Спасите наши души

       Поначалу всё происходящее походило на затянувшийся розыгрыш. Казалось, что так быть не может, что это чья-то глупая, совершенно идиотская шутка! Но упрямые факты говорили об обратном. Имея в банке десятки миллиардов долларов, невозможно не нажить ни одного завистника или врага. Вот только нам всегда кажется, что этим неприятелем обязательно окажется какой-то сторонний человек, ведь близкие люди априори не могут таковыми являться! Мы холим и лелеем эту веру, а потом некоторые из нас вынуждены резко, в один момент принять жестокую правду. Быть близким отнюдь не означает быть верным. Андрей Тарасов убедился в этом, как говорится, на собственной шкуре: он был вынужден обороняться от ударов людей, которых считал родными.        В его кабинете всегда стояла фотография, на которую он частенько отвлекался, работая с документами. Улыбчивые, внешне счастливые домочадцы, празднующие день рождение главы семьи. Этот снимок был наполнен теплом и ещё совсем недавно вызывал только приятные эмоции, а теперь – скорее отвращение и грусть. Почему всё изменилось?..        Не раз обдумывая план, Андрей часто пытался представить, какую всё же реакцию вызовет весть об его кончине. Безусловно, мужчине хотелось надеяться, что это будет отнюдь не тщательно скрываемая радость, но нельзя было быть уверенным в этом наверняка. Тарасов украдкой наблюдал за женой, за сыновьями и дочерью, за их поведением и словами, и приходил, увы, к неутешительному для себя выводу: надолго скорбь не задержится в этом доме. А ведь он до последнего верил, что семья его никогда не бросит и не предаст.        Иллюзии. Такие безжалостные и, вместе с тем, наивные. Они рухнули, исчезли, растворились, не оставив за собой ни следа. Андрей всегда полагал, что умеет разбираться в людях. Опыт, что пришёл на руководящей должности, казалось бы, научил его безошибочно определять тех, кому можно доверить, а от кого напротив – следует держаться подальше. Какая-то внутренняя интуиция выручала Тарасова ни один раз, но совершенно точно подвела его много лет назад. В тот день, когда он, стоя в чёрном костюме, ответил согласием на единственный вопрос работника ЗАГСа.        И почему Андрей решил жениться во второй раз?.. Этот вопрос в последнее время слишком часто наведывался в мысли мужчины. Сидя на веранде дома в Портсмуте, он, слегка прищурившись, подолгу смотрел на линию горизонта, туда, где бесконечная синева пролива встречается с оранжево-жёлтым небом, и размышлял о причинах этого поступка. Когда-то давно, почти сорок лет назад, он пообещал совсем юной девушке быть с ней до конца своих дней, любить её и защищать, беречь семейный уют и стать тем самым принцем, который ради любимой готов победить любого врага. Ей же он поклялся принадлежать всем сердцем и всем душой, не изменять ей даже в мыслях. Это была любовь. Самая что ни на есть настоящая. Та любовь, о которой слагают стихотворения, о которой пишут пронзительную прозу. Ради этой любви не жаль было отдать даже жизнь! Но судьба распорядилась совсем иначе.        Елена Тарасова. Невысокая, с большими голубыми глазами и лучезарной улыбкой на губах. Любовь к ней вспыхнула в душе так неожиданно, что мужчина едва ли мог обуздать это чувство. По большому счёту, он и не стремился этого делать. Эта девушка, что напоминала своими манерами милого ребёнка, стала для Андрея Тарасов всем. Он с восторгом смотрел, как она играет с детишками во дворе в классики, как не ходит, а летает по парапетам у фонтанов, каждое её движение походило на какой-то удивительный танец бабочки. Ни дня он не мог прожить без её звонкого голоса, без её нежных, мягких щёк, без тепла её бархатной кожи. Каждый раз встречал её с цветами, будучи уверенным, что другого она не достойна, принцип у мужчины на этот счёт был только один – ей самые свежие и дивно пахнущие букеты, а он и без обеда может обойтись. А Лена любила Тарасова и без цветов и, прекрасно зная о том, что он вновь голоден, в