Вслед за парящим островом

      Тем временем Альфхейм очнулся в совершенно незнакомом месте и обнаружил себя абсолютно безоружным, да ещё и варварски закованным в цепи. На обеих его руках были ржавые старые кандалы, которые крепились по разные стороны к стене. И после того как он оценил эту неприятность, взгляд его пал на само помещение. Это очевидно была сырая, тесная темница. Над головой эльфа красовалось крохотное полукруглое окно. Напортив же, были решётки, а за ними небольшая дверца. Что не говори, довольно предусмотрительно. Так предусмотрительно, что стоило бы предположить, что в таком месте нужно было бы держать кого-то действительно ценного. Того кто бы смог вылезти из кандалов, для начала. Пол темницы был выложен камнем, но это не придавало ему какой-то торжественности. Выглядел он мерзко грязным. Стены также были сделаны из этого же камня, багровые и холодные.       Альфхейм попытался встать с пола, с трудом опираясь, он проскрёб своей спиной о стену. Отчего-то всё его тело ломило, особенно шею. Бугристая стена грубо царапнула спину, отчего он громко шикнул, и, качнувшись, заставил цепи ещё громче звякнуть о камень. В голове у Майрона была полнейшая каша. Последнее, что произошло с ним, казалось ложью. Словно он спокойно лёг спать в свою кровать прошлой ночью, а проснулся в каком-то злачном месте. Но потихоньку он, конечно, вспоминал всё произошедшее. И пока взгляд его был наполнен раздумьями, он и не заметил, как дверь напротив скрипнула. Некто три раза повернул длинный ключ в шаткой скважине и, войдя, встал прямо рядом с решёткой.       С виду это был высокий, стройный, молодой человек в светлых одеждах. Лицо его словно светилось жизнью и пылало здоровьем, как и белёсые длинные локоны на большой голове.Одежда его резко отличалась и от той моды, что процветала в столице, и от одежд темнейших существ, и тем более от того, что носили эльфы. Любые из перечисленных, даже учитывая богатую прослойку, совершенно точно бы сказали, что на нём слишком много всего. Это была и рубаха, и жилет, и пиджак, и жабо, и сапфировая брошь, и конечно же тонкие штаны с парой туфель. И это только на первый взгляд. Сквозь заплывшие от сна веки, Альфхейм заметил его как белое мутное пятно. Но спустя секунду уже поднапряг зрение и точно разглядел какого-то мутного общего. — Прости, — вдруг раздался голос незнакомца. На удивление он был мягким и бархатистым, словно тот, кто им разговаривал и не заточил эльфа в темницу. — Что? — едва слышно спросил Майрон, после небольшой паузы. — Прости, что пришлось приковать тебя, — сделав усилие, голос его стал громче и твёрже, — но… — Какого… — невнятно и слабо, но эльф всё же перебил незнакомца, — что происходит? — постепенно язык его начал развязываться, — почему… я тут? Ты кто вообще? — Хм, — тихо произнес он в нос, — сколько вопросов и все не о том. Да и так, … так сразу. Но пока, пока ты устал и голоден, я скажу тебе только то, что если ты пообещаешь себя хорошо вести, я приглашу тебя отобедать с нами. — Что за чёрт? — возмутился Альфхейм, — хорошо вести? Да кто ты такой? Почему… — Ты мог бы уже догадаться. Или ты ничего не знал об этой деревне? С этими словами он вышел из темницы, и за дверью вновь заклокотал ключ. Майрон ошарашено и бессильно опустил голову вниз, она буквально повисла на тонкой, бледной шее, украшенной кровавой, но уже заживающей раной. «Кажется, я обед» — мысленно усмехнулся пленник, — «и по всей видимости этот тип считает, что я владею магией. Хех, мало эльфов он знает» Так протянулся ещё день. И ещё. И снова.       Около пяти дней Альфхейм сидел в темнице. Хотя вернее было бы сказать, висел. За всё это длинное, тяжёлое время мыслей у него было больше чем за всю жизнь. По крайней мере, так ему казалось. Всю жизнь он ощущал себя тем, кто принадлежит делу, нежели рассуждениям. Здесь в башне все его старые грустные мысли возымели новую силу. Но ещё не успели свести с ума, и он периодически пытался освободиться из кандалов. Каждый день он пытался что-то придумать. Всегда когда не мог уснуть, и всегда когда резко просыпался, не помня, когда успел вырубиться. Когда кто-то, кто приходил поить его раз в день, отрывал плошку от губ. И каждый раз после попыток наступало ужасное чувство безысходности. Но вспоминал старые времена, своё девство, изнывал от отчаяния, засыпал. И всё по новой. К счастью эти метания со стороны не были особо заметны. Альфхем не плакал, не буянил и его пленитель счёл, что ведёт он себя достаточно достойно. Багровый каменный пол застывший в неизменном состоянии на пятый день стал ему сниться. Другие, предыдущие сны в заточении были сумбурны, в них он возвращался домой или вовсе просыпался у себя в постели. Этих снов всегда было множество, в подвешенном состоянии Альфхейм то засыпал, то просыпался. Однако те, в которых стал появляться багровый пол, были достаточно подробны, как наяву, в них ничего не происходило. На шестой же день вампир пригласил его к себе на ужин.       