Спасите наши души

- Ты только держись, слышишь? Ты же сильная! Ты выкарабкаешься. Только умоляю, борись!        Тишину в реанемобиле разрывал лишь тихий голос девушки, который был обращён к той, что лежала сейчас на каталке. Медики, следящие за частотой сердечных ритмов, хотели бы обнадёжить подругу пострадавшей, однако понимали, что шансов на благополучное разрешение не так много, а точнее сказать – их вообще нет. Они проводили необходимые манипуляции, два раза запускали сердце после остановки и на всякий случай держали наготове шприц с адреналином. Чудом было бы уже довести человека до госпиталя, но гарантий даже на это врачи дать не могли. Любая секунда могла стать последней для этой пациентки. - Реанимация готова, бригада уже ждёт, - оповестила медиков дежурная медсестра и поспешила забрать бланк, что наспех успели заполнить доктора пока ехали в машине. – А вам нужно подождать в холе, в реанимации нельзя находиться посторонним, - обратилась женщина уже к сопровождающей.        Несколько раз кивнув, девушка подошла к куллеру с водой и дрожащими руками взяла пластиковый стаканчик. Слёзы больше не скатывались по щёкам, однако ни о каком относительном спокойствии не могло быть и речи. Перед глазами то и дело проносились события получасовой давности. Разгар вечеринки, музыка, танцы. Весь вечер она старалась сохранять на лице приветливую счастливую улыбку, в то время как на душе, словно кошки скребли. - У нас замечательный врачи, - неожиданно совсем близко раздался мелодичный женский голос. – Они сделаю всё, что в их силах. - Спасите её… - единственное, что смогла прошептать девушка в ответ. - Мы – не Боги, на всё – его воля, но чем сможем, мы обязательно поможем… - пообещала медсестра. – А вы успокойтесь и возьмите себя в руки. Как только что-нибудь станет известно, я вам непременно сообщу. - Спасибо, - дрожащим голосом поблагодарила её.        Почему так сложно? Почему невозможно получить счастье без потерь? Почему нельзя смеяться, не плача? Что это? Закон равновесия во Вселенной? Какой-то бред… Не справедливо! Не справедливо, что за всё, даже за самое хорошее, приходится платить.        Олеся и Александра познакомились каких-то пару месяцев назад. Сначала не понимали друг друга: одна старалась держаться на расстоянии, другая с каким-то подозрительным радушием отнеслась к новой знакомой. В какой-то момент всё изменилось. В этом большом городе они как-то незаметно стали частичкой друг друга – научились поддерживать, сопереживать, помогать, и едва ли были способны представить момент разлуки, который сейчас казался слишком скорым. Одна находится в отделении реанимации, и никто не может дать гарантии, что она очнётся, а другая нервно мерит шагами просторный холл клиники, покусывая нежную кожу губ и шепча что-то нечленораздельное.        По подсчётам девушки, прошла сорок одна минута, прежде чем к ней подошёл врач. Мужчина был средних лет, не высокий, однако достаточно статный. Однако первое, что бросалось в глаза - это его лицо, на нём не горела оптимистичная улыбка. Все плохие предположения стали подтверждаться, когда он снял свои очки и тяжело вздохнул. - Кем вы приходитесь больной? – спросил он, потерев переносицу свободной рукой. - Её подруга. Что с ней?! - Подруга… А ближе родственников у неё нет? – поинтересовался доктор. - Вы видите кого-нибудь ещё рядом со мной?! – вспылила она. - Прошу прощения, - потупился врач. – Давайте по сути. Ваша подруга в крайне тяжёлом состоянии, но нам удалось привести её в сознание. Дыхание её поверхностное, говорит она с большим трудом. Её подключили к необходимым аппаратам, которые показывают все жизненно важные показатели, мы можем их отслеживать, но толку от этого нет... - Как «нет»?! Что значит «нет»?! – резко перебила его девушка. – Делайте хоть что-нибудь, чёрт вас дери! - Мисс, мы делаем всё, что от нас зависит, но нам не хватает данных, анамнеза! Мы взяли образцы крови на анализ, но ничего не нашли. Сейчас всё зависит от вас: скажите, употребляла ли какие-то наркотические, психотропные вещества ваша подруга? Может быть, выпила что-то перед тем, как ей стало плохо?        