ответ доставала из сумки заранее припасённые пирожки. Это было так смешно, так мило, что они никогда не сдерживали в такие минуты улыбки и называли сами себя чудаками. Но это была только их тайна: для всех остальных они были счастливой влюблённой парой, где парень может позволить себе баловать любимую без всяких трудностей. И стоило Андрею и Елене только получить заветные дипломы, как Тарасов задал самый главный вопрос, на который девушка, не раздумывая, сказала «Да». Они шли рука об руку, вместе преодолевали трудности, учились на своих ошибках, ссорились, мирились, учились жить вдвоём. Первые шаги в бизнесе мужчина делал под тихий, но уверенный шёпот жены: «У тебя всё получится». Она была его ангелом, рядом с которым жизнь играла разноцветными красками. И прозвучавшая из её уст новость о беременности стала для Тарасова вторым подарком судьбы. «Сын», - счастливая вернулась она с очередного приёма у врача. Новые хлопоты, новый этап в их отношениях – это не пугало, а вселяло уверенность в том, что впереди их ждёт всё самое лучшее. Когда родился Борька, Лена стала ещё краше и прекрасней, в её глазах плескалась огромная любовь, с её губ не сходила улыбка, она посвящала всю себя семье и всегда всем говорила: «У меня самый лучший муж и самый очаровательный сын». Андрея распирала гордость от этих слов, и он стремился делать всё, чтобы его жена не изменила своего мнения.        Но счастье оказалось мимолётным, во всяком случае, так показалось Тарасову. Он отчётливо запомнил тот день, когда ему позвонили из милиции и сообщили страшную весть - «Автокатастрофа. Погибла». Мужчина долго не мог выйти из ступора, тело словно парализовало, будто сковали его невидимыми цепями, а в голову засыпали сотни вопросов, главным из которых был – «Почему именно она?». Почему судьба, подарив ему такое счастье, решила так жестоко его отобрать? Всё рухнуло в одночасье, все радужные краски померкли. Невыразимая тоска, отчаяние и боль поселились в его душе. Он не спал ночам, забросил все дела в фирме, стал помногу и подолгу пить, потерял почти всех друзей, кто пытался вернуть его к прежней жизни. И едва Тарасов слышал эту фразу, как всегда говорил в ответ: «Без НЕЁ жизнь как прежде уже быть не может», - а за этим следовала очередная рюмка. После смерти Елены мужчина даже впервые повысил голос на своего девятилетнего сына, никогда прежде этого не случилось. Он отказывался слушать ребёнка, отмахивался со словами «Я знаю меру», но маленький Боря Тарасов едва ли верил своему отцу в такие минуты.        Как-то незаметно в эти трудные для Тарасовых времена в их жизнь постепенно вошла Анна, тогда её фамилия была ещё Чистякова. Женщина подолгу находилась рядом с Андреем, иногда разговаривала с ним, но чаще молчала, видя состояние мужчины. Никогда не шла с ним на конфликт, прибиралась по необходимости и почти всегда находила слова, чтобы отговорить его от покупки ещё одной бутылки. Борис тогда был ей благодарен, он хорошо стал к ней относиться, хотя раньше частенько ревновал её к отцу, говоря во всеуслышание, что «его мама лучше». Даже подружился с её детьми – Сашкой и Васькой – они хоть и были младше него на несколько лет, но парень всегда играл с ними и в казаки-разбойники, и в догонялки, жмурки.        Неизвестно, что подтолкнула Андрея Тарасова жениться во второй раз. Даже во дворце бракосочетания, он прокручивал в мыслях обещания, данные Елене. Чувства к ней никуда не ушли, он продолжал её любить, но, возможно, желание чувствовать рядом с собой кого-то побудило его сделать предложение ещё раз. Анна была весьма неплохой женщиной, долгое время она была секретарём-референтом Тарасова. Предыдущий её брак, по словам Чистяковой, был неудачный: муж часто выпивал, допился до такой степени, чтобы пришлось вызывать врачей, но те не смогли спасти мужчину. Она осталась вдовой с двумя маленькими детьми на руках. И вроде бы жизнь наладилась, солнце вновь засветило, появилось ощущение того, что жизнь наполнилась каким-то смыслом. Теперь помимо уже взрослого Бориса в доме появились ещё двое детей – Александра, которая всегда говорила, что она Тарасова, и Василий, который так и не смог принять отчима и по наступлению четырнадцатилетия уверенно заявил, что оставляет фамилию Ионов. Андрей это принял и никогда не ставил сей желание в упрёк парню, в конце-то концов, внешне их отношения были относительно нормальными, а все обиды списывались на переходный возраст.        