Вслед за парящим островом

Ранним утром первый подорвался Меруэм, исключительно из-за того, что Альфхейм, по всей видимости, не умел спокойно спать. Этот эльф что-то бормотал и ворочался во сне, словно в нём нет ни капли этой царской невозмутимости и строгости. Ну и в своих порывах отмял Меру все бока. А тот собственно проснувшись, уже не мог заснуть и пошёл проверить, как спится их новому знакомому.       Зелень только начала золотиться от робких тусклых бликов солнца. Меруэм подошёл к дереву и присмотрелся к магу, спящему подле коня, словно улёгшегося у него в ногах. Теперь, когда Лейфт не видит можно смело рассмотреть его поближе. Меру только лишь пришлось ему доверять, ведь ему очень не помешает телега с конём. К тому же он упомянул, что имеет деньги. Неважно кто он и каков его замысел, если это можно использовать. Меру чувствовал себя тяжело. С каждым прожитым на земле годом он понимал, что тут стареет быстрее. И пусть не значительно это было заметно на теле, и года на воздушном острове считались иначе, но, по сути, живи он там, то для него от самого рождения прошло бы только четыре года. Мер не казался стариком в свои двадцать и конечно, не постарел бы, прибыв на родной остров, но сейчас по сравнению с прошлым, жизнь казалось ему тяжелее. Сердце всё чаще щемило, как-то мяло, раскатывало. Порой тянуло мышцы и все желания пропадали. Одним словом приходила тоска и навязчивое желание кого-то найти. Это не было влюблённостью или чувством одиночества, а скорее пыткой. Словно тебя тянет куда-то вдаль, к абстрактной субстанции, которая обязательно утешит тебя, но ты даже не знаешь, кто это или что, не знаешь и куда идти. Меруэм минут пять простоял над спящим магом и, конечно же, споткнулся взглядом об перевязанную какой-то тряпкой руку. Очевидно, что это рана, ведь были заметны кровоподтёки. До этого Меру не обращал такого внимания на попутчика, чтобы не смутить и не нарушить личное пространство, но с кем ему предстоит идти, ему, безусловно, было интересно. В голову с утра залетали только дурные мысли, вроде того чтобы угнать телегу Лейфта пока он спит или просто бросив всех ускакать одному на его коне. Однако, хоть такие решения и были притягательными, но Мер просто не мог бросить кого-то, тем более того кто любезно помогает ему в походе. Утро защекотало спящих лесных жителей и те, вслед за Мерумом стали просыпаться и собираться идти. Оставалось совсем не много. По их подсчётам ещё день как максимум. Конь, запряжённый в телегу, изнемогал, но не падал и даже не косился, словно был сделан из стали, он продолжал ступать по протоптанной, сухой дороге. Лес заканчивался, и перед товарищами открывался ясный хоть и извилистый путь. Камень за камнем проносились мимо них под приглушённый стук подкованных копыт. Пока дорога текла, как река, все присутствующие сто раз договорились, что в будущем будут дежурить, дабы сэкономить время. Лейфт тем временем прикидывал, сколько воды придётся запасти. Меньше чем за половину дня они дошли пригородных домиков, проехали тот самый рыночек, где Лейфт приобрёл телегу. Но деревенские редко сдавали жилье, а чаще всего вообще слали во все стороны подальше. Проститься на ночлег становилось пережитком прошлого. Время окрыляло своим ходом и воспоминания затуманивали взгляд. Альфхейм грустил по своей почившей подруге, как о живой. И в голове его словно звучали слова, произнесённые от скуки: «Как там она? Что делает?» — но спросить было невозможно. Раньше он был готов к тому, что она умрёт и никогда не был привязан, а сейчас вдруг оказалось, что не готов. Альфхейм давно