Девушка задумалась, её взгляд хаотично метался по помещению. - Я не видела, - признала она. - Очень жаль, - расстроено ответил доктор. – Зная причину такого состояния, мы бы смогли быстрее подобрать необходимое лечение… Я боюсь, что если мы не вычислим источник в ближайшее время, то ваша подруга… - Сделайте хоть что-нибудь, - взмолилась девушка. – Может быть, методом проб, применяйте различные препараты, возможно, ей станет лучше! - Или хуже… Но сейчас не время читать лекции по воздействию веществ на организм человека.        Проведя рукой по лицу, врач покачал головой и развернулся, чтобы вернуться в реанимационный блок, как услышал: - Можно мне к ней? Хотя бы на пару минут?        Оглянувшись, он поднял на девушку тяжёлый взгляд: - Простите, но посторонним нельзя находиться в реанимации. - Вы же сами сказали, что велика вероятность летального исхода, дайте мне с ней поговорить, хотя бы просто увидеть её… пожалуйста!        На сей раз доктор не спешил с ответом, словно прикидывал варианты и обдумывал услышанное. - Хорошо, в виде исключения я вас пущу, но только ненадолго.        Мужчина обратился к дежурной медсестре и кивнул в сторону девушки, женщина бросила взгляд на сопровождающую и тут же протянула ей бахилы, маску и халат. - Ведите себя спокойно и не заставляйте нервничать свою подругу. В её состоянии это опасно. - Я поняла.        Её вели по светло-зелёным коридорам клиники. Той части здания, куда редко пропускают посторонних, где нет случайных людей. Работа здесь кипит и днём, и ночью, медсёстры снуют туда-сюда, а врачи, идущие навстречу, часто держат в руках карточки и снимки. «Реанимационный блок» нагонял самые пессимистичные мысли, девушка каждый раз ёжилась, проходя мимо очередной стеклянной двери, за которой лежал ещё один пациент, окутанный разными проводами и датчиками. - Вам сюда, - неожиданно остановился медик, указав на палату.        Задержав свой взгляд на мужчине, девушка со страхом посмотрела на дверь и отодвинула створку. В бело-голубом помещении царил полумрак, единственными источниками света был ночник, висящий над изголовьем кровати, и дисплей одного из мониторов, на котором отображались основные показатели состояния больной.        Она лежала на кровати, укрытая покрывалом, её кожа на незакрытых частях тела была слишком бледная и отчасти сливалась с хлопковой тканью. На мраморных руках очень сильно выделялись фиолетово-синие полоски вен. Часть её лицо была скрыта кислородной маской, однако как потом пояснил врач – сделано это было на всякий случай. Под глазами девушки виднелись огромные синяки, словно она не спала уже очень много времени, или будто кто-то высосал из неё всю душу – от любого предположения становилось не по себе. - Она в сознании?        Доктору не пришлось отвечать на этот вопрос. Услышав его, пациентка сама открыла глаза, правда, чтобы сделать это простое действие, ей потребовалось приложить множество усилий.        Кое-как сдерживая слёзы, девушка села на край кровати и тут же обхватила холодную, как лёд, и бледную, как снег, ладошку подруги. - Сандра, как так? – шёпотом спросила она. – Ты знаешь, от чего тебе стало плохо?        Увидев кивок, Ума ужаснулась: - Ты знаешь и молчишь?! Сандра!        Свободной от капельницы рукой девушка стянула с себя кислородную маску. Её дыхание вмиг стало прерывистым, ей пришлось пару раз прокашляться, прежде чем она смогла более-менее говорить. - Олесь, мне уже не помочь. Да я и не хочу, чтобы мне кто-то помогал… - Ты с ума сошла! – воскликнула Уманова. - Не перебивай... Мне сложно…, - с паузами говорила Тарасова. – Всё, что мне сейчас хочется, это – получить твоё прощение... Я очень виновата перед тобой... - Что? – нахмурилась Ума. – Береги силы! Со всем остальным потом разберёмся! - Вам нельзя долго говорить, наденьте всё-таки маску, - потребовал врач. - Сандра, ты же знаешь, от чего тебе стало плохо! Скажи! - Я отказываюсь от лечения… Не нужно мне помогать… - Вы понимаете, что без лечения вас ожидает смерть? – пытался образумить девушка доктор. - Нам нужно знать вещество, которое вы приняли! Анализы не дали никаких результатов, ваше состояние ухудшается, и если вы будете молчать, то никогда больше не… - Я отказываюсь от лечения, - вновь прошептала Тарасова, после чего опять закашлялась.        