To the moon and back

Серьезно, все, что показалось вам логичным в три часа ночи, далеко не факт, что покажется таким же логичным утром. Часов в семь, перед самыми парами. Маринетт неожиданно поняла это, когда шагнула на порог коллежа, встрепанная, как стукнутый током воробей, решительная просто до умопомрачения и с единственным непоколебимым намерением - она еще покажет Хлое, на что способна. Вчера ночью вешающаяся на Адриана Хлоя казалось гадкой, противной, но логичной, а решение - показать Буржуа, что Адриан будет общаться с тем, чья фамилия начинается на "Дюпен" и кончается на "Чен", а имя - Маринетт охотнее, нежели с навязчивой рыбой-прилипалой Хлоей - было почти что единственно-верным. Конечно же, она не собиралась общаться с Адрианом чисто потому, что это одна из немногих возможностей насолить Хлое. Он и сам по себе ей немного (самую малость) нравился, - ну а почему бы, собственно, нет, раз он помогает по физике, значит человек, вероятнее всего, не плохой, - и раздражал гораздо меньше, чем все остальное окружение. Наутро решение "пойди и поговори с ним" казалось чуть ли не самым идиотским за всю жизнь. Во-первых, из амслена она знала жестов пять-шесть, и те с натяжкой. Во-вторых, общих тем помимо контрольных по физике у них не было от слова вообще. А в-третьих, Маринетт, помимо имени, об Адриане не знала совершенно ничего. "Привет" - листик с треском выдернулся из тетради и опустился на парту перед Агрестом. "Привет" - для Адриана все это было, мягко говоря, в новинку, а потому дальнейшего развития событий он ждал с нетерпением. Хах, Маринетт тоже ждала с нетерпением, потому что понятия не имела, что говорить дальше. "Какие предметы тебе нравятся?" - необдуманно накалякала Мари и отдала листок соседу. "Довольно многие. Больше всего люблю физику, химию, математику. Более точные науки. А ты?" "А я больше всего люблю литературу. Ну, из уроков. А ты и будущую профессию с науками связать хочешь?" "Это вряд ли - Адриан невесело усмехнулся, - У меня отец строгий, поэтому, скорее всего, когда вырасту, буду наследником его трудов". "А тебе эта идея нравится?" "Ну, не очень, но тут уж ничего не попишешь" "Ты делаешь все-все, что тебе говорит отец?" - непринужденно сошло с легкого карандаша Мари и осознание того, что звучит это не совсем так, как хотелось бы, пришло немного запоздало. "Практически" - кажется, Адриан понял именно так, как нужно (может, просто привык за время общения с Маринетт через ее дневник). "И никогда не хотелось что-нибудь нарушить?" "Хотелось, конечно, но учитывая, какое наказание последует, желание быстро отпадает" "А у тебя в расписании предусмотрено свободное время?" - вот сейчас бы ей стоило опомниться и остановиться, ведь, - Маринетт, ты же это уже проходила, - принятые впопыхах решения обычно ни к чему хорошему не приводят. И забываются тоже очень и очень быстро. "Только если немного. Обычно это перерыв между фотосессией и каким-нибудь занятием" - естественно, невинный мальчик-солнышко и не подозревал, на что его сподвигают. А вот Маринетт, с головой поглощенная идеей, прекрасно осознавала всю суть замысла: "А не хочешь сегодня вечером, часов в семь, сходить в парк?" Да-да, именно сейчас, пока эта бумажка лежала перед ее носом, Маринетт стоило остановиться. Но навязчивое "а с Хлоей он никуда не ходит" стучало в голове, точно метроном. Поэтому листик с вопросом без сомнений лег перед Адрианом. Конечно, он согласился. Еще бы, это ведь означало, что в этом чертовом коллеже у него будет хотя бы один друг! Да, у него был Нино, но он был как бы не в счет, потому что "виновным" в том, что они общаются, был Адриан. А здесь она сама, - вы представляете?! - решила позвать его куда-то, решила заговорить с ним! Адриан был так воодушевлен, что и думать не мог о патруле и прочей белиберде, ставшей повседневной на улицах Парижа. Акуманизированный был просто чертовски некстати. *** Вообще, фантазия Бражника не могла не удивлять - скажите, ну кто додумается вручить силу какому-то больному шизофренику, у которого глюки случаются с периодичностью раз в несколько минут? Это был один из немногих недозлодеев, у которого цели не было: у всех была навязчивая идея - восстановить справедливость, получить что-либо, изничтожить что-то раздражающее, но здесь все было куда проще - разрушить, убить, избавиться, от человека или от предмета - нет никакой разницы. Именно поэтому чересчур амбициозная напарница, - Кот знал, - первой же попадет под удар. Все плохое всегда происходит либо чертовски быстро, либо чертовски медленно. Быстро - если ты стараешься это предотвратить. Медленно - если надеешься поскорее проскочить