Спасите наши души

- Инсульт, - коротко сказал приехавший по вызову врач, как только женщину положили на каталку. – Мы увезём её в больницу. - Она придёт в себя? – сухо поинтересовался Андрей, стоявший рядом. - Пока сложно сказать наверняка, нужны анализы, - медик не стал делиться неутешительными предположениями вслух: по его мнению, жизнь в женщине придётся поддерживать специальными препаратами и приборами, самостоятельно её организм вряд ли сможет справиться. – Кто-нибудь поедет с ней?        Ответом послужило красноречивое молчание. Бросив взгляд на самого старшего из мужчин, врач попрощался со всеми и быстро покинул дом. Он каждый клеточкой своего тела ощущал гнетущую атмосферу в этом имении, чувствовал тяжёлые взгляды всех людей, поэтому не испытывал ни малейшего желания задержаться здесь даже на лишнюю секунду. Сев в реанемобиль, парень дал отмашку водителю, включился проблесковый маячок, и машина тронулась с места. Краем глаза молодой человек уловил, как в окне на первом этаже дёрнулась штора, кто-то подошёл к нему, и что-то подсказывало медику, что самым неравнодушным из всех оказался тот, кто поинтересовался здоровьем пациентки.        Андрей проводил взглядом отъезжающую карету скорой помощи. Его руки, заведённые за спину и сжатые в кулак, выдавали напряжение мужчины. Вместо столь желанного облегчения после разговора он ощутил небывалую жалость. Кто бы мог подумать, что он будет испытывать такое чувство по отношению к Анне… Той женщине, которая его ненавидела, которая отобрала у него самое ценное, которая считала своего супруга самым последним человеком на земле. Тяжело вздохнув, Тарасов-старший развернулся к домочадцам и поймал на себе наполненные страхом и непониманием глаза Лилии и Олеси. Они явно ждали объяснение происходящему от мужчин, но никто пока не торопился отвечать на немые вопросы.        Уманова, не выдержав столь давящей тишины, резко поднялась с дивана и скрылась на кухне, не забыв закрыть за собой двери. Она словно хотела спрятаться от увиденного. Налив полный стакан воды, девушка поставила его перед собой, но не спешила делать глотки. Вместо этого облокотившись руками о столешницу, она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Сердцем чувствовала, что сегодня ей предстоит узнать слишком много, и не было никакой гарантии, что эта информация окажется приятной. Звук раздвигающихся шторок дверей заставил Уму едва заметно вздрогнуть. Послышались неторопливые шаги. Почему-то не было сомнений, что это – Борис. Обернувшись, Олеся убедилась, что не ошиблась – на расстоянии вытянутой руки перед ней стоял Тарасов-младший. - Ты знал? – тихо спросила Уманова, желая подтвердить свои мысли. - Знал, - кивнул он, не сводя с девушки глаз.        Кажется, мужчина пытался предугадать её дальнейшие вопросы и движения, и даже не пытался скрыть этого. Но у него не получилось. Олеся больше ничего не спрашивала, приходя к выводу, что ей сейчас безумно хочется занять позицию страуса: спрятать куда-нибудь голову и ничего больше не слышать и не видеть. - Скажи что-нибудь, - не разделив молчания, попросил Борис. - Что сказать? – хмыкнула девушка. - Например, о чём ты думаешь сейчас? - Думаю, что в Питере сегодня должно быть солнечно… - отчасти это было правдой, Ума действительно почему-то на мгновение вспомнила свой родной город. - А ещё? – сбитый с толку, продолжал вопрошать Тарасов. - О страусе подумала, - едва заметно улыбнулась Леся. - Я серьёзно! – устав от таких ответов, чуть повысил голос Борис. - Да и я не шучу… О чём я по-твоему должна думать? - Лесь, или ты меня за дурака держишь, или тебе реально пора в детсад… - устало произнёс мужчина. - Тогда иди в свою взрослую компанию, а меня оставь в покое! - начала выходить из себя Ума.        Тарасов не сдвинулся с места. Он ждал ответа. Любого. Он нужен был ему, как воздух. Борис не сомневался, что Олеся уже догадалась о том, что он вынужден был её обманывать долгие месяцы, какой именно правды ей недоговаривал, что скрывал. Остались лишь детали, но общая картина всё равно сложилась перед её глазами. Во всяком случае, так полагал супруг. - Мне нужно время, - всё же ответила Уманова и поспешила покинуть помещение.        Ударив кулаком об стол, Борис с шумом втянул в лёгкие воздух. Он понятия не имел, как строить дальнейший разговор со своей супругой, как рассказать ей всё, что вынуждало его врать. Страх быть непонятым – вот что испытывал Тарасов в данную минуту. - Ты должен ей всё объяснить, - раздался голос отца за спиной. - Она не станет сейчас слушать, - помотал головой Борис. - Если любит, выслушает и поймёт. - Поймёт? Что она поймёт, если я сам уже ни черта не понимаю! – вспылил мужчина, посмотрев в глаза родного человека. – Всё так закрутилось, что уже не разобрать, где ложь, а где правда! - Она дорога тебе? – в лоб спросил Андрей, прервав речь сына. - Самое дорогое, что у меня есть, - без колебаний ответил Борис. - Вот тебе самая главная правда.        