One whole

На следующие утро я проснулась от того, что не хватало воздуха. Капрал, видимо, решил меня использовать вместо плюшевой игрушки, которые защищали детей пока они спали, и прижал меня к своей накаченной груди в плотную. Стало неимоверно жарко, но как странно, я больше не чувствовала физического интереса к мужчине. Раньше от одного прикосновения меня бросало, то в холод, то в жар, то мурашками покрывалась, а сейчас ничего. Ничего! Возможно эта ужасная ночь сыграла своё дело и я больше никогда не захочу постельного контакта! Ура! Хотя, я рано радуюсь. Кое-как я вывернулась из цепкого захвата и стала собирать одежду, не только свою, но и брюнета. Аккуратно всё сложила оделась, взяла запасной комплект вещей разведки и ушла в душ. Отмывшись и переодевшись, я направилась в сторону столовой. Там я взяла себе чай или проще говоря их горячую мочу, потому что это не разведка, где побывала я. Пока я пила «чай» в столовой появлялись кадеты. Иногда заметив меня они пытались скрыться как можно дальше. Некоторые за своими столами косо смотрели на меня, а самые мелкие, посмотрев на меня краснели и уходили. Сначала я не врубалась из-за чего у всех такое поведение, пока мне на глаза не попалась Имир. — почему все так странно смотрят на меня? — спросила я её, когда поймала за рукав. — а вы посмотрите на свою шею и поймёте- сказала брюнетка улыбаясь и ушла. Я зашла на кухню нашла железную крышку от кастрюли и посмотрела на своё отражение. — блядь Леви! — рыкнула я, что все повара решили от меня уползти подальше. Я положила крышку и пошла к своему столику, попутно застёгивая две верхние пуговицы рубашки и поднимая воротник вверх. На меня продолжили пялиться, но уже не так открыто.

***

— Армин Артлер! — крикнула я. — я! — ответил он, отвлекнувшись и встретившись носом с землёй. — внимательней будь! — сказала я. — так точно! — крикнул блондин. Я проходила мимо Энни, которая делала вид, что её нет. — Леонхар, что ходишь без дела? По моему у нас здесь тренировка, а не прогулка в лесу. Сразись со мной- сказала я. — так точно- ответила блондинка и встала в позу. Не большой спарринг, который я назвала опытом, доказал, что на самом деле не важна сила вообще, важен опыт тренировок. Как я и думала. Энни занималась боевым искусствам с детства с помощью отца и ещё здесь, а я хоть и, занималась в прошлой жизни и здесь, у меня маловато опыта. Но как лейтенант разведки я не имела права проиграть ей. Бой слишком затянулся. Если бы я не умела тактично думать и устоять на ногах, когда она пыталась меня повалить, я бы валялась на земле окутанная позором. В итоги я смогла её повалить. Всё это время за нами наблюдали солдаты. Даже Леви вышел посмотреть. — Энни ты достаточна сильна, возможно ты сильнее меня. Но ты слишком импульсивна и молода- сказала я переведя дыхание. Она на меня злобно смотрела. Видимо ей не понравилась перспектива лежать на земле. — тренировка окончена- объявила я, отряхнулась и пошла к капралу. — позоришь меня? — спросил он. — каждый день этим занимаюсь. Разве вы не заметили? — спросила я заходя в казарму. Меня прибили к стене. — мы опять на ты? — спросил Леви. — а мы и не были на ты. Вы-мой начальник, я — ваш подчинённый. — ответила я. — то есть для тебя эта ночь ничего не значила? — спросил брюнет, проявляя злость в глазах и в голосе. — а она что-то должна значить? — спросила я, теряя смысл этого разговора. — если вы не забыли. Мы с вами солдаты и можем сдохнуть уже на следующей вылазке. Я не собираюсь реветь по вам если вы погибните и не вижу смысла реветь если умру я. К тому же вы не в моём вкусе- сказала я, вывернувшись из захвата. — и только из-за этого? — спросил он, стоя на том же месте, не смотря на меня. — а разве этого мало? По моему этого должно хватить- сказала я отдаляясь. — когда титанов не будет — что? — спросила я, повернувшись к мужчине. — когда титанов не будет, есть вариант встретиться не как начальник и подчинённый? — спросил он. Я помолчала, не понимая к чему он. — не думаю, что доживу. Обещать ничего не буду.- сказала я и ушла. Не хватало мне ещё обещать кому-нибудь выжить.