не любил жизнь, ведь она только и делала что забирала. Его жизнь не дала ему ничего кроме верёвки на шее и груды мёртвых тел вокруг. Это то, что он ощущал, невозможность сбежать и невозможность помочь. В ближнем бою в самом сердце сражения сложно спасать ещё кого-то помимо себя. Невозможно успеть осмотреться, чтобы заметить раненого друга. Поэтому Альфхем во многом предпочитал стрелы. И был в сердце сражения лишь единожды, но кровавое месиво словно отпечаталось у него на подкорке. Это было давно. Уже пять лет как эльф стал управлять северной частью армии. И три года назад тёмные прорвались на сушу. Ближний бой был самым впечатляющим для эльфа. В остальном он чаще участвовал в выборочной обороне и прикрывал воинов. Война истязала его, заставила страдать, но, увы, не сделала мудрее или умнее. Нрав его остался немного взбалмошным и каким-то непокорным.        С каждым преодолённым метром небо словно темнело на тон, и вот повозка уже въехала в городок, такой своенравный и провинциальный, но уже явно поставивший себе высокую планку для развития. Город носил городе название Альбусон. Первый камень этого поселения заложили ещё люди, когда бежали со светлых земель. Так это место стало последним пристанищем человеческого рода, перед тем как большая его часть растворилась во тьме. Несмотря на незавидное прошлое общие населявшие Альбусон были всегда приветливы и веселы. Особенно они любили приезжих, ведь в основном зарабатывали на так называемом туризме. Земля под ногами местных всё ещё была достаточно привередлива для выращивания большинства растений и потому торговля самым необходимым тут была ещё слабо развита. Конечно не настолько, чтобы сравнивать с серыми землями, которые к удивлению местных, умудрялись вести торговлю с тёмными. Но проблема скорее была в количестве общих. Издыхающая деревенька Меруэма, по численности населения, не могла идти ни в какое сравнение с Альбусоном. В этом городке постоянно звучала музыка. По крайней мере там, куда доехала их телега, непрерывно лились разные мелодии. На первых парах это невероятно удивило Мера. Он был поражён, ведь когда они зашли в одну таверну, хозяйка которой сдавала им комнаты, долго искал глазами музыкантов и не нашёл. — Мадам, у вас в городе просто великолепные песенники! — сказал Меруэм хозяйке. — Зови меня Чали, малыш, — усмехнулась суховатая приятная женщина с растрепанными каштановыми волосами, — что ж тут дивиться, — она опёрлась локтями об некое подобие барной стойки, за которой она хранила какие-то бумаги, — спасибо нарглам. — Нарглам? — Говорят, мы им благодарны за жизнь на этой земле, — Росалия продолжала заразительно улыбаться, — и они же могут нас погубить. Но спасибо, что таскают в наш мир столько всего. — И что же они вам переместили? — тем временем Альфхейм и Лейфт уже поднимались в свои комнаты. — Какую-то бандурину, честно, не знаю. Такого в нашем мире нигде не сыскать! — было видно как у хозяйки загорелись глаза, — Ценнейшая вещь. Может звучать без остановки. — Совсем?! Как шкатулка? — Ну, там нужно одну штуковину иногда двигать, … а так, … не хочешь купить её у меня? — Что? — Да отдам почти даром, раз ты такой заинтересованный, — подбоченясь, ухмылялась хозяйка.  — Хм, … сколько? — Сто золотых, — исподлобья сверкнул её томный округлый взгляд. — Сто, … ну, … — Ладно, — оценивающе покрутила она своими карими зеньками, — сколько у тебя есть? — Вы так хотите продать это кому-то? … Просто у меня вообще нет денег, тем более на развлечения. — Ох, что ж ты мне тут голову морочишь?! — стукнула она по столу, — эта вещица конечно подарок судьбы, и посетителям нравится, а я к повторяющейся музыке непривычная, раздражает она меня. Музыка казалась Меру весёлой и бодрой, потому то, что она может надоесть, ему показалось странным. Виниловая пластинка то и дело прокручивала одну из зажигательных песен Берри, но, увы, в этом мире не было английского языка. И хоть какие-то слова слышались знакомыми, но всё же это была только иллюзия. И потому общие понимали только, что игра на музыкальном инструменте замечательна. Меруэм поднялся по лестнице на второй этаж, по пути наспех осматривая окружение. Деревянные убранства, расписные двери, к одной из которых он как раз направлялся.       Двери здесь запирались только изнутри и то на щеколду. Меруэм решил, что спать будет в одной комнате с эльфом, тот в принципе был согласен. Во-первых, это экономия, во-вторых, по сравнению с Лейфтом, они дольше знакомы. После того как все обосновались они спустились вниз, собственно в сам трактир. На первом этаже было много круглых столиков и небольшое количество посетителей наседавшее на нескольких из них. Лейфт подошёл к хозяйке поговорить о не закрывающихся дверях и обсудить беспризорно оставшегося на улице коня с телегой. Мимо посетителей ходили красивые девушки в пышных подъюбниках под ситцевыми однотонными платьями, звеня кружками на подносах. У Меруэма разбежались глаза. Девушки неоднозначно смущали как своими улыбками, так и откровенным декольте. Однако о расе этих милашек лучше не задумываться, как собственно и о том, что они прячут под платьем. Мер вскоре поставил глаза в более-менее статичное положение и уже оглядывался в поисках куда-то пропавшего Альфзейма, который как совершенно обычный посетитель просто уселся за стол и заказал эля. — У тебя что, денег много? — возмутился Меру присев за стол к товарищу. — Нет, но этот же платит, — он кивнул головой на разглагольствующего с хозяйкой Лейфта. — Думаешь это правильно? … Вообще веришь, что у него есть деньги? — Он оплатил нам комнату, — эльф поднял глаза, к небу отпивая напиток, — почему бы не оплатить пару стаканчиков "крепкого"? — Ты шутишь, … он не обязан, да и … — Меруэм приблизился, раскачиваясь на локтях по столу, — только посмотри, какой он худой. Даже у нас в деревне дела не так плохи… — Ну, может у него просто организм такой или… ему нравится так выглядеть, кто его знает? — А ещё он ранен. И молчит. — Ну, подумаешь, не рассказывать первым встречным же? — Не будь таким равнодушным. Нам с ним полмира придётся пройти. — Слушай, какого лешего ты пристал ко мне? Мне плевать. Он меня не волнует, … и ты меня не волнуешь, господи… если уж на то пошло. — Да, — как-то грустно произнёс Меру, — это и не должно тебя волновать. Мы друг другу никто. — Ну, прости, что сказал правду. Не серчай и дай мне спокойно напиться. Мер отвернулся в противоположную сторону и заказал себе поесть. И Меруэм и Альфхейм думали, что остановятся тут максимум на день, но Лейфт немного ошарашил их, сказав, что ему нужно три дня. После этого сообщения эльф сделав лицо попроще продолжил заливать в себя напитки, а Мер согласился пойти помочь Лейфту обустроить коня. Они вышли на затемнённую улицу и прошлись по каменистой дороге до телеги. — Хозяйка сказала, что здесь не воруют, но как-то слабо вериться. В общем, в любом случае конь и эта развалюха вам важны, так же как и мне. — Да-а, — затянул Мер, залезая в телегу, — Альфхейм просто не в духе. — Да? — Лейфт взял в руки поводья и повёл коня в небольшой загон, расположенный в хозяйском саду. — У него недавно погибла подруга. — О-о, правда? — понимающе нахмурился он. — Не шутки