В темницу снимать с него кандалы пришла невысокая хрупкая барышня. Её одежда также была необычна для стандартов этого мира. Это было пышное чёрное платье до колен, с белым фартуком в рюшах и плотной рубашкой под ним, а также колготки и чёрные блестящие туфли. У неё были пышные светло-коричневые волосы с длинной чёлкой. Своими женственными ручками она быстро расправилась с кандалами и поддержала эльфа. И так подставив плечо, она уводила пленника куда-то всё ниже и ниже. Они спустились в так называемую гостевую комнату. Где Альфхейм был нежно сброшен на мягкую кровать. — Господин пригласил тебя на ужин, — вымолвила барышня, — у тебя восемь часов, чтобы отдохнуть и подготовиться. Не ешь очень много перед ужином. Иначе в нём не будет смысла. У неё был миленький тонкий голосок, словно у птички. Так же Майрон отметил, приятный аромат шлейфом оставшийся после её ухода. «Очевидно, это было его служанка» — подумал он, — «Его? Этого проклятого вампира» Собрав оставшиеся силы, он поднял своё истощенное пятидневным голоданием тело. И сразу же обратил внимание на сосуд, стоявший на маленьком заставленном столе. Эльф жадно припал к воде и пил пока не выпил всё. После чего уже смог заметить, как много еды на столе. Там была зажаренная птица набитая овощами, тарелка какого-то супа и сладости в горшочке. Сладости были простыми. Бублики из рисового теста с ягодами. Но всё же, неважно как просто это было сделано, в тот момент все, что стояло на столе в глазах Альфхейма светилось божественной радугой. Эльф сразу же приступил к трапезе, но, к сожалению, всё в него просто не влезло. Потом он нашёл ещё один кувшин с водой на комоде. Выкинул цветы, и, напившись, слегка осмотрел комнату. Она была светлой, над головой на люстре горели свечи. Цвет стен убаюкивал, и пленник сладко заснул. В пять вечера его разбудила пунктуальная служанка, чтобы проводить до ванной комнаты. Вымыться пленнику было необходимо, так как для встречи с здешним хозяином за одним столом нужно было обязательно приодеться.       Помещение для мытья было выставлено как в самых богатых домах, словно жили здесь не кровопийцы, а чистая светлая знать. Ванна была именно ванной, достаточно большой для среднестатистического общего. Вода в ней, была очень горячей, зеленоватого цвета и пахла сладкими пионами. На полу рядом стояли какие-то масла и жидкие мыла. «Определённо, нужно было очень постараться, чтобы заполучить такие вещи в таком месте» — подумал Майрон, — «Хотя… в каком месте?» Где он сейчас, хотя бы приблизительно, как далеко от деревни или тем более от дома, эльф совершенно не представлял. Он медленно погрузился в парящую воду, оставляя грязные следы на белом покрытии, сладкий запах с силой ударил ему в нос. Всю спину и рану на шее слегка защипало. Тихо. Едва шевелясь, чтобы было не так горячо и чтобы не нарушать спокойствия этой приятной тишины. Вода стояла ровной гладью. Это было прекрасное чувство заставляющее забыть о том, где он находится. После сна Альфхейм чувствовал себя всё ещё усталым, и ему хотелось поспать ещё. Устроившись головой на бортике, он мирно задремал. Но долго дремать пленнику не пришлось, вскоре его очень быстро разбудила служанка, бесстыдно заявившись прямо в ванную, чем слегка его смутила. Могла бы смутить и сильнее, но выражение лица её за всё это время всегда было одинаково безучастным. Оно было спокойно, прекрасно, мертво. Эльф было хотел засмущаться, заругаться, на секунду мелькнула в его отогретом разуме такая мысль, но, взглянув на то лицо, ему стало как-то стыдно говорить что-либо.       К шести часам он уже был готов, при параде в местном самобытном стиле. Служанка ввела в большой зал с прямоугольным лакированным столом, по всей длине которого шли позолоченные узоры. Все стены в зале были полностью зашторены длинной плотной белоснежной тканью, за которой лишь слегка виднелся свет. Стол и стулья были контрастно-чёрными и поблескивали своим лаком. По углам стояли вазы с нежным гербарием. Длинные засохшие ветки дуба, сосны, маковки, осыпавшиеся подсолнухи, завядшие ландыши и розы. Пол тут уже был деревянным, но всё ещё с каким-то красным оттенком. Цвет стен виднелся только у входа, где на них висели небольшие фонари. Это было в очередной раз что-то багровое, но с каким-то витиеватым чёрным узором. За столом, прямо напротив входа же сидел тот самый вампир. Его бледные светлые глаза сразу же уставились