Спасите наши души

       Длинные гудки. Кажется, что ожидание занимает чуть ли не полчаса, прежде чем абонент решает всё же ответить на звонок. За это время человек обычно успевает собраться с мыслями, простроить диалог, а иногда этого времени достаточно, чтобы передумать и сбросить вызов. Вот только к Борису сейчас не относится ничего из вышеперечисленного. Он нервно постукивал флешкой по столу и совершенно не задумывался о том, с чего начнёт разговор и чем его закончит. Едва услышав долгожданное «Алло», Тарасов захотел возмутиться, как неожиданное восклицание ввело мужчину в ступор: - Лосось! Представляешь, я впервые поймал лосось! - Прими мои поздравления, - без особых эмоций, ответил Борис. – Ты поэтому не подходил так долго к телефону? - Надо было достать его поскорее, иначе сорвалась бы рыбка, - с улыбкой в голосе ответили ему. - Завязывай с рыбалкой, отец, - хмыкнул мужчина. – Тебе пора возвращаться. - Что случилось? – переменился в тоне собеседник. - Сандра умерла, - без долгих прелюдий сказал Борис. – Сегодня похороны.        В рубке повисла тишина. - Жаль девочку, - через какое-то время произнёс Андрей. - И это всё? – удивился Тарасов-младший. - Её уже не вернуть, а эмоциям я всегда успею предаться, - сдержанно ответил мужчина. – Что ещё? - Ионов её шантажировал. И ещё есть запись, где он угрожал «отобрать у Олеси самое ценное», там также слышен голос Анны. - Это всё косвенные улики! - Сандра записала видеообращение, в котором признаётся в том, что должна была подсыпать Уме в бокал яд по заказу Василия. Есть также запись с камеры видеонаблюдения из ресторана, где видно, что Ионов передаёт ей какое-то вещество. - Что-нибудь ещё есть? - Пока что нет… Но ты же сам знаешь, стоит только Анну прижать к стенке, как она сама тут же всё расскажет. Она испугается уже тех улик, которыми мы сейчас располагаем! - Ты действительно так думаешь? - Твоего появления в доме она испугается в разы больше, - добавил Борис. – Нельзя больше медлить! - Ты говоришь это как муж, как брат или как мой сын? – усмехнулся Тарасов-старший. - Я не понимаю твоего веселья! Ты вообще осознаёшь, что твориться в этом доме?! Насколько здесь опасно находиться нам с Олесей?! Или лосось и рыбалка доставляют тебе такое удовольствие, что ты уже забыл о нашем плане?! - Доставляют, не переживай, - рассмеялся отец. – Но я ничего не забыл. Я просто диву даюсь, как ты прикипел к этой девочке… - «Эта девочка», как ты выразился, моя жена и самый дорогой мне человек из всех, которых я знаю, поэтому будь добр выключи это шутовское поведение и возвращайся в имение! - Я вернусь, ты не переживай… Ты уже придумал, что скажешь Олесе? Как объяснишь ей всё это?        Тарасов-младший устало потёр переносицу. Он страшился этого разговора, ведь его исход был заранее ему известен – Ума не поймёт, она не примет всей правды. - Я не хочу, чтобы она знала всей правды. - Ей придётся её узнать, - незамедлительно ответил собеседник. – Этот спектакль скоро закончится, и ей придётся узнать свою роль в нём… - Попробуем обойтись только той ролью, которую она играет в моей жизни. - Борис,.. - Поговорим об этом потом! – не дал договорить ему мужчина. - Может быть, лучше сейчас? – неожиданно услышал он позади себя. – Мне тоже интересно.        Не предусмотрел. Не убедился, что дверь закрыта на замок. Уманова стояла на пороге и внимательно смотрела на своего мужа. Она не присутствовала с начала разговора, подошла только несколько секунд назад, как раз когда речь зашла о неизвестной ей правде. - Я перезвоню, - тут же сказал Борис отцу и отключился. - Только не нужно врать, - попросила Олеся, внимательно смотря в глаза мужчины. – О какой правде я не должна знать?        