тут с тобой шучу. Очень глупая вышла ситуация. Она умерла, защищая меня… — Тебе значит тоже плохо… — Да, но… я мало её знал. Поэтому моё "плохо" это скорее чувство, … словно я предатель. Словно я подставил её. — Но зачем ей было защищать тебя? — Она… влюбилась, — неловко хмыкнул Мер, — а мы были знакомы пару дней. Вот поэтому и странно, … я вроде бы причастен к ним, а вроде они мне никто… — И ты рассказываешь всё это мне? — растерянно улыбнулся Лейфт, сдерживая смех. Сад был не далеко, и они уже пришли к сараю, где планировалось оставить телегу.  — Да глупо. Просто тяжело. Они загнали телегу, напоили коня и оставили ему еды. Свежий ветер разносил вкусные запахи из трактира и смешивал их с преобладающим амбре навоза. Меру рассказывал своему новому знакомому нелепые истории из прошлого и жизни в деревне и иногда залипал, глядя на небо. На те же самые звёзды. Они всё ещё горели, как и тогда.  — Ох, — Лейфт только вздыхал в ответ на эти рассказы, — не знаю, утешит ли это тебя, но люди становятся близки не потому, что долго были рядом, а потому что общались. Поэтому, возможно, вы с этим эльфом уже роднее некуда. Так что иди, поддержи его. Меруэм понял, что его ссылают, но всё же решил проверить Альфхейма и его злую алкогольную печаль. К тому времени, а то есть где-то за полчаса, эльф успел хорошенько опьянеть и отчасти попрощаться с сознанием. Он сидел за столом, уложив на него голову и обнимая пальмами кружку пустую кружку. Альфхейм не чувствовал печали теперь. Теперь все чувства растворились в эле. И закрывая глаза, он вдруг заметил чей-то силуэт, сидящий напротив него. Взгляд только слегка скользнул по бесформенной тени, но он тут же узнал её. Он увидел Хольду. В своей голове или же наяву, но отчётливо и живо видел он её, когда поднял голову и раскрыл глаза. — Ты… — произнёс он, голосом настоящего алкаша, нахмурив брови пряча непонимающий взгляд, — я допился? Или ты призрак? — Как хочешь, — ответила она ему, — но кроме тебя меня никто не видит и не слышит. Сам как думаешь? — Ну, всё, — вдруг резко поднялся он, — я спать. Пару официанток заметили, что он разговаривает с пустой и стали наблюдать за ним. — В таком состоянии… сам дойдёшь ли? — спросила Хольда. — Дойду! Ты… умерла, а кто ещё мне поможет? — он стукнул по столу и сел обратно. Девушки наблюдавшие вместо того чтобы работать засмеялись и уже хотели подойти, но в этот момент как раз пришёл Меруэм. Оглядываясь в поисках того с кем разговаривает Альфхейм, он сел рядом и потормошил его за плечо. — С кем ты говорил? — Ни с кем, — Альфхейм потёр глаза, и призрак прошлого куда-то пропал.  — Давай я отведу тебя в комнату? — Ха? Ещё рано… — А мне кажется тебе уже пора. Ты говорил сам с собой… — Чёрт … — цокнул эльф, — а-а, ладно. Помыться ведь хотел. — Ну, купальня работает допоздна. Я могу потом тебя проводить. Когда ты отойдёшь от… Альфхейм отрицательно кивнул и, шатаясь, направился в комнату. Меруэм последовал за ним. Пока Мер укладывал товарища в кровать, Лейфт пытался связаться со своим правителем, отправив ему ещё одно голубиное письмо. Где сообщал уже больше обо всём что планирует и с кем на самом деле связался. Так же тёмный маг просил помощи у своего учителя и совета о том, как заполучить сердце которое рассыплется после смерти.       