Пациентка пристально посмотрела на доктора и указала ему одним лишь взглядом в сторону двери. - Надеюсь, по возвращению я услышу всё-таки название препарата, - тихо произнёс мужчина и вышел в коридор, поняв эту немую просьбу.        Оставшись наедине, Олеся с тревогой посмотрела на подругу. - Я не могу сказать, - призналась Тарасова. – Леся, я прошу тебя... не нужно всё это. Я знаю, что умру, мне уже никто не сможет помочь… - Сандра, что происходит? Почему ты не борешься за свою жизнь? - Потому что так жить я больше не хочу, а по-другому у меня уже не получится… Я очень сильно виновата перед тобой, - решила продолжить начатую тему Александра. – Не перебивай только… Когда ты появилась в нашем доме, я сначала отнеслась к тебе с презрением и жалостью, а ещё мне было чертовски обидно, что за наследством приехала какая-то замухрышка из Питера, у которой за спиной ни гроша. Кажется, так говорят в России? Такое было… Но потом я начала тебе завидовать... В тебе было что-то удивительное… Я не знаю, как это описать… Ты оказалась какой-то… настоящей. Чего всегда не хватало мне… Так получилось, что жизнь меня не погладила по голове. Положила на карточку деньги, а вот нормальное окружение дать забыла… Большую часть жизни я пряталась сама, а потом начала прятать и самого дорого мне человека. Но, как оказалось, сколько не таи, а кому нужно, тот всегда найдёт…        Тарасова ненадолго прислонила маску к лицу и сделала пару глотков воздуха. Олеся ничего не говорила, терпеливо ждала продолжения, чувствуя, что Сандре просто необходимо выговориться. - Смерть Андрея потрясла и изменила всех, - с сожалением произнесла девушка. – Для всех это произошло слишком внезапно, также неожиданно мы узнали и то, что всё наследство перешло тебе… Когда это случилось, я думала, что больше всего тебе стоило бы опасаться Борю. Он, как мне казалось, хитрый и жадный до денег, однако я ошиблась… Сейчас, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что… Боря другой... Все эти черты относятся к Ионову. Кот жестокий, даже слишком. Он неконтролируемый, и все его мысли занимает только колоссальное состояние, которое у него увели из-под носа… - Ч-что? – не веря собственным ушам, спросила Леся. - Да… Он беспринципный, ему чужда любая мораль, кроме своей. Ему нужны деньги, и он не остановится ни перед чем, пока не присвоит их себе. Вспомни… Батя твой… Я слышала, как Кот говорил про то, что хочет отобрать у тебя «самое ценное», как раз незадолго до того взрыва… Я уверена, что он имел в виду именно твою семью… Мне не кажется это совпадением… Но это ещё не всё… - заметив, что Ума хочет что-то сказать, Сандра поспешила её опередить. – Сегодняшний вечер… Он организовал его специально, но не для тебя, а для себя. Праздник предназначался только для него…        По щеке Тарасовой скатилась слеза и упала куда-то на подушку. От неприятных воспоминаний её тело пробрала мелкая дрожь. - Он шантажировал меня… Я должна была кинуть тебе в бокал какой-то яд… Я не знаю, где он его взял, но Кот был уверен, что он подействует моментально… - Ты выпила яд, который предназначался мне? – едва ли не одними губами произнесла Леся.        Сандра вновь сделала пару глотков воздуха, прежде чем ответить: - Пока вы танцевали… Я кинула таблетку…        По лицу девушки покатились слёзы, она даже не пыталась их вытереть, продолжала говорить, не обращая на них никакого внимания. Изменения пульса и давления тут же отразились на дисплее прибора. - Я подменила бокалы. Он был уверен, что ты выпила отравленное шампанское… Ты должна была погибнуть в ресторане, и криминалисты не смогли бы выяснить причину смерти – препарат не оставляет в крови никаких следов… Кот всё спланировал. - Убью. - Неожиданно раздалось со стороны дверей.        