Тарасов-младший прищурился, а затем быстрым шагом вышел из кухни. Отец прав: он должен ей всё рассказать, любовь не может соседствовать с ложью и с недоверием. Хватит уже испытывать её нервы и терпение, хватит таить этот чёртов план! Пора обнажить чувства.        Оказавшись в спальне, Борис, к своему удивлению, увидел комнату пустой, заглянув в ванную, вынужден был убедиться, что Умы нет и там. Единственное предположение, что Олеся у себя, мужчину вовсе не порадовало. К тому же, надавив на дверь, он обнаружил её закрытой. Девушка была внутри, но видеть кого-либо, очевидно, не желала. - Лесь, открой. Нам надо поговорить, - постучав, попросил Тарасов.        Ни единого звука не раздалось из комнаты. - Я знаю, что ты там! Мне нужно многое тебе объяснить! - Не сейчас, - донесся в ответ приглушённый голос. - Ума, прежде чем сделать какие-то выводы, дай мне возможность объясниться! – продолжал стучать Борис. – Открой уже эту дверь! - Пожалуйста, уйди! - Леся! – со всей силой обрушил кулак на деревянную поверхность. – Я вышибу её к чёртовой матери!! - Если ты меня хоть немного уважаешь, то сейчас же уйдёшь и дашь мне побыть одной.        Не крича и, кажется, совершенно спокойно произнесла Уманова, отчего мужчина едва ли не взвыл. Своей просьбой она поставила его в тупик. «Если уважаешь…», - эхом отдавалось в голове Тарасова. Казалось бы, что сложного сейчас сходить к дворецкому и взять у него все ключи от этого дома, но эта фраза... Он не может предать Олесю, не хочет, чтобы она думала о нём ещё хуже, чем он есть на самом деле. Он её уважает, её желания, её мнение. Именно это заставило Бориса сделать шаг в противоположном направлении от её комнаты. - Не захотела слушать? – спросил Андрей, едва сын показался на первом этаже. - Нет, - подтвердил он, садясь в свободное кресло. – Вот чёрт! Она сейчас там надумает, Бог не весть что, так её потом черта с два переубедишь! - Олеся рассудительная девушка, - покачал головой мужчина. – Она всё поймёт. - Не тебе говорить о том, насколько она рассудительная! – понемногу выходил из себя Борис. - Я согласен с вашим отцом, - подал голос молчавший до этого Джерри. – Олеся – очень хорошая, она не фантазёрка. - Держи своё мнение при себе, – шикнула на дворецкого Лилия. - Ли-иля, - с улыбкой протянул Андрей. – Как же я по тебе скучал… И по твоим самым вкусным пирогам тоже! - Сэр, как же так получилось? – осторожно спросила женщина. – Я ведь была на похоронах, видела гроб… - Прости меня, мы не могли тебе сразу же рассказать всей правды, - потупился Тарасов-старший. - Я знаю, что ты долго оплакивала меня по ночам, и я действительно перед тобой очень сильно виноват… - А ты ведь мне сегодня не звонил, - вслух размышлял Борис, скрестив руки и подняв на отца взгляд. – Как ты здесь оказался? На такси? - Ну зачем же, - замешкался Андрей. – В нашу тайну был посвящён ещё один человек...        Беглый взгляд Тарасова-старшего в сторону дворецкого избавил мужчину от необходимости озвучивать продолжение. «Кто бы мог подумать!», - мысленно воскликнул Боря, не сдержав усмешку. - И ты это скрыл от меня, - констатировал он. – Позволь узнать, почему? - Джерри ведь не только наш дворецкий, он и мой хороший друг, - рассмеялся Андрей. – А ещё замечательный партнёр по шахматам, который не боится объявлять своему работодателю шах и мат. - Всё равно мог бы мне сказать! - Смотрю я на тебя, Борь, и вижу перед собой маленького мальчика, - с теплотой в голосе говорил отец. – Хотя по поступкам вроде успешный, состоятельный, влюблённый мужик… - Ладно, оставим лирику на потом, - серьёзно произнёс Тарасов-младший, оставив услышанное без ответа. – Что планируешь делать дальше? - А ничего! – к удивлению двоих людей сказал Андрей. – За эти месяцы я столько переосмыслил в жизни, что, считайте, новым человеком стал! Да и формально меня уже в живых-то нет! - Это не проблема, ты же знаешь… - Не хочу, Борь, - признал Тарасов, посмотрев в глаза сыну. – Устал. - Отец, ты просто расклеился, тебе вновь нужно войти в колею и, вот увидишь, вновь появится азарт, желание работать и развивать своё детище! - Я всю жизнь развивал это детище, а в итоге…        Поднявшись с дивана, Андрей отошёл к окну и раздвинул шторы. Рассвет. Давно он не встречал его в этом доме, скучал по залитым солнцем комнатам. На лице Тарасова-старшего отразилась грустная улыбка, которая быстро спряталась за маской отрешённости. - Мне нужно поговорить с этой девочкой самому, - неожиданно произнёс мужчина, разворачиваясь в сторону лестнице. - О чём? - Я должен посмотреть ей в глаза.        