***

Спать вечером в нашей комнате я не хотела. По этому уснула на крыше казармы. Дальше день прошёл гладко и мы собирались уже уезжать. Шадис обосрал меня сверху до низу, но когда мы отъезжали он сказал:« докажи, что ты не просто корм». И я как дура улыбалась всю дорогу. В течении дороги я заметила, что капрал снова стал, окончательно, бесчувственной задницей. Меня он больше не замечал. Когда мы приехали в другой кадетский корпус, Левы выпросил отдельные комнаты, что доказывало, что он потерял ко мне интерес. Меня это радовало, по двум причинам. Моя пи*да будет целее и лишних искушений не будет. Так прошло три дня и мы вернулись в разведку. Конечно я сразу села за работу. Прошло пару дней и всё вошло в свою колею. Ханджи задолбала своими расспросами по поводу моего засоса и не очень хорошо на меня смотрела сверкая очками. Смит тоже прознал о моих засосах на шее, которые стали сходить и уже почти не виднелись, но блядь! Они как-то их видели, даже за воротником. Разумеется, он устроил мне мозговой штурм о безопасном половом акте и как мне будет не сладко, если я забеременею. Как на зло, до кучи, медсестра из мед.корпуса забеременела и начала молотить мне мозги, но в декрет она не уходила. Рядовые стали бояться меня и Леви ещё больше. Я стала ходить мрачнее тучи из-за дикой усталости и сонливости, которая возникла на пустом месте, а капрал сам по себе стал больше выпускать своих чертей из зоопарка нечисти его души. Причём иногда пробирал такой холодок, что и я пыталась смыться подальше. Прошло ещё пару дней и Эрвин сообщил, что вылазка перенесена ещё на две недели позже, потому что скоро поступят новобранцы. Обрадовало только, то что в этом году я не буду ехать с ним по всем корпусам кадетов, высказывая свою речь с блондином, о том какая ответственность войти в ряды разведки. А брал он меня в том году по той причине, что я очень сильно давлю своими словами на совесть и на слабо солдат. В общем он возьмёт Захариуса, в прочем -ничего нового. Работы было много и вдруг я стала не успевать. То засну за отчётами, то в столовой, то на поле тренировок, то в коридоре стоя. Ко всему прочему добавилась дикая и мучительная лень. Не так. Мне стало так трудно что-то делать, что я порой ловила себя на том, что я просто не хочу больше работать. Зое сказала, что это из-за напряжения. Потом приехал командор и объявил, что вылазка вообще переноситься на следующий месяц. По этому поводу Леви устроил генеральную уборку, как раз, когда приехали новички. Разумеется, они же и опиздюлились. Кстати Дид тоже, а с ним и я, за то что не слежу за своими подчинёнными. — следить за этим дерьмом твоя обязанность, плохой из тебя сержант- сказал капрал. — знаете, что я вам скажу? Пошли бы вы на хуй! Я слежу за своими солдатами. Мои подчинённые убрали свой участок очень хорошо- это вы начали предвзято относиться и ко мне, и к ним! — начала орать я, но тут к горлу подступил не приятный ком блевоты. Тут же заткнув рот рукой, я добежала до ближайшего окна и выпусти радужную блевоту на удобрение цветам, которые росли под этим же окном. — сержант Спилберг, с вами всё хорошо? — подорвалась ко мне Бонни вместе с Дидом. — вы плохо выглядите, может вы заболели? — спросил парень. — нет, это всё переутомление, скоро пройдёт- сказала я, держась за голову, но тут подошла вторая волна рвоты. Хорошо, что я успела повернуться к окну обратно. Только в этот раз там кто-то мимо проходил. — блядь! Ой простите сержант- сказал новобранец. — может вам в мед.корпус? — спросила девушка. — не стоит, мне просто нужно прилечь- сказала я, посмотрев на капрала. Тот фыркнул. — иди уже- сказал он. На ватных ногах я дошла до кабинета и легла на диван. Внизу живота что-то гудело, болело, крутило и тянуло вниз. На отравление мало похоже, но на всякий случай я выпила чай с лекарством, благо я научилась из местных средств делать его. Потом я пыталась понять, что происходит с моим организмом. И почти через каждые десять минут я бегала, то просто в туалет, то испустить душу перед унитазом. В итоги я решила, что останусь в туалете. Так хоть далеко бегать не надо. Ближе к вечеру отпустило. По дороге я встретила Эрвина, которому, явно, не понравился мой внешний вид и он приказал идти есть. Пришлось идти в столовую ужинать. Когда мы зашли, все взгляды устремились на мою скромную персону. Тут же начали обсуждать меня. — я слышал, что сержант ещё ни разу не болела. — а я слышал, что она железная, ни спит, ни ест и даже не пьёт. — а я слышал, что это она руководит почти всей разведкой, даже майоры её уважают и слушаются, а сам командор прислушивается к её мнению. — а я слышал, что она внебрачная дочь капрала Леви. — я же слышал, что она младшая сестра командора Смита. — это ещё чего, я слышал, что её титаны бояться и обходят стороной, потому что у её отрядов всегда процент гибели равен 5-10 процентов. — я бы хотел под её прямое командование- слышала я пока шла к кухне. Я взяла свою порцию и села рядом с Эрвином. Мужчина не был против. — скажи, ты заболела, может тебе больничный? — спросил блондин. — командор, не стоит, мне уже лучше. Это всего лишь временное недомогание- ответила я, спокойно, как всегда и попробовала рис с овощами. Но тут рвота вернулась. Я добежала до урны, куда скидывали объедки и извергла содержимое желудка в тридесятый раз за этот день. Все, конечно, смотрели на меня. Дид, Дон, Бонни и Пик, напряглись и даже подбежали ко мне, чтобы если что помочь. — сержант…- начала Бонни. — если бы это было отравление, после лекарства я должна была проблеваться, а через час должно было пройти, но я целый день блюю и блюю. На отклонение организма мало похоже, на переутомление- слишком жестко, не хватка питательных веществ произвелась бы по-другому, более сильные болезни я бы не подхватила, слишком аккуратно живу.- рассуждала я, пока до меня дозывались мои подчинённые. — сержант! — крикнул Дон, положив руку мне на плечё. — не трогай меня! Это может быть заразно! — крикнула я, сбросив руку парня. В столовой начался шёпот. Тут ко мне подбежала Зое. — всё нормально! Это может быть из-за резкой смены климата. В этом году очень сильно жарко, лучше пошли есть- сказала она, взяв меня за плечи и повела к столу. Может она права и я просто зря паникую, что серьёзно заболела. — ребят, а вы на всякий случай, поставьте урну чуть ближе к Спилберг- кинула учёная, посадив меня на моё место. Пару минут я просто пялилась в тарелку и ковыряла ложкой содержимое. Потом я всё-таки запихнула в себя немного еды, а остальное выбросила. Задумавшись над всем этим, я шла к себе. Нужно было работать, но не хотелось. В итоги, я уговорила себя поработать, пока не пришёл Смит и не заставил меня лечь спать. Но уснуть не получилось. Я стала бегать в туалет по двум причинам. На утро я была вымотана больше чем выматывалась за пол года. Завтракать я не ходила, мне было противно от одного упоминание про еду. Я провела кое-как тренировку, хотя солдаты всё поняли сами и выполнили норму нормально. Потом я вернулась к себе и села работать, заранее, принеся урну и кучу мешков, куда блевала. И перед обедом ко мне зашёл капрал. — эти отчёты ужасны, переделай- сказал он, кинув документы на стол. Тут же я схватилась за мешок и высказала таким вот образом своё недовольство, а точнее мой организм. — с тобой точно всё нормально? Выглядишь ужасно и на моей памяти впервые делаешь такие ужасные отчёты, они и раньше были не очень- спросил брюнет. — я не знаю. Последнее время мне не здоровиться. Возможно чем-то заболела, и тем, о чём я не знаю.- ответила я, не найдя сил сориться с ним. — видимо, ты точно заболела, даже не съязвила.- сказал мужчина, сложив руки на груди. — я исправлю- сказала я, забирая отчёты. — только не заблюй их- кинул он и ушёл. Моё кошмарное состояние продолжилось ещё неделю. Добавилась муть в животе, головная боль. Но потом всё прошло и мне вдруг захотелось очень много есть и двигаться. Солдаты стали выть из-за меня на тренировках и поражаться тому, как на меня напал жор. — вижу тебе стало лучше- сказала очкастая. Я кивнула набивая рот картошкой. — мне кажется, ты наберёшь пару лишних килограмм- высказалась Нанаба. Вдруг меня передёрнуло. — ведро- сказала я. Зое как-то успела добежать до урны и принести её ко мне. — меньше нажираться надо- заявил проходящий мимо Леви. Я посмотрела на него злобно, но это выглядело жалко.