Тарасов собирался подойти к Уме, как девушка сделала пару шагов в сторону, не давая тем самым к себе приблизиться. - Правда об Анне и Василии, - «сдался» Борис. - Я не знаю о них что-то ещё? - Есть детали, - уклончиво ответил он. - Ну так расскажи мне о них! - Лесь, давай не сейчас, - взмолился мужчина. – Дай мне время, и я всё тебе расскажу, ты всё узнаешь! Обещаю! - Как же мне это надоело… Все эти тайны, загадки. Я чувствую себя какой-то героиней Агаты Кристи! Когда это всё наконец-таки закончится?! - Скоро… Поверь мне… - Заметь, ты всегда мне это говоришь! – вспылила Ума. – Ты всегда просишь, чтобы я тебе поверила! Что ты от меня скрываешь?! Что недоговариваешь?! - Поговорим, когда ты успокоишься, - грубо сказал Тарасов. – Нам пора ехать. Ты готова?        Ничего не ответив, Олеся вышла из кабинета. В гостиной уже стояли Джерри с Лилией - дворецкий заботливо поддерживал миссис Слейз под руку, чувствуя состояние женщины на протяжении этих двух дней. Она очень много плакала и незаметно для хозяев дома принимала успокоительные таблетки. Смерть девушки изрядно выбила её из колеи.        Дорога до кладбища, что располагалось на противоположном конце Лондона, заняла около часа. Всё это время в салоне машины стоял абсолютная тишина, прерываемая лишь редкими всхлипываниями домработницы. Джерри, который обычно выглядел непоколебимым, на сей раз тоже мял зажатый в руках платок, он часто поджимал губы и отворачивался к окну – очевидно, пытался из последних сил сдержать все эмоции в узде.        Олеся смотрела перед собой, лишь изредка поворачиваясь к Борису. На его лице не отражались никакие эмоции, они будто вновь спрятались за непроницаемой маской, и лишь натянутые напряжённые мышцы выдавали состояние мужчины. Ума знала, что эти две ночи он почти не спал – просыпаясь, она обнаруживала его половину кровати пустой. Тарасов подолгу находился в комнате Сандры, иногда перед ним стояла бутылка коньяка или водки, но чаще всего – фотография улыбчивой сестры. Олеся ни разу не обозначила своё присутствие, лишь потом, когда он вновь оказывался рядом, она прижималась к нему всем телом и крепко-крепко, насколько позволяли силы, обнимала.        Остановив машину на подъездной аллеи, Борис повернулся к жене. Их взгляды пересеклись, но никто не сказал ни слова – они были лишними в эту минуту.        С Сандрой пришли проститься только восемь человек, среди которых была и Анна. Где всё это время находилась женщина, Уманова даже не могла предположить – последний раз они виделись на том злополучном «празднике» в ресторане, в больницу Тарасова не поехала, да и домой после этого тоже не вернулась. При всей своей нелюбви к Анне, Олеся вдруг ощутила резкое желание поддержать её. Мать была убита горем, непрерывно плакала, дрожала, несколько раз она протягивала руку к закрытой крышке гроба, но каждый раз бессильно опускала её вниз.        Аккуратно расцепив их с Борисом ладони, Ума поднялась со своего места и под непонимающий взгляд мужа подсела к Анне. Женщина сначала удивилась, подняла на Олесю заплаканные глаза, а потом доверчиво уткнулась ей в плечо и разрыдалась вновь. Всю церемонию они просидели обнявшись, девушка успокаивающе гладила Тарасову по голове, хотя порой приходилось смахивать и свои слёзы. Уманова чувствовала на себе взгляд супруга, он буквально прожигал её спину, но девушка едва ли могла объяснить ему причину своего поступка. Такие желания не объясняют и не оправдывают. В эти минуты прощания, под молитвы, звучавшие из уст священника, кажется, стёрлись все прежние обиды, улетучилась вся ненависть, уступив место каким-то другим, более важным сейчас чувствам. - Если бы я только могла знать, что всё так закончится… - прошептала Анна, возлагая цветы. – Я бы всё сделала по-другому. - Что бы вы сделали по-другому? – едва слышно поинтересовалась Леся, но женщина так ничего и не ответила.        