Ничего более не говоря, он поднялся наверх. Спальни Анны и Андрея, Василия, Александры, Бориса. Дальняя комната обычно пустовала, поэтому стучать в эту дверь было крайне не привычно. - Я же сказала, что хочу побыть одна! – раздался недовольный голос девушки. - Олеся, это Андрей Тарасов. Я могу с вами поговорить?        Пару секунд стояла тишина, а затем послышался звук отворяющегося замка. Девушка лишь повернула защёлку, но дверь всё же не открыла. Расценив это как согласие, мужчина несмело вошёл в комнату. Растворяющийся в первых солнечных лучиках полумрак не наводил мыслей на то, чтобы переключить рубильник. В спальне всё было убрано, что Тарасов невольно задался вопрос, а жил ли здесь кто-нибудь последние несколько дней, или нет? Ответ, конечно, был хорошо ему известен, но всё-таки окончательное понимание того факта, что перед ним сейчас стоит не кто-нибудь, а жена его сына, до сих пор не пришло. - Можно, я присяду? – спросил он девушку, стоящую у окна. - Садитесь, - небрежно пожала она плечами, даже не обернувшись.        В комнате вновь воцарилась тишина. Андрей украдкой поглядывал на Уманову, пока её взор был обращён куда-то на улицу. Невольно вспомнил Михаила – её отца. Чем-то они были похожи, возможно, чертами лица и манерами. Он был таким же импульсивным, но в то же время рассудительным. Тарасов всегда удивлялся, как эти два качества сосуществуют в человеке. Тёмные волосы и карие глаза Олеся, очевидно, тоже унаследовала от папы. - Вы, кажется, собирались о чём-то поговорить? – вывела она Андрея из размышлений. - Я догадываюсь, что в твоей головке сейчас крутится слишком много вопросов, - не громко произнёс Тарасов. – Ты боишься всей правды, боишься разочароваться в Борисе, боишься почувствовать себя игрушкой в его руках, да и просто не знаешь, что делать во всей этой ситуации… - Вы не можете этого знать, и не нужно пытаться лезть ко мне в голову! – резко оборвала его Ума. - Я и не планировал, просто это мои предположения, - улыбнулся мужчина. – Вот всяком случае, будь я на твоём месте, то, наверное, испытывал что-то подобное. - Смею заметить, на ЭТОМ месте я оказалась по ВАШЕЙ воле. - Я пришёл, чтобы всё объяснить. - Тогда я вся во внимании! – чуть нервно сказала Олеся. - Я знал твоего отца, Уманова Михаила Владимировича, - словно специально, для убедительности уточнил Андрей. – Мы с ним познакомились ещё в Питере, когда он пришёл ко мне в фирму устраиваться в охрану. Тогда были тяжёлые времена, в полиции почти невозможно было заработать, платили копейки, которых не хватало для нормальной жизни. Он очень сильно любил твою маму, стремился покупать для неё всё самое лучшее, да и Оля души в нём не чаяла, - улыбнулся мужчина. – Они были такой красивой парой, что я всегда ими восхищался. Так, о чём это я?.. Ах, да… Служба в разваливающемся государстве почти не приносила дохода, тогда Мишка и пришёл ко мне. Моя компания только подымалась на ноги, обретала имя, репутацию, но отрасль оказалась весьма прибыльной, на тот момент это была достаточно свободная ниша, которую мы заняли первыми. Естественно, у некоторых возник большой соблазн прибрать её у рукам, поэтому я принял решение расширить штат охраны. Твой отец стал одним из первых, кто пришёл на собеседование. Стоит сказать, у него были весьма неплохие характеристики, даже послужной список имелся. Не знаю, но я почему-то не сомневался, что на этого человека можно положиться... Он проработал чуть больше месяца в фирме, а потом я пригласил его стать личным телохранителем. Твоя мама, когда узнала, воспротивилась этому, но твой отец оказался настойчивее. - Она мне об этом ничего не рассказывала, - задумчиво, в полголоса сказала Ума. - Дослушай, пожалуйста, до конца, - вежливо попросил Андрей и, дождавшись кивка, продолжил. – В какой-то момент я перестал воспринимать твоего отца исключительно как «ходящего бронежилета», да и были мы с ним почти что ровесниками. Он был мне другом, братом, даже консультантом по бизнесу – в умении анализировать факты ему нельзя было отказать! Мы стали дружить семьями, твоя мама общалась с моей Леной, и всё было хорошо, но потом у меня в России начались проблемы, и я принял решение уехать из страны. Англия – пожалуй, лучшего места