на вошедшего гостя. За спиной пленника тихо следовала служанка. Она, также молча, подвела его к столу и усадила напротив хозяина на самый дальний стул. Ужин начинался в полной тишине. Две другие девушки одетые также как и первая вынесли на стол по блюду на каждого. Эти были не похожи на первую, но весьма схожи между собой. Маленькие, с короткими стрижками и детскими лицами, что на ум эльфу пришло слово «поварята». Такие помогали повару в замке светлых, когда-то в его детстве. Вскоре еда была разложена. Стол обрёл свой завершённый вид. Вино было разлито по бокалам, но гость всё ещё не решался начать есть. — Хороший выбор, — вдруг сказал вампир, — эта белая блуза мне всегда нравилась. Только тебе она не идёт, — голос его был приятным и спокойным. Выдохнув, он повернул голову в сторону, на белые шторы. — Интересное… — робко выронил эльф, — интересное начало разговора. — Зови меня Винсент или господин. А твоё имя…? — Альфхейм… и я бы хотел прояснить кое-что… — Что же? — с ухмылкой тот вскинул бровь на пленника. — Вы держали меня в тюрьме, наверное, вы думали, что я маг? — Конечно. Это первое что приходит в голову, когда берёшь первого встречного в деревне, а на выходе он оказывается эльф, — непринуждённо отвечал Винсент. — А ещё… что будет дальше? Со мной… — Ты… — задумчиво проронил вампир, — ты пока ешь. Попробуй, что приготовили тебе Мейси и Роуз. — Но я… — Ешь! — нахмурив брови твердо, произнёс он. Лукавая нежность сменилась на слегка деспотичную атмосферу, — ешь, и я отвечу тебе. Альфхейм осторожно поднял вилку и нож, чтобы отрезать се кусочек ароматной плоти. Он попробовал, и Винсент продолжил говорить. — Мне не очень повезло с тобой, — он прямо смотрел на то, как гость ест, — я бы хотел оставить тебя здесь, как закуску, но кровь твоя слишком жидкая, мало белка, сложно напиться. К тому же, когда в тот раз, когда я попробовал тебя, то чуть не убил. Смысла в трупах много я не вижу. Так вот, я хочу предложить тебе сделку. Что ты об этом думаешь? — А… конечно, — в недоразумении выпалил эльф и с заинтересованностью перевёл взгляд с тарелки на Винсента, — в чём сделка? — Хм, — вампир откинулся назад на высокую спинку стула и, уложив руки на живот, сложил их в замок, — это скорее предложение. Судя по всему у тебя слабое здоровье, и в роли закуски ты долго не протянешь. Обычно, все, кого я беру в плен, живут достаточно долго, а некоторые индивиды даже в десять раз дольше. Как, например Марция. Это та, что поила тебя и привела сюда. Однако она уже жалеет о том, что не умерла много лет назад. Так что, жизнь… это палка о двух концах. Неизвестно от чего ты будешь страдать, завтра сделав тот или иной выбор. Это я к чему? Понимаешь ли, лишний раз охотиться, искать, кто не спрятался, гадать, в чьём доме нет печатей, я не хочу. Но если бы кто-то мог втереться в доверие, при свете дня… и привести мне хотя бы одного деревенского… — Вы хотите, чтобы я привёл вам кого-то вместо себя… — Верно. Так бы мы убили двух зайцев. — Но… вы не думаете, что я просто сбегу? — Ах, точно, — посмеялся Винсент, — ты же можешь убежать, — и перевёл взгляд куда-то в даль, — Но далеко ли? Марция, всё это время стоявшая у входа, подошла сзади к пленнику и легким движением руки защёлкнула на нём железный ошейник. Альфхейм вздрогнул от неожиданности. По его телу пробежался холодок. Рефлекторно он обернулся на служанку. — Почему ты не надела его сразу же? — серьёзно обратился Винсент к Марции. — Простите, господин. Но он не маг, да и к тому же слаб. Сбежать у него бы не вышло. — Откуда ты знаешь? — настороженно-нарочито спросил тот, — может он просто слишком труслив, чтобы применять магию в открытую? И ждал момента сделать это из-за спины. — И всё же. Я всё время была с ним. У двери спальни, ванной и прямо сейчас. — Что ж, раз так… — он молниеносно метнул тарелкой со стола прямо в голову служанке. Лицо Винсента чаще всего принимало удовлетворённо-умиротворённый вид, но порой его неловко заносило, и казалось, что где-то внутри живёт монстр. Хотя, так оно и было. Злость кипела в нём оттого, что он всегда хотел, чтобы всё шло по его плану. Он не хотел срываться. Никогда не хотел повышать голос. Он хотел мирно плыть по течению. Только по своему особенному течению. И только туда, куда он сам хотел. И из-за того, что желание это несбыточно, ярости внутри него не было предела. Он то и дело ослаблял поводья, чтобы расслабиться и насладиться, и тут же буквально жизнь напоминала ему, что ей нужно управлять. Марция же привыкла к подобному и ловко уклонилась от броска. Тарелка пролетела в проход и там разбилась о закрытую дверь. Винсент фыркнул, глубоко вздохнул, встал из-за стола и медленно подошёл к Марции. Схватив