Вслед за парящим островом

Свет солнца постепенно мерк, но перед этим, словно не желая отрываться от земли, растягивал тени деревьев. Долгий тянущийся день шёл на исход. И единственное что радовало Альфхейма, это то, что эту ночь он проведёт не на остывающей земле под ветками, а в телеге. Однако, что тут говорить, в телеге было откровенно тесно. И всё же они решили переночевать, ведь всех ужасно клонило в сон, и никто не выявлял желания управлять конём ещё и ночью, уже не говоря о самом коне. Лейфт уже достаточно давно плохо спал по ночам, а последние дни не спал вообще. А Меруэм и Альфхейм были достаточно измотаны непрекращающейся ходьбой и навалившимися неприятными чувствами, что к вечеру просто валились. И хоть Меруэм иногда слишком спешил, расстояние, которое они проходили за весь день, сильно осаживало его спешку и делало более равнодушным даже к собственной смерти. Но что ж, как бы много дорог им ещё не сулило путешествие, жизнь шла своим чередом и маленькие её радости не проходили мимо. Так голодный и измотанный Мер всё же решил пожалеть кролика и отпустил его.       Лейфт распряг коня и привязал его к дереву чуть дальше от телеги. Конь был своеобразно красив: белые ресницы, продолговатые ноздри, мускулистое сильное тело, льняная грива, белая морда вся в маленьких серых точечках, а тело, как это говорится, в яблоках. И рядом с ним его хозяин, иначе назвать его было бы сложно, успокаивающий обещаниями о скором водопое. После чего конь послушно опускает голову, ложится и отщипывает траву. Альфхейм заметил это, конечно он же в прямом смысле глаз не спускал с подозреваемого. — Ты отправлялся в такой долгий поход, и не запас достаточно воды для него? — эльф подошёл ближе, осматривая коня. — Припасы, — Лейфт смотрел сквозь собеседника на, уже ложившегося спать, Меруэма, — были, — и от того говорил замедленно, с небольшими паузами, — но увы, они как раз недавно закончились.  — Но вы же должны были проходить через деревню, … да и вообще, откуда вы держите свой путь? Нужно сказать, наверное, недолго в пути, если конечно не шли через тёмные земли, откуда-либо? — Да, я проходился по деревням в пределах тёмных земель. Но пришёл действительно с тёмных. — То есть ты тот с кем мы воюем? — Нет-нет, — засмеялся он, словно смутившись, и почесал затылок, — я понимаю, что могу выглядеть подозрительно, и многие мои действия могут показаться неоправданными, но у нашего ордена мирная миссия. Собственно мы не впутываемся в войну. Потому любая сторона пускает нас на свои земли. — А чем вы… доказываете тем и другим свою причастность к ордену? — Ну, наши имена вписаны в учёт по кодексу. Но в тёмные земли меня подвезли на воздушном паруснике. Потом мы с друзьями там обговорили всё с Тёмным правителем, и… он пустил нас, точнее меня, обойти земли в своих нуждах. — Странно… всё же странно, — задумчиво хмурился эльф, — почему вы решили начать поиски от туда, … ведь это так далеко, да и… что ж, неужели у вас не хватает кого-то? — Нет, можно сказать, что все кто позарез нужен уже с нами, но и они когда-то отойдут на покой. К тому же, все кто важен заняты борьбой с нарглами, хоть это и может показаться бесполезным, … но… — Погоди, … я всегда считал, что нарглы это выдумка, ни разу за всю жизнь их не встречал. — Значит, ты мало живёшь, — наивно улыбнулся маг, — нарглы повсюду, но чтобы видеть их нужно быть внимательнее. Нужно уметь застывать и замечать, как застывает воздух. Но что ж, о чём это я? Ах, да хотел объясниться перед тобой, раз уж нам предстоит эта долгая поездка. В ордене, можно сказать самый бесполезный, но во многих вещах сведаю, поэтому меня и отправили подыскать новичков. — Ох, ладно, — Альфхейм как-то не ожидал вдруг такой открытости от малознакомого человека, — может всё из-за этой войны… я совсем не замечаю того что происходит в мире. Да, в мире есть не только борьба за территорию, конечно, … есть те, кто старается охранять жизнь несмотря ни на что. Да, будем считать, что я поверил тебе. — Я рад, — лукаво усмехнулся Лейфт. — Но, … в общем, … на счёт сна… — Да, точно, я подежурю до полуночи, наверное. — Во-от, да, лучше я подежурю. — Здесь в принципе безопасно, так что… — Да я знаю, — говорили они наперебой, — но… — Просто в телеге будет тесновато… — Ах, ну да, тогда я могу подежурить, а потом мы поменяемся…. — Ну, что ж, я тут подумал, посплю-ка лучше с конём, — маг потянулся и сел под дерево, пошутив, — и заодно присмотрю, чтобы вас никто не трогал. — За собой смотри, — цокнул эльф, в тот момент он понял, почему чувствует недоверие, почему ощущает магию, исходящую от него, — не хочешь спать — не спи. — Не волнуйся, по большому счёту я буду охранять только Мера. — Ох, — Альфхейм закатил глаза и направился к телеге, — охранять Мера, — передразнивая, — это от тебя его нужно охранять, — и бухтя, — эту магическую энергии только на войне можно встретить, … вот и верь, … как тут верить? Эльф воевал с тёмными на воде, когда они были на подходе к границам его земель. Воевал достаточно, и каждый потопленный им пах точно так же, как Лейфт. Но там это чувство было