для ведения бизнеса невозможно найти… Один из партнёров настоятельно мне рекомендовал съездить и вживую посмотреть на территорию будущего головного офиса. Говорил, что словами это невозможно описать, не знаю, как чёрт меня дёрнул, но я согласился посетить Лондон и предложил Мишке съездить со мной. Оля будто что-то предчувствовала… - горестно вздохнул Андрей. – Она отговаривала мужа от этой затеи, а он тогда шутил, смеялся… В общем, не обратил на это никакого внимания: твой отец вообще не верил во всякие предчувствия и приметы... Когда в Лондон прилетели, он около часа разговаривал с твоей мамой, убеждая её, что всё хорошо. Я тогда только диву давался! Когда мы приехали на территорию будущего офиса, то вместо какого-либо здания обнаружили пустырь, причём он находился достаточно далеко от города. Я подумал, что адрес перепутали, но Мишка сразу почуял неладное. Приказал другим двум охранникам загородить меня и отвести к машине, а сам вызвался, что называется, нас прикрывать… В общем, мне повезло, я оказался в машине быстрее, чем снайпер выпустил пулю, а вот твой папа… Ему она попала прямо в сердце по чудовищной случайности…        В глазах мужчины заблестели слёзы. Он всегда испытывал нестерпимую боль, вспоминая об этих событиях, а сейчас, смотря на молодую дочь покойного друга, вдобавок к этому, ощущал перед ней ещё и огромную вину. - Я не знал, как сказать об этом твоей маме… К тому же, как оказалось потом, она была беременна. Я сообщил ей эту новость, не зная, что она носит ребёнка… Это было настоящим кошмаром… Оля заперлась в квартире, никого к себе не подпускала, бурно реагировала на всякое предложение помощи. Больше всего в тот момент я опасался за её беременность... Не знаю, что вдохнуло в твою маму новую жизнь, но в какой-то момент она вновь стала появляться на улице, гулять. Я постоянно порывался к ней подойти, но она останавливала меня буквально одним взглядом… Её глаза потухли, стали какими-то пустыми… Мне кажется, именно ты стала для неё спасением, ради тебя она заново научилась жить… Я надеялся, что когда ты родишься, всё изменится, что она подпустит меня к себе, и я смогу хоть как-то помочь ей, но… - Мама не такая, - всхлипнув, договорила за него Олеся. - Да, Оля не такая… А потом моя Ленка погибла в автокатастрофе, мне откровенно стало не до других… Я потерял с Олей всякую связь, не знал, что с ней происходит, не навещал её больше… Самому жить не хотелось. Тоже, наверное, наложил бы на себя руки, если бы не Борька… Да не обо мне речь! Когда я более-менее очухался, взялся вновь за дела, мы переехали в Лондон, и как-то всё завертелось: компания стала раскручиваться, заказчики нам стали доверять, акции в цене выросли. Конечно, потребовалось несколько лет, чтобы бизнес твёрдо встал на ноги, и, когда это произошло, я принял твёрдое для себя решение – передать пятнадцать процентов акций твоей семье. Это единственное, что я смог бы для вас сделать. - Что? – обалдела Ума, перестав на время плакать. - Да, пятнадцать процентов. Сейчас мне уже кажется, что это было плохой идей… Я разыскал твою маму, и сам, в тайне от своей семьи, полетел в Питер. Так получилось, что я появился на пороге вашей небольшой квартиры в день кончины твоего отца… Оля, на удивление, пустила меня, и тогда я впервые увидел тебя... Совсем маленькую ещё, ты так смешно бежала по коридору мне на встречу и кричала на весь дом: «Мама, а кто этот дядя?»… Я хотел взять тебя на руки, но Оля попросила тебя поиграть в комнате, а меня быстро проводила на кухню. Мы с ней больше молчали, нежели разговаривали, и это было ужасно тяжело. Я знал, что она так и не вышла замуж, еле-еле стягивала концы с концами, но Оля не жаловалась! А теперь представь моё состояние? Я в костюме, галстуке, который по стоимость превосходил ваш доход за два месяца, в лаковых туфлях, твоя мама даже не разрешила мне их снять! Господи, я чувствовал себя каким-то клоуном! А она не жаловалась… Даже ничего не просила… Я пытался представить, о чём она думает, чем вообще существует, но так и не смог этого сделать. Когда Оля увидела бумаги и прочитала написанное в них, она, не задавая мне никаких вопросов, разорвала их на четвертинки. - Почему? – спросил Тарасов, глядя на рваные кусочки документов. – Оля, я же как лучше хочу! - Мы не нуждаемся в подачках, - упрямо заявила женщина. – Нам не нужно чужое. - По-твоему, я – чужой? Я считал Мишку своим другом! Я проклинаю тот день, когда предложил ему поехать со мной! - Он сам хотел этой поездки, - вздохнув, отозвалась Уманова. – Если бы не хотел, никто бы не заставил его сесть в