Обернувшись на звук, Олеся едва заметно вздрогнула. Возле стены, крепко сжимая кулаки и смотря куда-то перед собой, стоял Борис. Его вид вызывал чувство страха, а его пронзительный взгляд сейчас казался адским огнём – и это было не удивительно. Внутри мужчины полыхало настоящее пламя из гнева, ненависти, ярости и желания мести. Он слышал не всю прерывистую речь Сандры, но того, что долетело до его ушей, хватило, чтобы желваки заходили на его скулах. В мыслях сложился чёткий пазл – всё, что до этого казалось разрозненными фрагментами, теперь выстроилось в ясную цепочку. Но главное: то, что раньше мужчина мог только предположить, нашло своё подтверждение в словах Сандры. - В моей комнате, в тумбочке… там есть доказательства всего того, что я сказала… - произнесла хриплым голосом Тарасова. – Там же вы найдёте запись с моим признанием. Пожалуйста, сделайте всё, чтобы этот ублюдок получил по засл…        Договорить у Александры не получилось. Нехватка кислорода в лёгких заставила девушку жадно глотать воздух. Олеся мигом помогла надеть ей кислородную маску и, уже было, подорвалась за доктором, как была остановлена подругой. Она взяла её за руку и крепко, насколько позволяли силы, сжала ладошку. - Мне уже ничем не поможешь… не надо… - задыхаясь, произнесла она. – Врач только время отнимет, а его у меня и так мало… - Не говори так! Ты выживешь! – как можно ободряюще произнесла Ума, однако все находящиеся в палате теперь понимали, что это едва ли возможно. - Леся, ты мне стала очень близким человеком… Я не смогла бы никогда лишить тебя жизни, у меня никогда бы не поднялась рука… В какой-то момент я стала считать тебя своей сестрой, но ты так сильно отличаешься от всех людей, которых я когда-либо знала… Ты искренняя, честная, заботливая… любящая, - на лице Сандры промелькнула почти незаметная улыбка. – Я полюбила тебя очень сильно. Ты мне стала ближе всех: с тобой я могла поговорить, и я знала, что всегда могу рассчитывать на твою помощь и поддержку… Прошу тебя, не откажи мне в помощи и в этот раз… - Сандра, всё, что угодно! – тут же отозвалась Леся.        Девушка поджала губы, а потом ненадолго прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями, и произнесла: - Позаботься о моей... дочери…        Олеся не сразу поняла, о чём просит её подруга. Однако в тот момент, когда это произошло, Ума не смогла сдержать своего удивления. - Дочери? – эхом повторила она. - Дочери, - в глазах Сандры блеснули слёзы. – Случайная связь с одним парнем. Мы до такой степени лишились рассудка, что напрочь забыли о предохрании… Через месяц где-то я узнала, что беременна. Будущий отец всё это время не напоминал о себе, так что я решила не ставить его в известность. Никто об этом не должен был знать… - Тарасова замолчала, а потом неожиданно усмехнулась. – Наверное, было бы куда ожидаемей, что я обращусь в клинику и сделаю аборт… Нет... Я почему-то сразу решила, что этот ребёнок появится на свет… Так странно… Мне пришлось рассориться со всеми знакомыми и друзьями, я облила многих из них грязью, всем родным сказала, как я их ненавижу – это было сделано для того, чтобы хоть на время лишиться всяких контактов с ними... В один из дней я уехала, просто-напросто исчезла. Уехала из Лондона в Манчестер. Там, полтора года назад, родилась Диана, - Сандра поджала губы. – Сначала мне было страшно: я понятия не имела, как одной воспитывать ребёнка… Первые дни вообще казались кошмаром. Однако потом, на своё счастье, я встретила миссис Коуп – она присматривала за мной и Котом в детстве… В общем, она согласилась побыть няней для моей дочки... Всё наладилось, я чувствовала себя едва ли не самой счастливой, правда, через