Обернувшись в поисках Бориса, Уманова неожиданно увидела одинокого мужчину. Сначала девушка едва ли поверила своим глазам, и лишь приглядевшись, убедилась, что зрение её не подвело. Андрей Снежный. Он сидел на задних рядах, в тени массивного дуба, держа в руках огромный букет красных роз. Барс не торопился подойти к свежей могиле, усыпанной цветами; Андрей о чём-то думал, во всяком случае, его взгляд был направлен вдаль, и смотрел он явно не на свежее выгравированные даты, а куда-то сквозь них. В его застывших глазах плескались невыразимые горечь и отчаяние, которые пугали даже на расстоянии, и сложно было даже представить, что творилось на душе у мужчины. Ещё несколько дней назад он кричал на Сандру, осыпая её неприятными выражениями, а сегодня… скажи, что этот глупый поступок остался в прошлом, что ту единственную их ночь он, даже будучи пьяным, запомнил до всех мелочей, в ответ услышишь невыносимое молчание...        Рассудив, что Снежному нужно побыть одному, Олеся вновь посмотрела на Анну: - Поедемте домой. Вам успокоиться нужно. -Мне нужно отдохнуть… - отвлекаясь от своих мыслей, кивнула женщина.        Приняв слова соболезнования от всех, кто пришёл проститься с Александрой Тарасовой, Борис помог Анне сесть на заднее сидение автомобиля – благо, места было достаточно, чтобы все чувствовали себя комфортно. Мужчина на задавал никаких вопросов, не проронил ни слова, даже оказавшись рядом с Умой. В этот момент в нём бушевали два противоположных чувства. С одной стороны, он понимал поступок Олеси – боль утраты объединила двух женщин, но в то же время не отпускало понимание и того, что Анна сыграла не последнюю роль в том, что произошло, отчасти именно её слепая любовь к сыну и привела к смерти родной дочери. Однако высказывать все свои мыли вслух, обвинять её в чём-либо Борис не спешил. За долгие годы он научился ждать, хранить при себе все мысли и не обнажать свои эмоции – его выдержке и терпению можно было позавидовать. - Где Василий? Почему его не было на похоронах? – разорвал тишину в салоне голос Тарасова. - Я не знаю, где он, - ответила тихо мать. – Он уехал из ресторана вслед за скорой, больше я его не видела.        Больше никто ничего не спрашивал. Обстановка была, мягко говоря, не для разговоров, а провоцировать женщину на то, чтобы услышать от неё всю правду, мужчина не стал. «Время ещё не пришло», - решил для себя Борис. - Андрею ты рассказал? – спросила Ума, когда они с мужем остались наедине. - Да. Сандра была и ему подругой… - Она его любила и мечтала совершенно о другой роли в его жизни, - устало произнесла Леся.        Притянув девушку к себе, Тарасов прикоснулся губами к её виску. - Спасибо, что рядом, - прошептал мужчина, осознавая, что поддержка жены ему необходима сейчас как никогда. - Мы справимся.        Неожиданно раздавшийся стук по ветровому стеклу, заставил пару отпрянуть друг от друга. Возле автомобиля стоял Джерри, чей вид не сулил ничего хорошего. - Что случилось? – поспешил выйти из машины Борис. - Сэр, комнаты на втором этаже открыты, вещи разбросаны, кабинет вашего покойного отца тоже перевёрнут, - сообщил дворецкий. - Ионов, - одними губами прошипел Тарасов и быстрым шагом направился в сторону охраны.        