самолёт. - Оль, пятнадцать процентов! Да, это не заоблачные суммы, но их достаточно, что ты и твоя дочь ни в чём не нуждались! Каждый месяц тебе на счёт будут приходить неплохие отчисления, ты сможешь поменять квартиру или сделать ремонт, купить хорошую качественную одежду, игрушки Олеське! В конце-то концов, у тебя дочь скоро в школу пойдёт, ты сможешь дать ей хорошее образование в частном лицее! – настаивал Андрей, приводя весомые, с его точки зрения, аргументы. - Нам хватает на жизнь, и такие лёгкие деньги нам не нужны. - Подумай, твой муж был бы рад, если бы вы ни в чём не нуждались! - Андрюш, - Оля редко обращалась так к мужчине даже в то время, когда Миша был жив, поэтому это насторожило Тарасова. – Скажи честно, ты прилетел в Питер, чтобы откупиться? Считаешь, что этими пятнадцатью процентами ты сможешь… - Нет, Оля! – перебил её он. – У меня и в мыслях такого не было! - Знаешь что…. Уходи… Уходи и больше не приезжай к нам, - тихо попросила она, вставая из-за стола. – Я думала, ты приехал, чтобы друга помянуть, разделить со мной эту боль, а оказалось… деньги… - Оль?.. – попытался объясниться Тарасов. - Уходи, - вновь повторила она, не желая слушать ничего более.        В комнате воцарилась тишина. Но не давящая, не зловещая. Каждый обдумывал услышанное. Андрей будто вновь вернулся на двадцать лет назад – это было как вчера, разговор с Ольгой глубоко отпечатался в его памяти, всё запомнил, до последнего слова.        Олеся, слушая Тарасова с закрытыми глазами, невольно представила образ мамы. Это было в её стиле – не давать при посторонних слабины, держаться независимо и надеяться только на себя. Будучи пятилетним ребёнком, девочка навсегда запомнила слова родного человека о том, что внешние обстоятельства не сломают тебя до тех пор, пока ты сам не дашь им этого сделать. Смысл этой фразы не сразу укоренился в детском сознании, но с течением времени стал обретать всё большую весомость и влиять на поведение девочки. Что-то похожее Ума услышала позднее и от Бати, наверное, это и способствовало тому, что мужчина стал для неё вторым отцом. - Это же не конец? – подала голос Олеся, посмотрев на поникшего Тарасова. - Не конец, - подтвердил он. – Прежде чем уйти из вашей квартиры, я оставил твоей маме визитку, сказав, чтобы она со мной связалась, если всё же передумает или ей что-то понадобится. Но она не позвонила ни через месяц, ни через год. Я больше не искал способа с ней встретиться, убедить её в чём-либо. Думаю, не ошибусь, если скажу, что после этого разговора она меня возненавидела. Оля ведь действительно посчитала, что я хочу откупиться… Я бы не смог… - Я не помню, говорила ли мама что-нибудь о вас… Но я уверена, что она не испытывала к вам ненависти, она была доброй и отходчивой… - Я не знал, что она умерла… Извини… - Не стоит за это извиняться, - на глаза Олеси навернулись слёзы. - Врачи думали, что у неё обычное ОРВИ, но всё оказалось намного серьёзнее… - Мне жаль, - покачал головой Андрей. – Я узнал, что ты выросла в детском доме лишь пару лет назад... от Бори. - От Бори? – эхом переспросила Ума, пытаясь соединить между собой разные части услышанного. - Дело в том, что твоя мама до сих пор является держателем акций нашей компании. Но так как она умерла, то, соответственно, право акционера переходит к тебе, - спокойно разъяснял Тарасов. – Борис, будучи моим заместителем, не мог не интересоваться, кто вы такие, и почему вас ни разу не видели на собраниях. Я долго скрывал от него эту историю, а года три назад всё же рассказал. Не знаю, что в нём взыграло, но он твёрдо решил найти тебя! В отличие от меня, Боря более хваткий в этом плане. У него это получилось, он разыскал тебя. Но вместе с этим выяснил ещё кое-что…        Уманова, кажется, забыла, как дышать. - Два года назад он летал в Питер, планировал встретиться с тобой и всё рассказать, но вместе с этим заехал в какой-то архив, где лежали документы по делу об автокатастрофе, где погибла его мать… Я не знаю, как ему дали доступ к этим данным, но ему стал известен тот факт, что Лена погибла не при роковом стечении обстоятельств. После детальной экспертизы независимой комиссией выяснилось, что тормоза оказались сознательно кем-то испорчены. Я ему об этом никогда не рассказывал: всё равно преступника не нашли, да и мои связи ничего не сдвинули с места. Проще это было забыть, чем пытаться отыскать виновника и раз за разом возвращаться к тому страшному дню, - опустил голову мужчина. – Борька пробыл в Питере около месяца, общался с теми, кто был знаком со мной, с матерью, даже с Аней, копался в каких-то