Вспоминая своё прошлое, Тарасов тщетно пытался отыскать тот момент, когда всё пошло наперекосяк, когда семья стала разваливаться, когда в их дом пришли разлад и какая-то антипатия друг к другу. Не за что было ухватиться, обрывков воспоминаний не хватало, чтобы найти причину происходящего. И только Борис, а точнее его собственное расследование, помогло разобраться в происходящем. Оно стало тем самым спусковым механизмом, которое и положило начало третьему заключительному акту в большом спектакле под названием «Жизнь». В один из вечеров, глядя на общую фотографию улыбчивых домочадцев, что стояла на рабочем столе в золотой рамке, мужчина грустно усмехнулся: «Чтобы выжить, надо погибнуть». Поначалу от этой мысли тело Андрея покрывалось мурашками, сложно было представить свои дальнейшие действия, но день ото дня план наполнялся деталями, становился всё более осмысленным. Не осталось в нём места для эмоций, вместо них – скупой расчёт.        Казалось, в своём плане Борис и Андрей предусмотрели всё. Не должно было возникнуть никаких лишних жертв, никаких непредвиденных обстоятельств. Но они ошиблись. Ошиблись, решив, что им позволено всё, что они вольны распоряжаться судьбами других людей. Ценой этой ошибки стала дорогая дочь и любимая сестра – первая, кто стал жертвой большой игры. Судьба сыграла с ними злую шутку и жёстко вернула их в реальность. Какой бы властью не обладали эти два человека, но роль распорядителя в этом мире отведена только Одному.        В то же мгновение, как весть о смерти Александры дошла до Портсмута, весь план полетел к чёрту. Он тут же забылся, стёрся из памяти, будто его никогда там и не было. Для Тарасова это стало своеобразной каплей, которая переполнила чашу ожидания. Она не должна была погибнуть. Пожалуй, единственный человек, который вообще не должен был пострадать от всех этих опасных игр. Эту девочку Андрей полюбил сразу же – мечта о дочери с давних лет теплилась в его душе, и с появлением в доме этого ребёнка, мужчина тут же испытал небывалое чувство счастья. Он относился к ней как к родной, из-за чего двенадцатилетний Боря один раз даже объявил ему недельный байкот. Это был так по-детски, что с трудом получилось объяснить мальчишке, что все дети занимают в сердце отца равное место. Даже для Ионова, который никогда не проявлял к отчиму симпатии, нашёлся в нём уголок. Сандра, на удивление, оказалась полной противоположностью родному брата. Девочка приняла новую семью, не обижалась на мать, и быстро поладила со временем с новым старшим братом. Алексашка всегда была искренней и озорной, отчего Андрей часто обращался к ней «Моё маленькое солнышко». Она выросла настоящей светской леди, была изящна и прекрасно владела манерами высшего общества. Конечно, сложно было назвать её примером для подражания, газетёнки любили приписывать ей многочисленные связи, не стеснялись называть её стервой, и Тарасов-старший поначалу даже судился с такими изданиями, защищая честь своей дочери, но в один из вечеров Александра зашла к нему в кабинет и настойчиво сказала: «Не надо. Пусть они думают обо мне, что хотят. Главное, что моя семья знает, какая я на самом деле». Мужчина кивнул, глядя на эту не по годам взрослую девушку, хотя сей утверждение, конечно, было преувеличением: Андрей и Борис знали о Сандре многое, но вот Анна и Василий частенько верили всем слухам. Одна не упускала возможности лишний раз вспылить: «Ты позоришь нашу фамилию!», - и девушка не стремилась переубеждать мать, а другой – просто отпускал в её адрес глупые шуточки. Сначала, Сандра научилась просто не обращать на всё это внимания, а потом стала по необходимости показывать миру коготки. И пропорционально тому, как отношения в семье ухудшались, статус «стервы» в обществе постепенно укреплялся.        