барышню сзади на шею, он швырнул её со сей силы в стенку. — Чёрт, — глухо прозвучало из его губ, — Как же ты бесишь! — дальнейшие слова были громогласнее и злее, — Почему нельзя просто быть нормальной?! Я же сказал тебе надевать ошейники на всех! Что, мать твою, непонятного в словах «надевать на всех»?! Ты хочешь голодать? Может, хочешь сбежать с ним?! — между этими словами он слегка пинал служанку ногой в бок, — Хм… а точно, не плохой расклад бы вышел! Не правда ли?! После того как гнев вышел, он ещё разок пнул несопротивляющуюся девушку и вышел из зала, повторяя, ругательства. — Ну, тупая. Ну, какая тупая скотина… Больше всего Винсента расстраивало, конечно же, то, что за всем надо следить. Альфхейм в полнейшем шоке, даже не успел сообразить, что произошло. Настолько быстро вампир отлупил виновницу своего гнева и вышел вон. Когда Винсент вышел, эльф попытался встать, но Марция остановила его. — Нет, — безэмоционально, но приказном тоне сказала она, — сиди. Сейчас я подойду. Она поднялась и подошла к пленнику, чтобы отодвинуть его стул помочь встать и сопроводить в выделенные покои. — Этот ошейник снять сам ты не сможешь. Для этого нужно быть сильным. Она подала ему руку, поставила вперёд перед собой, и они пошли. На пути в спальню она продолжала рассказ. — Чтобы избавиться от него нужен искусный кузнец, который мог бы расплавить его без вреда. Лучше конечно просто кто-нибудь сильный. Вроде вампира. Может быть ангелы справятся? Хотя я не уверена… — Зачем ты мне это всё рассказываешь? — Ну-у, вдруг ты всё же сбежишь. — Я? Если только ты меня освободишь. — Прости, — на её ровном пустом лице вдруг, а секунду появилась полуулыбка. — В общем, теперь я как раб? — Да. Не смотря на то, что ты эльф, работорговцы, да и просто общие желающие заработать, первым делом увидят ошейник. — А если я докажу, что свободный? — Но ты не свободен. В любом случае это твой выбор. Ты должен сам решить, как ты будешь рисковать. У входа в комнату Марция попрощалась с Альфхеймом. — Если что, помни, что я всегда рядом, — она хмуро взглянула на него. Её глаза были тёпло-коричневыми, но немного отдавали желтизной. — А… сегодня, этот ваш Винсент, что с ним не так? — А, — понимающе кивнула та, — это. Это ещё хороший день. Бывало и хуже. На этом она закрыла дверь, и эльф услышал удаляющиеся шаги. А после тишина. На столе где до этого была еда, теперь стояла увесистая лампада. Её было плохо видно, но у входа предусмотрительно горели маленькие фонари. Лампада отблёскивала от их света. Альфхейм зажёг её от свечи в фонаре. Рана на шее слегка тянула, он потёр её пальцами, задев прохладный ошейник, затем сел на кровать и выдохнул. — Кажется всё, — пробубнил он про себя, — можно расслабиться. И всё же он продолжал думать, что ему теперь делать. Стоит ли вообще пытаться сбежать? Мыль о том, чтобы привести кого-нибудь из деревни вместо себя, казалась ему удачной, но слишком печальной, и вместе с тем неосуществимой. Как и попытки побега. Но камнем преткновения для всех этих мыслей на самом деле стал вопрос «а зачем?». Зачем вообще спасаться? Что там такого? Там где уже всё разрушено. Где он идёт домой. Идёт в дом по инерции. В дом, в котором нет отца, нет подруги. В дом, где его заставят заниматься непривычным, чужим делом. Где он будет делать то, что требуется. А тут? Деспотичный вампир, милые девушки и он, скорее всего, быстро умрёт. Подобные размышления встряли у него в голове. «Старая жизнь или новая смерть?» — спросил он сам себя, — «а есть ли разница?». В этот момент ему очень захотелось упасть. И он откинулся на кровать. Сейчас он сильно устал и захотел просто плыть по течению.

***

      На следующий день ничего не изменилось. Альфхейм прибывал во флегматично-апатичном настроении. Проснулся он в том же положении, в котором засыпал, поперёк кровати. Спросонья резко вздохнул и подскочил. Видимо во сне ему показалось что, что-то не так. Может быть земля уходила из-под ног? Тут же, резко распахнув дверь, на звук примчалась Марция. Она была в том же наряде что и вчера и её лицо ни капельки не изменилось. Эльф тоже не отличился чем-нибудь новым. — Что-то случилось? — спросила барышня. — Н-нет. Нет, — проговаривал пленник, потирая свои заспанные глаза, — какой час? — Семь утра, — ответила та. — У вас же обыкновенные часы? Не гномьи, не какие-нибудь ещё? Часы некоторых обособленных рас могли сильно отличаться от других. В светлой части света основными считаюсь те, что принесли с собой королевские особы. Часы эльфов не сильно отличались в счёте от них. В то время как у гномов был свой собственный счёт времени. — У нас? — задумалась служанка, — ещё никто не спрашивал меня о часах. Мы, как и