бумагах, нанял там кого-то – я не вникал в это, так что если хочешь об этом знать больше, спроси лучше у него сама. Но когда он вернулся в Лондон, ко мне на стол легла огромная папка с документами по смерти Лены. За месяц Боря сделал то, что не могли следователи за годы! Это расследование так захлестнуло его, что он, откровенно говоря, забыл о главное цели своей поездки в Россию – с тобой ведь так и не встретился? - Я бы тоже обо всём забыла, если выяснила бы что-то, что касалось моей семьи, - без сомнений ответила Ума, давая понять, что винить Бориса в этой ситуации не за что. - А я вот на него накричал за это. Он вновь надавил мне на старые раны, к тому же в тот год было ровно двадцать пять лет со смерти Лены… - Ты слепец! – не скрывая своего раздражения, прикрикнул сын. – Вместо того чтобы убедить следователя докопаться до истины, ты предпочёл забыть его!! - Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – грозно насупился Андрей. – Я любил Лену, и мне было сложно принять то, что поиски её убийцы зашли в тупик! - Даже спустя столько лет ты не можешь признаться в том, что сам лично спустил всё расследование на тормоза! При твоих-то связях и деньгах! - Боря, ты заблуждаешься! Я использовал все доступные средства и возможности, чтобы… - Перестань! – перебил его мужчина. – Я это слышал всё, и не один раз! - Тогда, что ещё ты от меня хочешь?! – взвыл отец. - Хочу, чтобы ты прочитал вот это, - кивая на папку с документами, ответил Борис. - Чтобы я вновь вспомнил всё, что происходило в те дни?! Меньше всего на свете я хочу возвращаться в это прошлое даже мыслями! - Ты боишься узнать, кто виноват в её смерти? – вслух предположил сын. – Боишься, что этим человеком окажется кто-то из хорошо знакомых тебе людей? А ты не боишься жить рядом с этим человеком и делить с ним все свои тайны? - Что ты имеешь в виду? – не сразу понял Тарасов-старший, на что намекает Борис. - Прочти, - только и ответил он. – Я думаю, ты очень удивишься, узнав правду. - Я когда углубился в эти документы, - вспоминал Андрей, смотря на Уму, - Боже, какой ужас я испытывал с каждым новым предложением! Из них следовало, что мою Лену убила… Анна. - Анна Анатольевна?! – не сдержала своего удивления Ума. - Я сам с трудом поверил в это! Но факты – вещь упрямая. Она переехала в Питер из провинции, долгое время жила в коммуналке, потом встретила какого-то мужчину из местных. Они поженились, сначала родился Васька, потом Сашка. Из документов следовало, что прожили в браке они чуть больше четырёх лет, а потом его признали алкоголиком, положили в клинику, где он и умер спустя некоторое время. Это знал и я, Аня сама мне рассказала об этом, когда мы стали близки… Но Боря копнул глубже, - усмехнулся Тарасов. – Он в Питере нашёл врача, который занимался лечением этого «алкоголика»… Короче, выяснилось, что у мужика была непереносимость, о которой знала жена и сознательно добавляла ему алкоголь в блюда и напитки. Грубо говоря, Анна споила его, а потом заплатила этому докторишке, чтобы он написал ей нужное заключение о смерти… Она стала, по сути, единоличной хозяйкой квартиры, имущества и всех денег, что накопил умерший муж.        Андрей замолчал, увидев, как на лице Умановой отразился шок. Наверное, он выглядел также, когда читал собранные документы. Мерзко осознавать, что приятный с виду и по характеру человек оказывается настоящей лицемерной и меркантильной сволочью. - Увы, на момент свадьбы я всего этого не знал, - продолжил Тарасов. – Мы поженились слишком быстро, я тогда, наверное, нуждался в ней, в её заботе, к тому же, мне казалось, что она действительно меня любит… Столько нежности в её голосе было, столько теплоты, а мне большего на тот момент и не надо было! Складывалось ощущение, что она всегда была рядом, всегда поддерживала, помогала… Да и в искренности её чувств я как-то не усомнился… Дурак! – вспылил он, поморщившись. – Она устроилась к нам офис обычным секретарём-референтом, старательная, трудолюбивая, я к ней по-доброму относился, а она в ответ не раз меня выручала, но наши отношения не выходили за рамки рабочих. Да, Лена знала Аню, я лично их познакомил, дабы не дать жене поводов для фантазий и ревности… Надо было этого не делать!.. Жаль, что мы только сейчас понимает ошибочность многих своих поступков… Аня оказалась далеко не ангелом, коим хотела казаться. Наш бывший охранник на фирме признался Борису, что она как бы невзначай интересовалась у многих, какие у нас с Леной отношения, всё ли в ладах, ездит ли она куда-нибудь со мной помимо официальных встреч. В офисе даже шутки по этому