легче связать и самому принести данный объект куда надо. Однако такой способ совершенно не подходил для переправки Меру. Теперь Лейфт знал его имя, а так же куда он идёт и даже зачем он идёт, легко было понять. С другой стороны сын Темнейшего немного сомневался в словах Хольды, она просто могла наврать ему, чтобы он не трогал её друга. Но это конечно было бы сложновато провернуть, даже часовщику. И в тоже время, Лейфт никогда не встречал ранее часовщиков, и с сомнением мог верить, что они не маги. Как такое вообще может быть, возможно? Существа способные менять время, то, что не увидеть и не почувствовать. К слову, Часовщики действительно были почти такими же, как и создатели, но лишь наполовину созданы из магии. И именно поэтому, пользуясь своей силой, быстро чахли или вовсе умирали.       Говорят, что когда-то было много маленьких парящих островков и них жили великаны, когда-то, когда ещё в этом мире чаще встречались обыкновенные существа, именуемы людьми. Тогда великаны, как и люди не были очень развиты, но на их девственные земли пришли те, кого сейчас зовут Художниками, пафосное изречение вошло в ход как раз благодаря людям. Художники не имели тел в этом мире, но могли обрести их как по мгновению волшебной палочки. Они просто рисовали в воздухе очертания нужной им формы, и словно вырезное ножом из бумаги на землю отваливалось тело. Художники давно путешествовали по галактикам, и в эту как в очередную зашли погостить. Но на их удивление странная и физически неустойчивая экосистема начала давать плоды. Из-за слабой гравитации, казалось, что великаны могли бы при определённых усилиях столкнуть вращающийся шарик с орбиты. Но так только казалось. В этом мире все звезды, видимые и невидимые, грели как известный нам жёлтый карлик. А за пределами воздушных масс скопившихся на круглой планетке, было отнюдь не безвоздушное пространство, а скопление разных выделяемых звёздами газов. Пришедшие, прослывшие Художниками, заметили, что газообразные субстанции потихоньку убывают. Мало того что мир как и все остальные расширяется, так ещё и стали появляться чёрные дыры. Исчезновение газа могло бы привести жизнь на планете к замерзанию, так полагали Художники. Ведь неизвестно как поведут себя организмы, если дополнительное тепло изъять. Потому, более развитые существа достаточно надолго остались в этом мире. Первое что попытались они седлать это замедлить время этого мира, для того чтобы успеть спасти его. Но сами они были лишь тенью в нём и потому, один из смельчаков заимел ребёнка от великанши в теле такого же ей подобного. И когда незнающая женщина родила ребёнка, маленького с пол ладошки она просто оставила его, в силу развития первобытного строя. Ребенок родился неполноценный, то чего ему недоставало до великана, было полярным и неосязаемым в этом мире. И тогда Художники дорисовали ему тело и разрубили на тысячи половинок, которые рассыпались по свету. А через пару лет организовали колонии и поселения. Каждый рождённый из них мог видеть всё и всё чувствовать, а потому они быстро развивались и обосновывались в этом мире. Но они тогда ещё были не единственными. Люди стали интересоваться ими, и хоть им было нипочём, внимание давило на них. Так позже они, известные как Часовщики, стали скрываться. Что же касается других рас тепереча населявших планету с парящим островом, их было не очень много, но расплодились они тоже быстро. Лично Художники создали ещё три: Агроки — каменистые существа вращающие землю, довольно быстро вымерли, Ангелы — люди, которым были подарены крылья в попытке обезопасить, жили и по сей день, и Демоны — люди которые после рождения от Художников, не смогли обрести плоть. А что касается тех, кто расплодился, так это были существа, нахлынувшие в мир после открытия бездонного колодца в свободных землях. Из него повалило всё остальное население, которые то ли своим напором, то ли живучестью потихоньку вытеснило большинство людей обитавших там. Но это конечно было не сразу. До открытия бездонного колодца Художники достаточно ломали голову в раздумьях как спасти новую открытую ими землю. Они долго практиковались в мастерстве, пытаясь создать новую жизнь самостоятельно, создать кого-нибудь кто бы смог в скорое время решить надвигающуюся проблемы с теплом. И в один момент, кто-то из богоподобных существ вспомнил про Нарглов. И в каком-то смысле это было гениальным решением, ведь нарглы стирают грани между мирами. Они там, где есть магия и там где есть жизнь. Связав этот мир с другими при помощи нарглов, Художники обеспечили его магической составляющей. Так именно для нарглов был открыт бездонный колодец, но никто не знал, что за нарглами придут ещё расы. Точнее сами нарглы перенесли их. И мир наполнился расовым разнообразием, ну и расизмом конечно. А расизм, как неудивительно в большей своей степени был направлен на людей.       Земля была спасена, ведь магия, расплескавшаяся в её сердцевине, зажгла в её ядре огонь. Только вот нарглы разбушевались. И с ними нужно было что-то делать. Художник поняли, что прибывающие расы вытесняют тех, кого они как раз хотели сохранить. И моментально принялись за дело. И дело как говорится пошло. У них выходили прекрасные люди, люди которые должны были защищать людей и охотится на нарглов. Но в самый ответственный момент из пустоты появился один такой проворный нарглёнок, выскочил так неожиданно, что один из Художников неловко повёл рукой и смазал основному прототипу лицо. Так на большой остров просыпались Безликие, бедные существа, которые должны были стать рыцарями. Вместе с ними на остров высыпало много пыльной стружки. Словно их выстрогали из древесины или железа. Кропотливая робота была испорчена, Художники чуть ли не все вместе впали в отчаянье, а Безликие созданные ими потихоньку гибли, но возвращались к страданиям. Богоподобные существа уже хотели покинуть землю, но что-то не позволяло им уйти. Они чувствовали ответственность и досаду за то, что натворили, за то, что нельзя исправить. Потому в один день они снова стали трудиться над созданием новых существ. И чтобы никто не мог им навредить, чтобы никто не мог их тронуть, они решили собрать им из маленьких парящих островков один большой остров. И так никто бы не смог до них добраться. Тем временем пыли на острове Безликих становилось всё меньше, воды разливались и затапливали его. Тогда перед Творцами стала ещё одна задача, Парящий остров должен останавливаться ровно над островом с пылью. И в создании правильного алгоритма движения парящего острова, и в создании тех, кто в дальнейшем будет дарить безликим маски, Художники использовали магию. С островом им помогали ангелы, а в создании своих приемников им пришлось использовать любовь. Они создавали их с себя и вложили все, что могли в то, чтобы эти уж получились правильными. А чтобы их род никогда не прекращался, каждый созданный всегда уже имел свою половинку.       Создатели масок, были сотворены таинственными существами которые после рождения своих удачных последователей, покинули мир, чтобы больше не вмешиваться, не вредить и не наблюдать, если всё вдруг зачахнет. Хоть и уходя они оставили о себе множество живых напоминаний, таких как полу-магические Часовщики, ангелы и демоны, но со временем след их остывал. И уже мало кто примечал себе все нюансы отличающихся созданий. Так и все населяющие темные земли мало когда задумывались о происхождении тех или иных существ.