Двое мужчин сидели в небольшом здании перед главными воротами. Один из них смотрел за камерами видеонаблюдения, установленными по периметру сада, в то время как другой отдыхал на небольшом диванчике. - Кто был в доме, пока нас не было?! – с порога спросил хозяин. - Мистер Ионов заезжал, сэр. Посторонних не было, - незамедлительно ответил мужчина, чем подтвердил предположение Тарасова. - Почему не сообщили?! - Так вы не просили, - пожал плечами отдыхавший.        Выругавшись, Борис дал отмашку охранникам и покинул их комнату. Как он сразу не догадался, что при первом же удобном случае, Ионов появится в имении?! Ругая себя за свою же недальновидность, Борис зашёл дом и прямиком направился на второй этаж. Комнаты действительно оказались разгромлены – другого слова и не подберёшь. Всё, что до этого лежало в шкафах, оказалось на полу, книги были открыты, стулья валялись, а тумбочки вообще оказались перевёрнутыми. Похоже, Василий искал хоть что-то, что могло бы скомпрометировать его. - А где?.. – повернулась к мужу Уманова. - У меня, - на опережение ответил Тарасов, догадавшись, о чём его хотят спросить. - Сэр, здесь можно прибираться? – подал голос Джерри. - Чем скорее, тем лучше.        Олеся смотрела на мужчину, не отрывая глаз – чувствовала, что Борис в ярости. Он одержим идеей мести и сейчас испытывает только одно желание, к которому Ума своё отношение так и не могла определить. - Борь… - воспользовавшись тем, что их оставили наедине, Леся хотела подойти к Тарасову, но он неожиданно попросил: - Давай потом.        Быстро покинув комнату, Тарасов направился в спальню Анну. Бесцеремонно войдя вовнутрь, он увидел её стоящей у окна: - Ничего не хочешь объяснить? – жёстко начал Борис. - Что именно? – эхом отозвалась женщина. - Как Ионов узнал, когда нас не будет в доме?! – грубо спросил он. - Ты подозреваешь меня? - Я это знаю наверняка! – непоколебимо ответил Тарасов. – Не смей отпираться и говорить, что это – обыкновенное совпадение! - Я не желаю с тобой разговаривать в таком тоне! – взвилась Анна. – Сначала потрудись успокоиться, а потом уже задавай глупые вопросы! - Знаешь, а я наивно почему-то надеялся, что после смерти родной дочери, ты хоть немного изменишься, - смотря прямо в глаза женщине, сказал Борис. – Неужели ты простишь ему и это? Или твоя любовь к нему слепа до такой степени, что ты ничего более не замечаешь?        Ни одного имени, но оба прекрасно понимали, о ком идёт речь. - Как ты смеешь? - Твоего любимого сына постигнет та же учесть, что и твою дочь. Это я тебе обещаю, - уверенно кивнул Тарасов, не сводя глаз с Анны.        Схватившись за сердце, женщина с трудом смогла удержаться на ногах. - Только без спектаклей, их в нашем доме и так предостаточно, - хмыкнул Борис и оставил Тарасову одну. ***        Ночь. Самое загадочное и таинственное время суток. Она вдохновляла поэтов, писателей, будоражила миллионы умов и мало кого оставляла равнодушным. Под бледным сияние луны всё видится каким-то иным: предметы будто оживают, чудятся образы, и даже мимолётный ветерок, кажется, шепчет о чём-то. Эти удивительные странности завораживают и вдохновляют одновременно, наталкивают на мысли, рождают страхи и помогают их побеждать. Мы будто точно знаем, что всё, что было ночью, останется среди темноты, а под утро и вовсе – исчезнет.        Глаза женщины уже привыкли к полумраку, ей удавалось даже различать очертание предметов. Она старалась идти как можно тише, ни на что не наталкиваясь, ни обо что не спотыкаясь – боялась, что любой посторонний звук поставит крест на её планах. В своём собственном доме она вела себя, как какой-то вор, вынужденный осматриваться и прислушиваться. И лишь оказавшись у входной двери она хотела улыбнуться тому, что всё удалось, как пугающе знакомый голос раздался со стороны гостиной: - На улице идёт дождь… Наверное, тебе стоит взять зонт.