большинство, попали сюда из другого мира. И мы просто продолжили жить по своим привычным часам. — Хм. Везёт. У многих простых жителей здесь вообще нет счёта времени. Только день, ночь, утро и вечер. — Мы с господином не просто люди. И можем не зависеть ни от кого, — она, наконец, закрыла за собой дверь, и подошла к эльфу поближе, став напротив, — ну, что ты решил? Или тебе нужно ещё время? — Нет. На самом деле, — он вновь прикоснулся ладонью к ране, слегка пожимая плечами, — я не знаю… — Мм? «Не знаю, зачем мне сбегать?» — мысленно продолжил Майрон, — «Не знаю, стоит ли пытаться, вообще» — В общем, я думаю остаться. — Довольно подозрительно, — нахмурилась служанка, — Даже не попробуешь привести замену? — Ты сама говорила, что любой примет меня за раба. Как вообще возможно втираться в доверие с ошейником? — Хм, — еле заметно усмехнулась та, — ну, некоторые давили на жалось, например. Здесь же ставка делается на твою смекалку. Если не можешь схитрить, то останешься жертвой, как ни крути. — Я себе этого не представлю. Плюс это же довольно подло… — Подло было если бы после того, как ты привёл себе замену, господин не отпустил тебя. Но здесь будь уверен, он держит своё слово. — Да нет, я не про то. Подло с моей стороны. Возможно, Альфхейм ещё бы сто раз подумал о замене, если бы по ту сторону замка его ожидало что-нибудь важное. Цель. Или может быть месть. Но в его глазах, там ничего такого не было. Не было надежд. — Понятно. Значит, будешь нашим ужином. А ужин большую часть времени проводит в темнице. Альфхейм немного удивился, тёплый приём расслабил его и к заточению снова он не был готов. — Постойте… Вы вампиры? — додумывал он, — То есть, пьёте кровь живых существ? — Верно. — Но почему бы вам не пить кровь коров? Или ещё кого… — Хм. А есть разница? — В смысле? — Мы пьём разную кровь. Иногда даже едим обыкновенную еду, привычную любому человеку. У нас в плену есть и скот, и как вы говорите, общие. Разнообразие рациона продлевает жизнь. — Но вы же и так бессмертные? Нет? — Это я пошутила. — Значит, теперь обратно в темницу? — Нет. Пока нет. Раз ты согласился, то сейчас нужно спросить у господина. Альфхейм быстро собрался и последовал за служанкой в тот же уже знакомый зал, тем же путём. Из его опочивальни до зала шёл небольшой коридор, стены его были, в так называемых обоях, тёмно-зелеными с золотистым вьюнком. Вдоль всего коридора горели свечи. Пахло горячим воском, тепло. Коридор этот уходил в большую комнату, похожую на гостиную. В ней было довольно светло. Весь антураж в ней был в золотых и белых оттенках. Пара уютных диванов по углам, мягкий ковёр посреди комнаты и четыре двери на каждую стену. Одна вечно распахнутая вела в зал с обеденным слом, другая в спальную комнату, третья на выход к лестнице, оттуда Альфхейм поднимался из темницы, и четвертая дверь, скорее всего, скрывала за собой другие спальни. Служанка провела пленника и усадила за пустой стол. — Иногда, — она решила продолжить свою мысль, которую, как ей казалось, недоговорила, — вампирам сложно отказаться от какой-то одной еды. Это что-то вроде тяги. Бывает, что сложно успокоиться пока всё не выпьешь. Понимаешь? — Эм, наверное… — Ну, вот, стоит удостовериться у господина, не хочет ли он закусывать именно тобой. Все кого мы едим, чтобы не умереть в это время живут с нами. Мы кормим и лелеем их. А если сейчас он не захочет выпить твоей крови, тогда отправишься в темницу. Но к слову, там мы тоже кормим. — Что ж… хорошо, — вздохнул эльф, — все условия. То, что надо прям… Вскоре в зал поднялся Винсент. Он был одет так же сложно, как и всегда, но уже в другой наряд. Вампир бодро прошёлся и встал рядом с эльфом, оперившись ладонью о стол. Альфхейм заторможено поднял голову. — Ну… что ты решил? — спросил Винсент. Тот не успел ответить и немного опешил от того насколько близко он был к вурдалаку. Как сверкнули над ним его холодные голубые глаза. Голос его был мягким и спокойным, но нисколько не делал своего обладателя менее пугающим. Белые волосы красиво спадали с плеча и болтались прямо перед лицом пленника, что непременно бы взбесило его, если бы он не боялся. — Я, — Майрон опустил голову и отвернулся от Винсента в сторону, — решил остаться тут. — Ого, — заинтересованно промурчал вампир, — закончить свою жизнь на обеденном столе? — он присел на стол и опёрся на руки, буквально заняв собой максимум места, — Взаперти? — Не то, чтобы я не дорожил своей жизнью, — невольно усмехнулся эльф, — просто, не думаю, что она ценнее других. — Хм, — тот, опустив голову, усмехнулся в ответ, — забавно. Было бы у тебя хорошее здоровье, я бы понял тебя. Но ты не боишься, что здесь ты быстро умрёшь? — А… вы думаете, там