слабее. Лефйт же, по его мнению, пах намного и намного сильнее. И хоть эльфы же использовали магию, но в военных действиях она была мало применима. И те, кто ею обладал, выпускались бы на поле боя в последнюю очередь, не только по тому, что могли стать бесполезными, но и потому что сильно ценились. Светлые маги же всегда сражались на расстоянии, и вся магия их находилась вокруг них. Они лишь концентрировали светлые магически всплески в своих душах и телах, были теми, кто мог вывести их и сделать материальными. В это же время тёмные маги обладали внутренним потенциалом. Вся магия приходила к ним вне зависимости от желания. Она теплилась в них и обретала разрушительный размах. Но мало кто, как говориться умел выпускать, материализовать и использовать. Обычно у большинства это плохо выходило. Альфхейм не знал о таких тонкостях, но то, что запах Лейфта намного сильнее он мог понять и без знаний о концентрации тёмной магии.       Ещё изначально, расу, населяющую тёмное королевство, можно было назвать гуманоидной, как и многие теперь населяющие эту планету расы. Нифльхейм — имя древнего рода королей возглавлявших расу. Поговаривают, что это имя они получили потому, как долгое время выживали в пустынном холодном мире именующимся точно так же. От людей их, безусловно, отличала магия. Привычный нам Хомосапиенс не имеет контролировать или ощущать ни одну из нематериальных энергий. Точнее, существую такие энергии, которые никогда не станут материальны для него. Они просто не имеют никакого воздействия. Это делает их неуязвимыми к всякого рода заклинаниям и вроде как должно было сыграть им на руку. Но когда новые расы начали своё вынужденное заселение на неизвестной планете, человеческая цивилизация там была слабо развита и покорилась под действием абсолютно материальной физической силы. Больше всего обыкновенных людей сгубили именно последователи Нифльхейм. Эта немногочисленная раса была сильна в магических искусствах, но для расширения клана им приходилось использовать пленников и рабов. Так достаточно большое количество человеческого населения перемешалось с тёмными. И это, несомненно, пополнило их ряды. Но сделало намного слабее их магию. Многих. Кто был рождён от человека или человеком. Но людей было проще захватить, проще склонить. Тогда, как и сейчас впрочем, они не сильно далеко ушли от пещерного человека, хоть и имели свой язык и некоторую культуру. В те времена люди попросту бежали от гонений других рас. Бежали как раз в лапы темнейшим. Найдя там и спасение и конец. Потом многие воцарившиеся на светлых землях, включая Амаю, признавались, что совершили глупость, прогнав убогих глупых коренных обитателей. Люди не усилили войска Владыки Чёрной бездны, но расширили их ряды. А в войне, как говорится, иногда важен резерв. Возможность правильно и точно перераспределить силы. Однако когда настало правление Эливгара, эта политика была отодвинута. Темнейший считал, что в его рядах развелось слишком много слабаков. А ведь когда-то всё преимущество их только и составляла тёмная магия. Эливгар смотрел по сторонам и сам был ужасно расстроен, ведь в такие времена, с таким мнением, он родился со слабым здоровьем. Тёмна энергия попросту не могла правильно циркулировать в его жилах. Он не мог колдовать, хоть в роду его и не было никаких людей. И всё чем долгое время он был одержим это искусство ведения войны и битвы. Но однажды он встретил Эван. Она была самой обыкновенной. У неё были белоснежные волосы и алые глаза, все, как и у любой другой нимфы. Но она была лишь одной, которая им попалась. Эливгар долгое время штудировал литературу об их расе и выяснил, что её род обитает на воде. А точнее таких нимф называли Океанидами. Что делало её более ценной. Так вскоре на свет появился маленький мальчик и через три года после рождения его назвали Лейфт и забрали от наложницы. Потому он плохо помнил родную мать. И хоть та изначально не проявляла к нему любви и называла отродьем, к последним годам он вовсе этого не помнил. Всё что осталось в его памяти это её альбиносоподобный вид и одна тайная встреча, когда в пять лет он случайно пробрался к куртизанкам, потому что его учитель на секунду отвлёкся. Конечно, после этого он был строго наказан, но нескольких минут ему хватило, чтобы заметить одинокую белокурую особу, мгновенно раскрывшую глаза на него. В тот момент он был уверен, что точно знает кто она. Однако об этом инциденте не знал никто кроме него и учителя, не считая куртизанок которых никто бы даже не стал слушать.       Лейфт же день за днём гнал от себя назойливые мысли, о том, почему из всей это кипы детей был выбран только он? Можно ли было забрать ещё кого-то? И неужели его отец тоже был рождён от какой-то там наложницы и совершенно не знал её? То есть, как он может иметь столько гордости, не смущаясь править, если его мать была рабыней? Лейфт простаивал различные варианты развития событий дней его отца. И сонные мысли тянули за собой обессилившую логику. Ночь закрыла его глаза легкой чёрной вуалью и звёзды не посещают его сну, ведь тело его под раскидистой кроной.