эту "черную полосу". Вне сомнений электрический заряд, летящий в спину напарнице, чересчур долго размышляющей, что же делать с мегафоном, выпавшем с талисманом удачи, медленным не кажется. У Кота нет возможности обдумывать решение. У него впервые в жизни нет возможности обойти свои страхи. Нуар действует порывисто, резче, чем обычно (чем вообще когда-либо), выхватывает мегафон из рук девушки и кричит шепотом: "Берегись!!!" Реакция Ледибаг как назло кажется удивительно медленной. Шипящая змейка тока пролегает в миллиметре от ее плеча и прожигает дыру в крыше здания, на котором они стоят. Он бы мог ее оттолкнуть. Мог бы дернуть на себя, забирая, утягивая с траектории удара. Но там, внизу, метры и метры воздуха, не способного удержать их. Там, внизу, земля, асфальт и люди, которым все равно, кто рухнет с крыши - человек, нападавший на них, или человек, защищавший их. Заговорить оказывается буквально единственным выходом. Ледибаг смотрит на него, как будто видит впервые, открывает и закрывает рот, точно рыба на песке. - Я думала... - бормочет Ледибаг, но закончить не получается - разозленный псих обрушивает еще один удар, в этот раз на Нуара. Тот шипит сдавленно и бухается на колени, хватаясь, вроде как, за сердце, - у Маринетт плоховато с биологией, - и последнее, что слышит девушка перед тем, как бросится на врага - шепот: "акума в карте". Черная бабочка вылетает из порванной пополам "истории болезни" и скрывается за алыми створками йо-йо. Чудик, доставленный в психушку не без помощи Ледибаг и Нуара, естественно, не помнит, как почти-укокошил двух героев. - Стоять, - выплевывает Ледибаг и хватает Нуара за хвост, стоит им только покинуть здание больницы. - Сегодня ты, хочешь того, или нет, заговоришь. И даже не дожидаясь каких-либо возражений, тащит Кота за собой. - Объясни мне, почему ты до сих пор не сказал мне ни слова?! - она взмахивает рукой, останавливая открывшегося рот Нуара. - Значит, ты просто не хотел со мной говорить?! Тебе было нужно, чтобы кого-нибудь из нас пришибли, чтобы ты счел это достойным аргументом в пользу пары слов?! Неужели я не достойна хотя бы одного твоего слова?! - девушка выпалила все это, даже не задумываясь, что сейчас перед ней человек, который полчаса назад спас ей жизнь. - Можешь попытаться оправдаться! Вещай! Нуар даже и не знал, с чего, а главное - как начать. И поэтому, чисто на автомате выдал знакомое "Вы знаете амслен?", четко и привычно выкладывая из рук слова. Маринетт, кажется, подавилась воздухом. - Господибоже*, Кот, прости, я не подумала, я же не знала, что ты говорить не можешь, извини, - слова сыпались из Маринетт, как блестки из пиньяты, но Нуар на удивление спокойно остановил ее одним-единственным взмахом руки. - Успокойся, - тихо просипел парень, всеми силами стараясь говорить так, чтобы она услышала. - Видишь, я могу говорить. Просто мало и тихо. Прости, что не рассказал раньше. И Нуар, вечно молчаливо-гордый-неприкосновенный-рассудительный-тихий Нуар, - Маринетт своим ушам не поверила, - начал шепотом рассказывать его историю с отцом, с чертовым проклятущим шарфом, со стопкой документов, которой от него отгораживаются почти что все, со всем-всем, произошедшим в его жизни. Мальчик-солнышко практически плакал, объясняя защитнице всего и вся, что не говорит он не потому, что не хочет, а потому, что когда-то давно отец, естественно не ему, а маме, сказал, что лучше бы Адриан вообще молчал, чем так вот - позорище, да и только. Мальчик-солнышко, кажется, надеялся, что она защитит и его. - Ты не "не достойна", это я не достоин того, чтобы мое бухтение слушали. Сегодня просто было жизненно необходимо позвать тебя. Неожиданно Маринетт осознала - если бы сегодня ничего не случилось, она бы так и думала, что Нуар - чересчур суровый, немного самовлюбленный и просто чертовски молчаливый человек. Она бы, может, всю жизнь думала, что у ее напарника все в полном порядке и ему не требуется ничья помощь. "Я бы не позвал, не будь это жизненно необходимо". Он бы даже себе на помощь не позвал бы. *** Вернувшись домой, Маринетт рухнула спиной на кровать и бездумно уставилась в потолок. Вот тебе раз и вот тебе тут же и два. Получи, распишись и доплатить за доставку не забудь. Она, честное слово, сама не поняла, когда разревелась. Это вообще было не в ее привычках - ну это же Маринетт, она скорее насмехаться станет или огрызаться, ей никогда не будет больно или обидно за кого-то. А потом она свернулась калачиком и уснула, потому что силы как-то разом куда-то утекли. Маринетт и думать забыла об обещании, данном впопыхах, на волне радости, и об Адриане, стоящем на углу бульвара Переферик.