я буду долго жить? — Не факт конечно. Но обычно люди здесь выбирают свободу. Скольким я не предлагал такое, так все хотя бы пробовали. Ну-у, большинство, конечно, пробовали сбежать. Некоторые даже убегали. Не знаю, правда, что с ними стало. Надеюсь, — смеясь, произнёс он, — у них всё в порядке. Сквозь улыбку его чувствовалась горящая злоба. Хотя за всю его долгую жизнь убежали от него всего два человека и то, дело было ещё в его старом родном мире, он всё ещё болезненно воспринимал этот факт. — Ну, те, кто сбегали, наверное, не носили ошейник, — ответил пленник. — Да. Первый сбежавший нет. А второй был слишком хитрый. — А зачем вы вообще предлагаете такую сделку? Разве есть в этом толк? — Ну, если человек, в твоём случае эльф, — он перекинул ногу на ногу и сгорбился, подперев лицо рукой, — но не суть. Если у тебя проблемы со здоровьем, то ты можешь доставить и мне немало проблем. С такой жидкой плохо идущей кровью ты не сможешь быть хорошей едой. Но обычно, я предлагаю это всем мужчинам. Тут уж как, а на девушек мне смотреть намного приятнее. — Аа, — эльф вскинул бровью от удивления, — то есть просто… вот оно что. — Да и обмануть их зачастую проще. Доверчивые ранимые создания. — Ну, что ж, — твёрдо ответил Майрон, — я не собираюсь обманывать доверчивых невинных девушек. — Ох-ох, — с глубоким умилением поохал вампир, — прямо благородный эльфийский принц. Жаль, что тебя на всех не хватит. — Господин, — тут вступила Марция, — так, что прикажете с ним делать? В темницу? — О, нет, — жалобно ответил тот, — зачем отсрочивать неизбежное? Побыстрее допьём его, чтобы не передумал или случайно не помер от какой-нибудь болезни. «Ну, здорово» — подумал Альфхейм, — «решил не церемониться, прекрасно» Винсент слез со стола и присел на стул рядом с эльфом. — Давай руку, — сказал он и потянул его запястье к себе. — А-эм, — замешкал Майрон, но его руку всё равно уже схватили, — вам, неважно куда кусать? — Очень важно, — улыбнулся тот, — если бы я всегда кусал своих людей за шею, они бы быстро кончались. — Ох, — он выдохнул и наблюдал, как чужие губы приближаются к его коже, — это больно? — Мм, — вопрос помешал вампиру, — а ты не помнишь? — Ничего не помню после того как кто-то схватил меня на крыше. Винсент вздохнул и впился клыками в запястье. Альфхейм резко зашипел и попытался выдернуть руку, но её крепко удерживали. — Чёрт-чёрт-чёрт, — он быстро застучал свободной рукой по столу, — хватит… — Отвечаю, — тот оторвался от кровоточащей руки и облизал губы, — на твой вопрос. Это очень больно. — А сколько… раз в день вы едите? — он с силой зажал свою рану другой рукой. — Раз в день? — засмеялся вампир, — один раз пью кровь. Но вдоволь конечно. Бывает, что одолевает смертельная жажда, но это редко. — Смертельная? — неловко взгляд его наткнулся на Марцию, котрая уже тут как тут стояла позади с железной баночкой. Взяв эльфа за руку она молчал смазала рану. — Да. Это когда всего человека за раз. — Вух, — эльф тяжело вздохнул и взглянул на две слюнявые дырки, — первый раз вы выпили больше? — Да, изголодался. Но ты быстро потерял сознание. — Ну, что ж. Значит, однажды вы просто решите меня убить? — У тебя ещё есть шанс передумать. Попробовать найти замену. — Нет, я не могу. На этом их разговор надолго закончился. Альфхейм переехал жить в комнату под замком и вечным присмотром Марции. Винсент подолгу вообще никак не контактировал с ним. Порой, буквально раз в дня три он вызывал его к себе чтобы нанести новые раны. Но, даже несмотря на щадящее отношение кровопийце к своей жертве, Майрон потихоньку угасал.       Днём Альфхейм иногда гулял по замку вместе с Марцией, а вечером ожидал потенциального ужина. Винсент же почти всё своё свободное от охоты и бытовых дел время проводил в библиотеке. Это была довольно-таки большая библиотека, целый зал заполненный шкафами, полками и сундуками. Там он собирал наиболее полезные, по его мнению, знания. И не смотря на то, что каждый человеческий год там проходили так называемые очистки, ни книг, ни свитков не становилось существенно меньше. Удивительно было то, что при всей своей игривой пафосности и натянутой злости, Винсент очень бережно и серьёзно относился к каждой имеющейся у него книги. Конечно, до тех пор, пока она не переставала быть интересной. Это его пристрастие замечали все кто сталкивался с ним когда-либо, заметил и Альфхейм. Как остальные пленники однажды он оказался в этой самой библиотеке. Это было очень светлое место, но абсолютно без окон. Вместо них по всей библиотеке горели фонарики с восковыми свечами. Их свет рассеивался вокруг через специальные стёкла. Все шкафы столяи плотно друг к другу и упирались в самый потолок. Пол был гладким, чистым. Время от времени вампир сам перебирал книги, вытирая их от пыли и попутно перечитывая некоторые из них. В один из таких дней Альфхейм застал его там. Он стоял на небольшой лестнице и вытаскивал книги с верхней полки. Его волосы были забраны в низкий хвост, так же на его плече, одетом в шёлковую рубашку с рюшами, висел грязная серая тряпка, за ухом торчало перо, а на бёдрах с помощью кожи и жгутов была закреплена небольшая книжечка. Это было что-то вроде ежедневника для книг. Чего там только не было, но в основном списки книг, которые стояли под вопросом и он не мог решить любит он их или нет.  — Добрый вечер, — спонтанно произнёс Майрон и лицо Винсента приняло обеспокоенный вид. — Господин, — следом шла Марция, — как продвигается работа? — Не плохо, — задумчиво ответил он, перелистывая какую-то книгу. — У вас богатый выбор книг, — заметил эльф. — А ты не просто эльф? — ответил вампир, — Здесь написано, что у Нелла Майрона брата нынешнего правителя эльфов был рождён сын по имени Альфхейм. — Может быть, — неохотно ответил тот. — Тебе может показаться, что мы тут заперты, в этом замке. Что мы совершенно не имеем представления о том, что происходит в открытом мире. Но это не так. Возможно, я знаю больше о тебе, чем ты сам. — Невозможно. Всё время что-то происходит. — Ты ведь возможный будущий правитель, на сегодняшний момент единственный наследник. И не пытаешься сбежать. Так почему ты здесь один? — Я не совсем один, — проронил эльф. — Тогда почему бы тебе не попросить помощи у тех, кто был с тобой? Ты бы мог принять моё предложение, и вы бы быстро решили все проблемы, как только ты выбрался и нашёл их. — Я не знаю где мы. И не знаю где они. Один из них, наверное, уже давно умер. Второй… да ему тоже недолго осталось. — У тебя всего двое сопровождающих? — удивился Винсент, — это так неразумно эльфы относятся к своим правителям? — Ну, что ж… Изначально их было больше. Мы отправились на поиски моего отца, он пропал в Рубиновых горах. Соответственно изначально эльфов было мало. Один корабль и больше половины наших остались на борту. Другие, возможно, попали в плен, возможно мертвы. — Нда, ты прав, всё время что-то меняется. Такого я бы наверно ещё долго не узнал. — Ну, что ж, рад быть полезным. Винсент поставил книгу на место, спустился на пол и подошёл к собеседнику поближе. — Ты мог бы сказать, что ты не принц или молчать, но ты более того рассказал занимательную историю. — Не люблю молчать… — Ты похож на хитреца, — рассуждал Винсент, переставляя лестницу в другое место, — у тебя грубый нрав, коротко стриженные для принца волосы и, к сожалению, твоё имя может принадлежать не только тебе. — Верно, — вздохнул тот. — И либо ты смышлёный эльф странник либо просто глупый принц. — Увы, — эльф, сложив руки на груди, саркастично повёл глазами в сторону. — Но ты мне нравишься, и хотелось бы думать, что ты хороший лгун, — он забрался в другое место и начал перебирать книгу за книгой, попутно протирая всё от пыли. — Спасибо. — Но с другой стороны, для меня это не выгодно. — А можно почитать какую-нибудь книгу? — Хм, — задумался тот, — нет. Но я могу рассказать тебе некоторые истории из них. Или прочесть вслух. — Вы никому не доверяете трогать ваши книги? — эльф присел на небольшую табуретку, которую ему подала молчаливая Марция. — И свитки, и манускрипты, и записки, — добавил вампир, — понимаешь ли, это всё знания. Знания единственное ради чего можно жить так долго. — Значит это ваш смысл? — Вроде того. В этой библиотеке — весь я. — Здорово… — он неохотно поддерживал разговор, лишь потому, что заниматься в этом плену было особо нечем. — К сожалению, знания не имеют смысла сами по себе. Если их некому передать, то они бесполезны. — Так ведь отсюда они никуда не уходят. — Нет. Но для меня не важно. То, что они бесполезны в целом не обесценивает их в моих глазах. Именно поэтому я существую до сих пор. Мне интересно, что будет дальше. Этот мир наполнен миллиардами историй и практически для всех живых они имеют конец. Хотя на самом деле они все связаны и не имеют конца. — Ваши желания так хорошо совпали с действительностью. Не всем так везёт. У меня есть друг, — тут Альфхейм запнулся и немного помявшись, продолжил, — друг, который также как и вы интересуется книгами. И если честно, я никогда не понимал этого пристрастия. — Хм, как жаль, что я поймал не его, — улыбнулся вампир, — можно было бы манипулировать им, пообещав какую-нибудь копию. — Да уж. У него есть были бы причины сбежать отсюда. — Такие, каких у тебя нет? — Его ждёт его возлюбленная. — Ох, любовь, — Винсент потянулся к книге в красивой голубой обложке, с золотой каймой, — такая скука, на самом