Она должна была жить. И новость о смерти Александры острым ножом вонзилась в сердце Андрея. Он испытал то же, что и много лет назад – боль утраты и удушающее чувство отчаяния. Осушив бутылку коньяка, Тарасов твёрдо решил вернуться. Он корил себя за то, что не сделал этого раньше: можно было бы объявить семье о своём «воскрешении» сразу же после покушения на Ивана Булатова, но Тарасов-страший не пожелал этого. Предпочёл отсидеться на берегу пролива в неприметном местечке под названием Портсмут. Эгоизм? Возможно. Но Андрей предпочитал слово «план».        Однако поздно вечером, набирая хорошо знакомый номер, это слово не возникло даже на периферии запутанных мыслей мужчины. - Пора.        Одно слово, которое не вызвало у собеседника никаких вопросов. Он знал, что когда-нибудь это случится, что настанет тот момент, когда почитаемый многими Андрей Тарасов решил вернуться в своё имение. Но мужчина на другом конце провода всё равно встрепенулся: страшно было даже помыслить, чем закончится возвращение этого титана международного бизнеса и искусного игрока на арене жизни для одной совсем молодой ещё девушки из странной и загадочной России. - Во сколько? - В полночь я должен быть в доме.        Всё обговорено. Дорога известна. И лишь тишина, звенящая и оглушающая, что стояла в салоне дорогого автомобиля наводила на Андрея не самые лучшие ощущения. Какой будет встреча с Анной? Каким окажется их разговор? Шестое чувство подсказывало Тарасову, что он не ошибся со временем, что он столкнётся с женой до того, как первые лучи солнца появятся над линией горизонта. Исходя из сложившейся ситуации, она не решит оставаться дома, скорее всего, захочет сбежать, и тогда окажется в ловушке, искусно подстроенной законным мужем.        Машина въехала на территорию загородного имения Тарасовых без всяких трудностей, охрана была прекрасно осведомлена об имени её владельца. Сегодня Андрею было только на руку, что окна спальни Анны выходят на задний дворик, и женщина никак не узнает о нежданном госте. Не став подъезжать близко к входу, водитель остановил автомобиль на середине подъездной аллеи. - Спасибо за помощь, друг! – похлопал по плечу мужчину Тарасов. - Не разрушь всё то, что так дорого для твоего сына, - только и услышал в ответ он.        Покинув тёплый салон, Андрей оказался под мелкими каплями дождя, вдохнул полной грудью свежий ночной воздух и огляделся по сторонам. Всё знакомое, но в то же время какое-то чужое. Помнится, как только они переехали в этот дом, он лично делился своими соображениями с дизайнером о том, какой должна быть территория участка, где стоит разбить сад, где соорудить беседку, а где оставить место под деревья. Один раз даже собственноручно взялся за лопату и посадил сосну, вот только она не прижилась, и через пару лет садовник был вынужден выкорчевать хлипкий ствол.        Войдя вовнутрь дома, Тарасов убедился, что в помещениях царит тишина. Он обвёл взглядом просторный холл, поправил сползшую на один бок картину, что висела на стене. Анна давно предлагала выбросить это полотно, оно не представляло художественной ценности, зато часто падало, пугая женщину громким звуком. Борис противился этому, исходя из каких-то своих соображений, в то время пока Андрей предпочитал не вмешиваться в этот совершенно несерьёзный конфликт. Грустно усмехнувшись, мужчина сделал шаг в сторону кабинета. Провёл пальцами по ручке двери и слегка нажал на неё, подталкивая вперёд.        