После слов Меруэма о смерти Хольды в груди у Лейфта заковыряло странное чувство. Это не был стыд или раскаянье. Скорее это был страх. Страх раскрыться раньше срока и окончательно провалить задание. Страх описывал в его душе завитки и узоры, он томил, ведь до конца игры ещё очень долго. Он представлял, сколько таверн ещё они пройдут, сколько будет разговоров и откровений. Сколько лжи ему придётся придумать и обосновать. Лгать страшно. Но правда смешна и страшна одновременно. Правда — страшнее. Лейфт никогда не воспринимал своих врагов на поле битвы, как настоящих. Никогда не испытывал злости и желания как его отец. Жизнь его шла по неписанным правилам, которые нельзя нарушать. Выжить можно лишь за счёт других — так обстояли дела его народа. Само их существование пророчило им неминуемый конец. Их называли тёмными, стороной зла, да и как только не называли, они оставались своеобразной отдельной расой, теперь уже помешанной с людьми. Тёмное небо, доносящиеся из таверны звуки и прохлада, заставляющая жаждать тепла. Грело только то, что конь поел и если что, тёмный маг мог бы запросто умчаться обратно. Но просто так сделать этого он не мог. Три дня были нужны ему, чтобы ускорить возможность получить ответ от Эливгара. Чем раньше Лейфт получит ответ, тем безопаснее. Ведь возможно, что способа извлечь сердце Создателя попросту нет, и тогда маг действительно попросту тратит время и должен возвращаться. Но то, что Меруэм Создатель всё ещё стояло под вопросом. Во многих кругах ходил слух, что Создателей клеймят меткой «всевышний», дабы не потерять. Конечно же, это всегда очень забавляло земной народ. Но причин раздеть Меруэма у Лейфта не было, потому осмотр был невозможен.       В то время, когда тёмный маг строил свои козни, а Меруэм планировал ночной поход в купальню, отвлекаясь на разговоры с Чали, Альхейм дремал на кровати в пустой комнате. Ему снилось что-то несвязное и глупое, но когда сон начал развеваться он снова увидел Хольду. Она стояла над ним и смотрела в упор. Лицо её было серьёзным, а глаза хмурыми и пустыми, словно она смотрит не на старого друга, а в бездну. Это напугало эльфа. Он дёрнулся и приподнялся, оперевшись спиной о стенку. Его положение изменилось, и Хольда перевела взгляд. — Ты так мало спал, — сказала она. — Чёрт возьми, — эльф ущипнул себя за щёку, потом за шею и общипал руки, — что… со мной такое? — Пить меньше надо. — Но я же поспал, — недоумевая, пробормотал он, — ты кто?! Злой дух? Что ты хочешь от меня? — вспылив, он вскочил с кровати. — Я твоя подруга, ты забыл? — усмехнулась девушка. — Прекрасно… призрака мне только не хватало, … или ты не призрак? — Называй меня, как хочешь, хоть совестью, но я навсегда останусь Хольдой. — Вот же … — Альфхейм обречённо уселся на кровать, — ну и зачем ты пришла? — Ты должен оберегать Меруэма, — голос призрака задрожал. — Если он так тебе нужен, то могла бы не умирать… — Я… — Ну, или… знаешь, если он умрет, то вы будете вместе. — Нет, … он не должен. Но ты должен мне. — Да уж, — тяжело выдохнул эльф, — но… Хольда никогда бы так не сказала… Это был лишь мимолётной мыслью произнесённой вслух, но образ знакомой подруги тут же испарился. Однако это то, что заставило Альфхейма серьёзно задуматься о том, что с ним происходит. Он взъерошил грязные спутанные волосы и, вспомнив, что хотел помыться, направился в купальню. Городские часы пробили полночь. В такое время все обитатели Альбусона уже крепко спали. Все общие здесь всегда вставали засветло. Это было некой традицией этого города. Его населяли разные жители: импульсивные и робкие, с рогами и с хвостами, но любой проживший здесь больше года словно вливался в новый ранний ритм жизни. Причём вставать раньше солнца, было принято, даже если ты вовсе не спал. Ведь опаздывать некрасиво, а традиция гласила, что народ всегда должен встречать солнце. Меруэм посетил долгожданный душ, которого