деле. Вот, например, одна из моих любимых историй, всё равно собирался её перечитать, так что слушай. « Как-то раз, ранним утром, встала одна девица с постели и подошла по привычке к длинному зеркалу. В зеркале отражалась вся она, с головы до пят. Осьмнадцать годков отражалась она там исправно, но вот на девятнадцатый что-то изменилось. Увидела она в зеркале кого-то другого. Увидела и словно проснулась ото сна. Долго рассматривала девица себя заново. И спрашивала: «Ты ли это Лиля?». Но зеркало показывало ей нечто другое. И это ужасно пугало девицу. Так решила Лилия поспрашивать у родных. Спрашивала о том, что в ней изменилось, спрашивала, что другого они видят в ней. Спросила она у тётушки, тётушка ответила, что походит на местного конюха, в трудолюбии своём. Спросила Лиля у дядюшки и дядюшка ответил, что остра она на язык как матушка его. Спросила она у бабушки, ответила та, что Лилия, словно мама её, вся цветёт. Спросила она у матушки и матушка ответила, что доченька её стала очень похожа на отца. Пришла она к отцу и тот сказал, что любит её и не видит в ней изменений, что всё так же она умна, добра и хороша, как и в первый свой день. И тут Лилия загрустила. Все указали ей на разные вещи, но никто не увидел того, что тревожит её. Решила она, что дело совсем не в положительных качествах. И решила снова спросить у родни про себя. Спросила тут же отца и тот сказал, что Лиля всё ещё неугомонная и пытливая, как и его тёща. Спросила она тогда бабушку и бабушка ответила, что стала её внучка такой же ветреной, как и её тётя. Тётя решила, что Лилия всё сильнее походит на мать, в своей непрактичности. Матушка ответила, что дочь её стала так же плохо следить за собой, как и дядя её. Дядюшка же, заправляя лошадь, усмехнулся и молвил: «А кто тебе сказал, что острый язык я считаю хорошим качеством?». Вновь опечалила девица, и пропал у неё энтузиазм. Всё, что сказали они, было не то. Поделала она домашние дела, погуляла в поле и вернулась она обратно в свою комнату. Целый вечер она не подходила к зеркалу и думала обо всём ей сказанном. И вот уже надо было закрывать ставни и ложиться спать. И перед сном она всё же решилась посмотреть на своё отражение. Взглянула она на себя и вспомнила всё, что ей говорили. Увидела она себя в этом зеркале. Ту самую старую себя. Как вдруг в стекло прилетел камень. Рухнуло зеркало, отлетели осколки. Лилия вздрогнула и отринула в строну. Разозлившись, она направилась прямо к распахнутому окну и вдруг остыла, там внизу на земле на неё смотрел Василий, а в глазах его отражалась она» Винсент вкрадчиво и с выражением прочёл эту небольшую историю. После чего сделал паузу и посмотрел на слушателя. — Видишь? — спросил он, — вот тебе и любовь. — Считаете это плохо? — эльф всё ещё не решил, как относится к этой сказке. — Считаю, что мы должны видеть себя такими, какие мы есть. Поэтому единственный, кого я бы хотел полюбить это я сам. — Даже не знаю. С другой стороны это объединяет. Там же каждый из родственников находит отражение в другом. Это, наверное, и есть семья. — Это любовь, — высокомерно цокнул Винсент, — она погружает нас в иллюзии и обманывает не только зрение. Влюблённый ощущает этот мир по-другому. Они не видит реальности. — Хм, может быть. Если честно, — улыбнулся эльф, — мне было бы удобнее, если бы вы просто дали мне почитать. Без обсуждений. — Я же сказал, что нет. — Ладно-ладно, — он развёл руками и сомкнул их на щеках, дабы потереть лицо. — Ты считаешь размышления над историями скучными? — Да. Увы. — Ну-у, может, — задумался вампир, водя пальцем по корешкам в поисках чего-то интересного, — тогда как насчёт «Проклятье матери»? — он взял книгу в руки и долистал до нужной истории, — Очень занимательная история с полезной наводкой на тёмное заклятие с переносом души. Там несколько старых сестёр ведьм создали заклинание, которое фактически делало их бессмертными. Или. Или история вновь про зеркало только уже волшебное? «Чужое сердце», тоже имеет ссылку на весьма занятное заклятие. Или, тут же есть, экзотическая история любви, экзотическая для этого мира. «Прямо в голову» называется. В ней нет никаких отсылок, но читаешь и кажется, что про тебя самого. Ну, так что? — Может это только вам так кажется? Или вы всех на свете поспрашивали? Это глупо. — Нет. Просто конец истории подаёт именно такую мысль. Ну, та-ак… — Давайте первую. — Хороший выбор, — Винсент взял книгу и, раскрыв её, облокотился на полки, — только она длиннее. Интересно, как работает заклинание? — Нет, — пожал плечами тот, — интересно, что ещё за «проклятье матери». — Ну-у, это и есть заклинание, — снисходительно ответил вампир и начал читать. «Давным-давно жили ведьмы-сестрицы… »