Комната была погружена во тьму. Шкафы с книгами, кожаный диван, семейная фотография – всё было на своих местах. Подойдя к столу, Тарасов включил лампу и тут же сморщился. Свет больно ударил по глазам, из-за чего Андрею пришлось вновь нажать на кнопку. Только что зажжённый свет мгновенно погас. Так было намного комфортнее. Сев на кресло, мужчина бросил взгляд на стопку газет и журналов, что лежали на самом углу стола, грозясь вот-вот свалиться на пол. Последние несколько месяцев любая периодика вызывала на губах кривую улыбку. После своей «смерти» он не раз натыкался на первые полосы, где журналисты, не жалея эпитетов, расписывали место кончины влиятельнейшего человека. Они брали интервью у мнимых друзей бизнесмена, общались с представителями высшего слоя английского общества, и каждый респондент не упускал возможности сказать, каким замечательным и душевным человеком был мистер Тарасов, самые смелые даже придумывали какие-то забавные истории, где фигурировал «покойный». Так чудно́! Особенно, когда читаешь и знаешь, что с этим «близким» человеком ты перекинулся лишь парой слов на ужине в честь чьего-то дня рождения. Что эти «друзья» знают? Разве что только способы привлечения внимания репортёров к себе, но уж точно не «своего замечательного друга». Однако уже через пару дней после похорон вся шумиха улеглась, и спасибо за это стоит сказать Борису, который нашёл слова, чтобы убедить влиятельные издания перестать публиковать материал, касающийся их семьи. С того дня не было больше упоминаний о загадочной смерти Андрея, ушли с полос и все сопутствующие фотографии – тема исчезла со страниц также неожиданно, как и появилась на них, и Тарасов-старший был этому несказанно рад.        Мужчина не стал долго задерживаться в кабинете. Находясь в нём, он ощущал какой-то дискомфорт, словно это помещение никогда не принадлежало ему, а было чьим-то чужим. Андрей прошёл в гостиную и замер у большого центрального окна. Стрелки стоящих часов показывали почти час ночи. Неужели он ошибся, и стоило дождаться утра? Но не успел Тарасов развить свою мысль, как с верхних ступенек лестницы послышался какой-то шорох. Андрей отошёл в ту часть комнаты, куда не попадал свет, льющийся со двора. Он сел в кресло и с волнением посмотрел в сторону холла.        Анна старалась не шуметь, почти кралась к выходу, держа в руках небольшую сумку. Женщина не была похожа на хозяйку дома, больше напоминала вора-домушника, который опасался быть пойманным. Королевская осанка сейчас сменилась какой-то жалкой пародией на образ старой больной бабушки, привычно распахнутые глаза превратились в узкие щёлочки, а плавная лебединая походка трансформировалась в какие-то резкие, нервные движения.        Едва Анна оказалась в поле зрения супруга, как сердце мужчины ускорило свой ритм. Долгие бессонные ночи в Портсмуте он посвятил тому, чтобы представить момент этой встречи. Обычно прагматичный реалист Андрей Тарасов предался фантазиям, придумывая их диалог и стиль общения. Что она сделает? Потеряет дар речи от этой встречи? Накинется на него? Пошлёт его ко всем чертям? Или просто сбежит? На каждый из вышеназванных вариантов мужчина продумал дальнейшие свои действия, но сейчас, находясь от супруги в пару метров, резко растерял все варианты. Он заволновался. Уверенный и непоколебимый перед партнёрами, жёсткий перед врагами, Тарасов вдруг почувствовал себя едва ли способным на то, чтобы сохранить хоть какое-то самообладание.        Понимая, что медлить больше нельзя, что через два шага Анна окажется уже за пределами дома, мужчина едва слышно произнёс: - На улице идёт дождь… Наверное, стоит взять зонт.        Вот и всё.        Две небольшие фразы. Они вышли какими-то насмешливыми и презренными.        Услышав голос, Анна резко остановилась. Даже в полумраке Андрей заметил, как женщина встрепенулась, как сию же секунду её дыхание участилось. Сумка выпала из изящных рук. Тарасова была не в силе контролировать своё тело, которое будто впало в оцепенение. Она не делала попыток пошевелиться, смотрела куда-то перед собой и, кажется, вообще выпала из реальности.        