так же ждал Лейфт. Мер то и дело оттягивал поход в купалью, чтобы снизить шансы, что его там кто-то увидит, ведь как отреагирует народ на его принадлежность, он не мог знать. Кельтия отнеслась к нему с любовью, но возможно она одна во всём мире такая. Меру зашёл на мокрый деревянный пол и разделся, аккуратно сложив легкую одежду на скамье. «Ну почему здесь не выдают ничего, чтобы прикрыть зад?» — мысленно сам себя спросил он и прошёл дальше на каменистый холодный пол за стенку, которая была поставлена дабы отделить место для купания и раздевалку и чтобы деревянный пол не гнил. Места для купания были оборудованы для довольно большого количества народа. Вместо потолка было видно только какое-то громоздкое приспособление из бочек и труб соединенных между собой. Сверху постоянно капала остывшая вода. На полу под камнями была сырая земля. Однако влажность особо не ощущалась. Скорее даже немного сквозило, но и холодно не было. Меруэм осмотрел конструкцию на потолке и, разобравшись как высвободить воду, принялся обмываться. Лейфт понимал, что в душе можно свободно увидеть клеймо на Мере, ну или хотя бы попробовать разглядеть. Потому он ожидал, когда объект слежки, наконец, сподобится зайти в купальню. Звук от падения капель на камни перебивал шорохи чужого присутствия и Меру не услышал, как его новый знакомый приблизился к нему. Нифльхейм легко прошёлся по мокрому полу и, став напротив повёрнутого спиной Меруэма, просто разглядывал его. «Это оно» — подумал он напоровшись взглядом на клеймо, — «они и правда ставят его на ягодицу» Мер вымывал волосы, высоко закинув голову и зажмурив глаза от воды. А Лейфт продолжал смотреть в одну точку, только в мыслях он давно уже потерял её из виду. Тёмный маг удостоверился. И выходит Хольда была права. От брызгов его повязка на руке намокла, и рана снова размякла. В это время, бесцеремонно шлёпая, мыться так же пришёл и Альфхейм. Ну, вот и все в сборе. «Только его тут не хватало» — подумал Лейфт, поворачивая голову на звук. «Только их тут не хватало» — подумал Меруэм, в замешательстве ерзая и не зная какой стороной повернуться. — О-о, — зло потянул эльф и шлёпнул себя рукой по лицу, — только вас здесь не хватало… — Эм, — Мер развернулся передом, после чего ему всё же стало неловко, и он уселся на колени, спрятав тыл. — Погодите-ка, — немного пьяно вскинул Альфхейм, — кажется, я забыл раздеться, … ну, пока. — Постой, — крикнул Мер, — ты видел? — Видел… что? Я много чего видел сегодня, — задумался он, — начиная от призрака Хольды, заканчивая членом вот этого вот извращенца. — Извращенца? — Лейфт нахмурился и, скрестив руки на груди, посмотрел так, словно требовал объяснений. — Хм, — хлёстко усмехнулся тот, — да ты только что смотрел на зад Мера. У Лейфта чуть рот от паники не открылся. Ведь крыть было не чем и он, прикрыв лицо рукой, перевёл взгляд на Меруэма. Тот мелко-мелко помотал головой, глазами выказывая, резкое отрицание. — Ну, — Лейфт откашлянул застрявший в горле ком, — мне нравятся красивые вещи… Меру тем временем, понимая, что Лейфт видел печать, невероятно паниковал и был готов сбежать далеко и надолго. — Воу, — эльф оборвал мага, — вот только не надо мне этого рассказывать… в смысле, не то что я знаю, а что мне не интересно… я, наверное, пойду, … может в конце концов мне это сниться… сегодня как мы сюда приехали со мной дичь какая-то происходит… Меруэм понимал, что теперь долго среди них скрывать он этого не сможет. — Извините, — выронил он, поднимаясь на ноги, он прошёл мимо слегка отодвину Альфхейма рукой от выхода и ушёл. Эльф, конечно же, обернулся ему в след и зрение его не подвело. — Это что … — хмуро пробубнил он, — у него что, клеймо за булке? — Откуда этот жаргонизм? — скептично вкинул бровью Лейфт. — Да нет, — уже развеселяясь увиденному, посмеивался эльф, — его что клеймили? Как скотину? — Он… — маг чуть не ответил на его вопрос. — А-а, — сбавив ухмылку, Альфхейм опустил голову, ведь и до него только что дошло кто этот Меруэм.  — Ты же не предашь его из-за этого? — сверкая глазами, Лейфт обратился к собеседнику, в надежде, что может обрести союзника, надеясь услышать отрицательный ответ. — Я… — вздохнул он, — да что я? Какого чёрта он вообще должно меня волновать! — Он рассказал мне, что твоя подруга полюбила его. «Да уж» — как раз думал Альфхейм — «галлюцинации прям как знают когда приходить» — Кого она любила только её дело, чёрт… меня не должно это волновать. — Не нервничай, — Лейфт похлопал ведущей рукой в мокрой повязке по его плечу. — Фу, — скривился тот на кровавые подтёки, — не трогай меня грязными руками. — Прости… Эльф быстро ушёл за стенку, чтобы раздеться, а Лейфт слегка окунувшись под поток воды, выключил его и поспешил удалиться. Он понял, что даже если Альфхейм недружелюбен к Меру, то всё равно, между им и убийцей он выберет его. Лейфт видел в себе именно убийцу. Ведь это было правдой. Он бы лишил жизни этого несчастного мальчишку, если бы он не был защищён Творцами. Лейфт не убивал Хольду, но он бы так же убил ее, если бы смог. Что касается Меруэма, возможно он был тем единственным, из причастных, кого смерть Хольды нисколько не покоробила. С самого детва он сам был готов погибнуть. Ведь когда Кельтия впервые рассказала ему, он не думал что действительно пуститься в такой далёкий путь. Тогда это казалось ему невозможным, а потому и бессмысленным. Бессмысленно было думать о спасении. Потому, когда на его глазах умирала малознакомая девушка, он не увидел в этом смерть. Он видел это так, словно Хольда забирает у него что-то. Он всегда думал, что он сам умрёт именно так. Недалеко от деревни. И спустя столько лет не мог воспринимать это с печалью. Просто огрубел. Однако, когда он подложил свой ход, а часы Хольды остановились, к Меруэму пришла мысль, что именно он забрал её жизнь. Особенно когда эльф, так подозрительно отнёся к сомнительному незнакомцу посреди леса. Меру решил, что он забрал у неё всё. Вот так вот просто. Словно идти мимо красивой незнакомки и, вставив ей под сердце нож, обворовать её. А самое страшное, что он даже почувствовал, словно Альфхейм уже стал его другом. Словно теперь он его давний соратник. И сколь больно стало Меруэму когда он понял, что всё это только ради его жизни. Его и какой-то неизвестной аморфной второй половины. «Как я могу…» - Меру примчался наверх и зайдя в комнату задвинул щеколду, - «безумие» Он переживал, что не смог им сказать. Но и разве можно говорить такое тем, кого так мало знаешь? Он опустился вниз и побичивав себя какое-то время, дополз на кровать, и, обняв её, вскоре заснул. Такое неровное и напряжённое поведение Мера, оказалось совсем не по душе Альхейму, когда поднявшись наверх, он не смог открыть дверь их общей комнаты. - Эй! – раздался злой ор мокрого и всё ещё немного под шафе, эльфа, - Какого … Создателя ты там заперся?! Но ответа на свой вопрос он не услышал и потому продолжил громко и настырно долбить ногой в дверь. - Открывай! … Это не смешно. Неожиданный звук посреди ночи заставил всех остальных посетителей поинтересоваться и приоткрыть двери, чтобы посмотреть, что происходит.