поводу ходили, а я, представляешь, не знал! - Тарасов раздосадовано покачал головой. – Она, как какая-то ищейка, была в курсе всех деталей нашей жизни! А мы тогда в Питере не за городом жили, а в новостройке, правда, охраняемой. Боря, к моему большому удивлению, нашёл и этого охранника, но со слов сына, я так понял, что он почти спился... Этому гаднышу хорошо заплатили, чтобы он молчал на следствии! Честно говоря, я вообще не понимаю, как его оставили в живых, он ведь мог в любой момент взбрыкнуть и всё рассказать… Ладно, Боря при встрече предложил ему деньги, хорошую сумму в несколько сот тысяч, за правду без всяких протоколов и свидетелей. Естественно, этот сукин сын согласился, и выложил всё: и как светловолосая женщина передала ему конверт, и как пообещала ему большие проблемы за «излишнюю информацию», и даже как какой-то паренёк зашёл поздно ночью во двор в его смену и покопался под машиной моей Лены. Следователь об этом не узнал, по его мнению, подпортить тормозную систему могли где угодно… А эта сволочь знала всё! Найти исполнителя Боре не удалось, никаких сведений о нём не было, никаких зацепок. Но, знаешь, нас с сыном это не шибко расстроило, какая разница, кто эта шваль, главное – известно имя заказчика. - И что вы сделали? – тихо спросила Ума, не представляя, как сама бы поступила в этой ситуации. - Ничего. Наш разговор с Борисом происходил не в имении, будь я там, наверняка, убил бы Аню на месте. Документы я изучал, находясь в Истборне – тайное убежище моего сына, - грустно рассмеялся Андрей. – Хотя… ты и так это знаешь… - Но как вы вынесли это? Находиться каждый день рядом с убийцей вашей жены? Смотреть ей в глаза, отвечать на вопросы? – зрачки Олеси расширились от удивления. - Опять не дослушала, - упрекнул её Тарасов. – Помимо врагов, как мне кажется, у меня ещё есть пара хороших друзей. Среди которых Джерри Смит – наш дворецкий, - сразу же ответил на немой вопрос, что мелькнул в глазах Умановой. – Сначала нас, как и с твоим отцом, связывали только рабочие отношения, но Джерри оказался замечательным человеком, мы с ним могли часами разговаривать и при этом не чувствовали какого-либо барьера, определяемого нашими статусам. Он подслушал разговор моей «благоверной» с кем-то. С её стороны, глупо, конечно, было обсуждать такое в доме, у которого всегда есть и были уши. Из этого разговора Джерри понял, что речь идёт о деньгах, которые каким-то образом должны были перейти к ней. Анна ещё слишком громко сказала, что существует две помехи, которые необходимо устранить. Долго думать не надо, о ком шла речь. Боря и я. В случае моей смерти, всё бы перешло к нему, как к прямому наследнику – единственный родной сын! Василий, Сашка – наследники второй очереди, и им бы что-то перепало только по завещанию, которого на тот момент, естественно, не было. Получается, мы с Борькой должны были стать следующими мишенями, последовательность убийств только была не ясна, – Тарасов задумался, а потом чему-то улыбнулся. – Знаешь, я никогда не верил в совпадения, но тогда мне реально стало казаться, что есть какие-то высшие силы на Свете: доказательства причастности Анны к смерти Лены, которые ввели меня в шок, а почти следом и эта новость от Джерри… - Вы ведь рассказали сыну? Как он на это отреагировал? – подала голос Олеся, перебив мужчину. - Борька импульсивен! Он был готов придушить за такое предательство. Я вообще удивляюсь, как он по возвращении из Питера, сдержался при Анне! Здравый смысл всё-таки возобладал над чувствами и не дал ему натворить делов… Когда мы с ним сели обдумывать всё это, он предложил план, суть которого проста: отвести угрозу от нас и заставить Аню ошибаться. Правда, как это сделать, никто из нас до конца не представлял… - Но ведь у вас были доказательства причастности Анны Анатольевны к смерти Лены! – нахмурилась Уманова. – Вы бы передали бы эти сведения полиции, они бы арестовали её, и вы были бы в безопасности! - Я не знаю, почему мы так не сделали… Ты права, это было бы самым верным и простым решением решить эту проблему, мне бы хватило денег, даже на то, чтобы посадить её без улик! – кивнул Андрей. – Но… Я не знаю… Может быть, какой-то дурной азарт, эта чёртова жажда мести взяла вверх… В конце-то концов, я хотел, чтобы она почувствовала себя никем, чтобы помучалась, тюрьма для неё – это слишком просто… - Вы – жестокий человек, - с сожалением произнесла Олеся и посмотрела на залитую солнцем территорию имения. – До этого я испытывала к вам что-то вроде жалости, ваш рассказ тронул меня до глубины души, но после последних слов… Я уже не