Сколько прошло времени с того момента, никто не знал. Оно будто бы остановилось, перестало существовать для этих двух людей.        Осознание происходящего не сразу дошло до женщины. Сначала непонимание, потом первая реакция, первая догадка о том, кому может принадлежать этот голос, недоверие самой себе, но затем, когда сознание прояснилось, когда сторонние мысли растворились в пучине происходящего, неописуемый ужас захлестнул Тарасову изнутри. Медленно повернувшись в сторону источника голоса, Анна с неприкрытым страхом в широко распахнутых глазах посмотрела на «погибшего» мужа. Она не была готова к этой встрече, она была уверена, что Андрей мёртв. Женщина зажала рот рукой, очевидно боясь того, что истошный крик сорвётся с её губ. На её лбу пролегли тяжёлые складки, а плечи заметно задрожали. - Т-ты? – заикаясь, спросила она, кажется, по-прежнему не желая верить в происходящее. - Извини, что живой, - хмыкнул Тарасов, вставая напротив Анны.        «Если была бы в состоянии, то давно бы шандархнула меня по голове чем-нибудь тяжёлым за такое издевательство!», - неожиданно пришло на ум мужчины. Волнение стало понемногу отступать, оставляя место для сменяющего его безразличия. Стоя напротив супруги, Андрей искал в своей душе хоть каплю жалости или сострадания к этой женщине, но все попытки были тщетны. Ничего. Будто не родственник перед ним, а какой-то чужой, посторонний человек.        Анна по-прежнему не отводила глаз от мужа, слепо веря в то, что его возвращение окажется глупой игрой воображения. Как? Как такое возможно? Авария! Тело! Она же собственными глазами видела его обезображенное лицо, родинки на теле! Она опознала своего мужа в морге! Ответ на все вопросы пришёл слишком быстро, и истерический смех в туж секунды разнёсся по помещениям. Обман! Спектакль! Он обвёл её вокруг пальца, заставил поверить в то, что погиб, а сам даже ничуть не изменился с того дня! Будто и не было всех этих месяцев. В глазах всё та же уверенность, в выправке всё та же аристократичность, в позе хорошо знакомая напористость. В глазах только что-то изменилось, но то ли женщина не смогла понять что именно, то ли всё дело в плохом освещении. Да и какая уже разница?! - Т-ты! - между очередными приступами смеха выкрикнула она. - Я нарушил твои планы? – не обращая внимания на смех, спросил мужчина. – Знаю. Остался жив? Да, мне рано ещё на тот свет. Что ещё? – издевался в открытую, не испытывая при этом никаких угрызений совести. – Может быть, ты хочешь узнать, как так получилось? Ну, так, милая моя, сама знаешь, в каком продажном мире мы живём. - Я не верю… - всё, что вымолвила Анна, смахивая появившиеся от смеха слёзы. – Я не верю! - Я тоже долго отказывался верить в то, что моя жена - убийца. - Это не… - Не правда? – опять не дал договорить ей Тарасов. – Правда. Как и то, что ты в своё время убила мою Лену, а сейчас захотела обогатить своего любимого сына, а потом счастливо жить за его счёт… Это всё – правда. Но вот не задача-то: помирать я сам не собирался, да и Василий – далеко не первый в очереди на наследство. - Откуда ты?.. – спросила женщина, буравя стеклянным взглядом пространство перед собой. - Это уже не важно, Ань. Ваша идея-фикс провалилась, - пожал плечами супруг. – Ты всегда только и делала, что стремилась к личному благополучию и использовала для этого все методы. Даже пошла на поводу у своего сына. Хотя… - Тарасов задумался. – Наверное, я не так выразился… Ты пошла не на поводу у него… Ты решила использовать его как средство для достижения материальной выгоды! Натолкнула Ионова на мысль, что он в силах присвоить себе всё состояние, поддерживала эту веру, и даже доверила ему организацию всех убийств, но не учла одного: Василий – маменький сынок, и его игра в самостоятельность не способна была привести к нужному тебе результату. Вместо куша в миллиарды долларов вы получили гроб с телом ни в чём не повинной Александры.        