Благо постояльцев у Чали было не много, но нашёлся один грозный дедок, который очень доходчиво попросил Альфхейма быть потише, а лучше вообще заткнуться. - Вот же дрянь, - цокнул эльф, оперившись спиной о стенку. - Ну, ему, наверное, нелегко, - из двери напротив, также, вышел проснувшийся маг. - Да, а я тут при чём?! - Ты уже спал свежем воздухе, так что… - Спасибо, - хмурился эльф, - знал бы - не мылся бы. Он уже развернулся и собрался спуститься вниз и уже даже обдумывал, как соорудит себе кровать из стульев или поспит на скамье в купальне. - Погоди, - окликнул его Лейфт, - ты можешь переночевать со мной. - Эм… где прости? - Там две кровати сдвинуты, но мы можем их раздвинуть… кончено, если тебе противно. - О, так у тебя есть лишняя койка, что ж ты молчал?! – эльф подошёл к Лейфту и, протиснувшись меж ним и косяком, прошёл в комнату. - Да, проходи, чувствуй себя… - Спасибо, - эльф скинул покрывало и принялся отодвигать кровать, - я почему-то так вымотан за сегодня… невозможно. - Ну, как и все мы…, - выдохнул Лейфт и, закрыв дверь, уселся на кровать.Он размотал чуть подсохшую грязную повязку, скинул её на пол и, оторвав ещё лоскут от своей старой потрепанной рубахи, перебинтовывал свою руку. Порез был слегка колотым, на запястье и чуть выше, со стороны большого пальца. Кров не хотела останавливаться. И зализывать раны, полученные в бою с почившей подругой эльфа, который прямо сейчас лежит перед тобой, было странно. - Где ты так поранился? – спросил тот, ерзая на боку. - Эм …, - Лейфт не знал что сказать, и замешкал так, что в воздухе повисла минутная пауза. - Ну? - Да не важно, не бери в голову, - улыбнулся он. - На тебя кто-то напал? - Это… не должно тебя волновать. Улыбка его и кроткая невинная усмешка, откровенно взбесили эльфа. - Да иди ты, - зло цокнул Альфхейм, - дай посмотреть, - он поднялся и подошёл к товарищу. - Нет, - тот попытался оправдаться, и увёл руку подальше, но эльф поймал её, и, усевшись рядом, притянул, чтобы рассмотреть. Лейфт невольно сглотнул следующий подошедший к горлу ком, который нагонял этот пугающий поступок эльфа. - О-о, - снова послышалось пьяно, - это от кинжала, я такие видал, - фыркнул он, - долго проходят. Но не каждый может поставить так удар. Ещё чуть-чуть бы ниже и ты бы уже умер от потери крови… - Вот как, - грустно улыбался Лейфт, пытаясь запрятать страх быть раскрытым как можно глубже. Руки Альфхейма прикасались к одному из доказательств косовиной вины мага. Более того его руки прикасались к ране его врага. Сжимали его кисть. И он ничего не мог узнать. Нет, конечно, всегда можно предположить, что любой встречный убийца, но, как правило, это так не работает. Такие доводы не позволяют спокойно жить. А ведь каждый помимо всего, хочет именно жить. - Больновато, - зашипел Лейфт, - может отпустишь? - Пардон, - эльф наткнулся взглядом на пристальный взор товарища и отпустил ослабленную конечность, - просто очень знакомый след,… и правда же. Когда-то я видел такой же,… только не могу вспомнить где. - Это от безликих, - тихо произнёс тёмный маг. - О-о, они мастера во многих копиях… да…, - зевая, бессвязно промычал тот и вернулся в выделенную ему кровать. «Как близко…» - думал Лейфт, – «пропасть всегда рядом…» - выдохнул он, перемотав руку, погасил свечи и наконец-то расслабился, тяжело опустив тело на кровать.       На улице всё ещё слегка завывал ветер. Конь спокойно отдыхал в загоне. Хозяйка таверны мирно сопела на перине. А её кузина тушила факелы в купальне. Ночь всё ещё была освещена светом далёких сгорающих планет.

Звёзды и ночь всегда будут вместе.

      Звёзды там, где тьма. И даже дневная звезда, солнце, окружена ночью.