знаю… - Просто ты выросла в другом мире, привыкла жить по другим правилам и, слава Богу, никогда не знала жажды денег. А Аня… она мерила ими всё – от стоимости подаренных ей подарков, до цены человеческой жизни! - Вы противоречите сами себе, - прищурилась Ума. – Пару минут назад сказали, что «тюрьма для Ани – слишком просто», - и теперь добавили, что деньги – смысл её жизни. Она привыкла к роскоши, к вседозволенности, а в тюрьме, мягко говоря, вовсе не королевские условия. Она бы не смогла там прожить и недели с такими жизненными ценностями, она бы мучилась, находясь там! - Ты не поняла, - поспешил объясниться Андрей. – Уловила суть, но так и не поняла. Да, она бы не прожила там и недели, думаю, её жизнь закончилась бы самоубийством, но я так не хотел. Слишком лёгкая смерть для неё.        Кажется, Уманова ожидала другое, более мягкое и милостивое объяснение всех действий Тарасова, но получила совершенно противоположное. Слова мужчины привели её в ужас. - Вы – эгоист, и это ещё мягко сказано! – осуждающе произнесла Олеся. – Вам было в кайф испытывать это ощущение мести! Вы могли просто засадить её в тюрьму на многие годы, и пусть она бы скончалась, но вам показалось этого мало! Вы решили довести её другим способом! Более искромётным! – выплюнула Ума. - Ты не хочешь знать, что было дальше? – спокойно поинтересовался Андрей. - Я должна хотеть?! – вспылила девушка. – Хотя да, интересно, знаете ли, узнать наконец-таки о своей роли в этом спектакле!! - Боря тебе ничего не говорил? – уточнил мужчина, сведя брови. - А должен был? – насупилась Леся. - Я думаю, тебе стоит побеседовать с ним на этот счёт, - задумчиво ответил Тарасов. – Вас связывают личные отношения, и я боюсь, что не смогу объяснить тебе всё верно. - А вы объясните, как можете! – не пошла на поводу у его слов Ума. – Мне интересно узнать, что предполагалось по вашему «замечательному» плану, и что получилось в реальности! - Ты хочешь уличить его во лжи? – с упрёком поинтересовался Андрей. – Хоть как-то подтвердить свои мысли, что Боря был с тобой не искренен? Желаешь узнать что-то, чтобы его обвинить? Знаешь, мне в бизнесе часто приходится с этим сталкиваться. И я называю это – «метод от противного», хотя у психологов вроде имеется как-то специальный термин... - К чему вы мне об этом говорите?! – сбитая столку, нахмурилась Ума. - Ты запуталась. Запуталась в том, зачем ты сюда приехала, почему ты оказалась втянута в наши семейные, по своей сути, разборки; запуталась в отношениях с Борисом, врёт он тебе или говорит правду, любит или играет. Ты внушила себе то, что тебя использовали – возможно, сделала это бессознательно, а, может, помогли близкие тебе люди из России. Ты не знаешь, что делать дальше, как себя вести, как вообще реагировать на происходящее, и не знаешь, как относиться ко мне, а точнее к тому факту, что я живой и в добром здравии.        Речь Тарасова была настолько убедительной и твёрдой, что у Олеси сложилось ощущение, будто этот мужчина заглянул ей в душу. А может быть, у неё все сомнения написаны на лице? Как, толком не общаясь с человеком, не имея о нём почти никаких представлений, получилось сделать столь правильные выводы? Ума будто увидела свой портрет в его словах, словно напротив зеркало встала. Всё описал! Без единой ошибки! - Тебе кажется, что ты стала марионеткой в наших руках, - тем временем продолжал Андрей. – Что Боря тебя просто использовал, что женился на тебе ради цели… Тебя ведь больше всего на свете сейчас интересует искренность его чувств? «И пропади пропадом все эти миллиарды, завещание, их чёртов план, главное, чтобы он был со мной честен!» - об этом ты же думаешь в данную минуту? – «считывал» её Тарасов, глядя в карие глаза. – Ты боишься, что всё окажется фарсом, и тебе придётся услышать неутешительную правду… Напрасно. Ты убедишься в обратном, как только поговоришь с Борисом, - непоколебимо произнёс Тарасов. – Мне позвать его?        Уманова подняла на мужчину испуганные глаза и тихо попросила: - Не нужно его звать… Я не готова к этому разговору… - Страх всё же поборол интерес? – усмехнулся Андрей. - Вы в своё время тоже не хотели открывать папку, в которой было имя виновника аварии, - напомнила Леся. - Но я это сделал! - И я сделаю, но позже, - решила для себя Ума. – А сейчас, извините, я хочу побыть одна.        Ничего не ответив, Тарасов ещё ненадолго задержал свой взгляд на поникшей девушке, а затем тихо вышел из комнаты. «Может быть действительно стоит подождать, Олеся уже услышала и узнала очень много», - пришло на ум мужчины, пока он спускался на первый этаж.