какое-то время мне пришлось вернуться в Лондон, и с тех пор я вижусь с моей Ди крайне редко… но в нашу последнюю встречу, я ей пообещала… - Тарасова всплакнула, - я ей пообещала, что скоро мы навсегда будем вместе… Кот узнал о Диане и шантажировал меня благополучием дочери… Пожалуйста, не оставляй её одну... Миссис Коуп уже пожилая, ей не дадут опеку над ребёнком, а я не хочу, чтобы моя маленькая Леди Ди попала в чужую семью…        Ума слушала, затаив дыхание. Слёзы навернулись на её глаза, они катились по щекам, оставляя за собой солёные дорожки. Стало невероятно жаль Сандру: как она это выдержала? Как ей удалось не сломиться? Что ей пришлось пережить, оставляя родную дочь в другом городе… За что судьба её так треплет? Почему подбрасывает ей одно несчастье за другим? Неужели она не заслужила спокойной жизни? - Ты знаешь? – неожиданно спросила Тарасова, смотря на брата.        Он сидел на стуле, опершись одной рукой на стоящий рядом стол. Его взгляд был направлен на Сандру, но в нём не отразилась ни капля удивления. - Знаю, - коротко ответил он.        Взлохматив себе волосы, мужчина провёл ладонями по лицу и сжал переносицу. - Откуда? – ошеломлённо поинтересовалась Сандра. -Я знаю о тебе всё. Наверное, даже больше, чем ты знаешь сама о себе… Всё-таки ты выросла на моих глазах… - Ты всё время об этом знал и не показывал этого?.. - Зачем? – пожал плечами Борис. – Появление Дианы в доме не принесло бы никому счастья. Тобой бы стали манипулировать, используя дитя, играли бы на материнских чувствах. Эта девочка должна была быть только твоим счастьем, и я прекрасно понимаю, почему ты так усердно скрывала её. - Ты видел её? - Нет... Я знаю только её имя и дату рождения. - Почему ты никогда не спрашивал про неё в беседах со мной? - Сандра, если бы ты хотела, чтобы я узнал о девочке, ты бы сама показала мне фотографию. Я не собирался лезть в твою «тайну» и вызывать в твоей душе тревогу за себя и дочь.        В палате повисла тишина, прерываемая лишь сигналами от датчиков. Александра пыталась осмыслить услышанное, и в то же время она ненавидела себя за то, что всё это время считала брата чуть ли не врагом номер один. Как можно было так сильно ошибаться? Если бы она доверилась ему раньше… Если бы… - Сандра… - начал Борис, но был перебит сестрой: - Алексаша, - исправила она. – Помнишь? Меня сначала мой папа так звал, а потом ты по первое время…        Мужчина замер, но уже через секунду резко поднялся на ноги и подошёл к кровати. Присел на край с противоположной стороны от Умы, крепко обхватил пальчики Александры, поцеловал каждый и взмолился: - Скажи, что за яд дал Ионов? Я обещаю, что подниму сейчас же весь город на ноги, и мы найдём хоть какой-нибудь способ вывести всю эту дрянь из твоего организма!        Девушка заплакала, громко и навзрыд. Она высвободила руку и нежно очертила ею лицо Бориса. - Не надо. Я не хочу… Я уже ничего не хочу… - Сашка?... - Борь, у тебя я тоже хочу кое-что попросить… - вновь перебила она. – Поговори с Барсом. Скажи, что они с Элизабет достойная счастья пара. Из неё выйдет очень верная жена и любящая мать, и… она никогда ему не изменяла…        Оглядев Олесю и Бориса, Александра Тарасова поджала губы и тихо попросила: - Оставьте меня одну…Не нужно вам больше здесь находиться… - Сандра, но?... – попыталась воспротивиться Ума. - Идите, Лесь… Мне действительно нужно побыть одной…        Уже на выходе из палаты мужчина услышал голос сестры, тихий и почти убитый: «Ты – самый лучший брат, Борь… И я очень тебя люблю… Береги Леську…». В груди что-то резко сжалось. Хотелось закричать на весь мир. Хотелось, чтобы всё оказалось чудовищным сном, но вместо этого до ушей донёсся протяжный, непрерывный звук.        Сердце девушки остановилось.        Одиннадцать часов пятьдесят четыре минуты. - Она?.. – вопрос Олеси оборвался на первом же слове.        Притянув Уму к себе, Борис зарылся носом в её волосы. Жгучая солёная слеза скатилась по мужской щеке.