Тишину гостиной разорвали негромкие аплодисменты Андрея, которые стали для Анны настоящим унижением. Не привыкла она так падать. - Ты ничего не понимаешь!! – взвилась Тарасова, набросившись на супруга с кулаками. Она била его по груди, рукам, плечам, но сыпавшиеся удары слабели с каждой новой порцией. Силы женщины стремительно убывали, а вскоре она и вовсе разревелась, спрятав лицо в своих ладонях. – Я не хотела! Я никогда не желала зла Сандре!! Ты знаешь, что такое терять дочь?! Ты знаешь, что чувствует мать, которая хоронит своего ребёнка?! Тебе этого не понять! Тебе неизвестна сила любви! Да!! Я хотела, что мои дети были счастливы, ведь ты оставил их ни с чем! Никогда не занимался их воспитанием, никогда не хвалил их за пятёрки в школе!! Они росли без твоего участия! Ты заботился о благополучии только одного человека в этом доме: Бориса!!! Только ему твоя любовь!! Только ему твоё уважение!! Только ему успешное будущее!! А Сандра и Василий?!! Чем они хуже?!        Анна кричала. Захлёбывалась в собственных же слезах и истерично кричала. Её голос отражался, кажется, эхом по всему дому и, одновременно с этим, больно отдавался в груди мужчины. - Я всегда ставил их в равные условия, и тебе об этом прекрасно известно, - кивнул Тарасов. - «Равные условия»?! Что ты называешь «равными условиями»?! Кому руководящий пост в компании? Борису! Кому наследство? Борису! Это ты во всём виноват!! Ты!!! Ты убил Сандру! Ты уничтожил моего мальчика! Ты во всём виноват! Я ненавижу тебя!! Я тебя не-на-ви-жу!!! Мразь!! Подонок! Сволочь!        Целый поток непечатных слов обрушился на Тарасова-старшего. Он не стремился перебить супругу, не закрывал ей рот. Стоял напротив женщины, молча принимая весь шквал негатива. В её глазах плескалась ярость – она наконец-то выбралась наружу, будучи скрытой от посторонних долгие годы. Всё, что много лет таилось в дальних уголках её души, теперь стало известно миру. - Признайся честно, - спокойно попросил Андрей, - ты меня хоть когда-нибудь любила? - А ты?! Ты когда-нибудь МЕНЯ любил?! – парировала в ответ Анна. – Хоть день ты испытывал это чувство?! Всю жизнь ты относился ко мне как к какой-то вещи!! Никогда не ценил, не дорожил! Ты испортил мне жизнь!! ТЫ!! Каждый день я смотрела в твои глаза и видела в них не себя! Не своё отражение!! Признай наконец, что нас всегда было ТРОЕ!! Я, ты и твоя Елена!! Её фотографии в альбоме, которые ты никогда оттуда не убирал! Её портрет, спрятанный в нашей спальне!! Её сын, который ходит по дому! Да даже её имя! Оно всегда витало в воздухе!! В нашу первую брачную ночь ты назвал меня ЕЁ именем!! Не помнишь?! – выкрикнула Анна, заметив, как изменился мужчина в лице. – А я помню! Я помню ВСЁ!! ВСЁ!! Я верила, что ты сможешь забыть, полюбишь меня, но с каждым божиим днём всё сильнее и сильнее убеждалась в обратном!! Ты НИКОГДА меня не любил!! - Убирайся, - тихо, почти одними губами произнёс мужчина. - Ч-что? – не расслышала Анна - Пошла вон!! – уже громче повторил Андрей. - Да как ты?!.. - Вон из моего дома!!! – что есть мочи закричал Тарасов, указав на дверь.        На этот леденящий душу крик выбежали Лилия и Джерри, сверху спустился Борис, а следом за ним, почти на носочках, следовала Ума – муж ей велел оставаться в комнате, но она как всегда не послушалась. Они бы появились на первом этаже раньше, если бы дворецкий не остановил миссис Слейз, а Тарасов-младший – свою супругу. Женщины едва ли понимали, что творится в доме в столь поздний час, задавали вопросы, на которые мужчины не спешили отвечать, поэтому едва они оказались в гостиной, как обе впали в ступор.        Посреди комнаты, тяжело дыша, стоял Андрей Тарасов. Он обвёл взглядом появившихся, от его зорких глаз не ускользнуло, как с лица кухарки Лилии сошли все эмоции, как Джерри опустил голову, как Борис поджал губы и нахмурился, и как доселе плохо известная ему Олеся с ужасом смотрела ему под ноги.        На дорогом паркете, не двигаясь, лежала Анна Анатольевна. Её дыхание было совсем поверхностным, но никто из присутствующих не спешил оказывать ей помощь.