***

Моё самочувствие стало нормальным. Иногда меня тошнило, но я стала нормально есть, а моя усталость ушла. И вот день вылазки. Как всегда Эрвин объявил о начале и мы вышли за стены. Через десять минут с левого фланга раздался сигнал. Мы стали уходить вправо. Иногда в центральный ряд сзади прорывались титаны и мы их убивали. Как на зло у меня начал тянуть живот во время манёвров и болеть голова. Через сорок минут, мой отряд попал в зону не большого леса. И там нас встретила группа титанов. Обойти мы уже не могли. Я пыталась сократить жертвы до нет. Но мои манёвры были не моими. Я стала очень медленной, силы куда-то ушли, а ловкость испарилась. Я не успевала. У меня болела, адски, голова, а во время полёта меня тянуло к земле. Мы расформировались. Я взяла на себя двух. Не смотря на мою лажу за лажей, я оставалась сержантом, и одним из самых лучших бойцов разведки. Я смогла разобраться с одним, но услышала, как кричит один из моих кадетов. Я отвлеклась на смерть солдата и могла бы не успела уклониться от удара. Но меня всё равно задело и я со всей дури влетела в дерево не сумев справиться с манёвром, что для меня было шоком. Я упала на ветку взявшись за живот. Он дико болел. Было такое чувство, что в меня вонзили меч и то вытаскивают, то обратно втыкают. Из горла и раны на голове потекла кровь. Всё помутнело и последнее, что я видела, то как Дид убил этого титана и побежал ко мне. Май потеряла сознание, когда молодой солдат подбежал к ней и взял её руку облокотив на себя её тело. Он переместился с ней на другую ветку, где стояли его двое товарищей: Пик и Бонни. — что нам делать, сержант без сознания, наших съели? — спросил парень. — надо подать сигнал бедствия- сказал Пик и только он хотел подать знак, как увидел неподалёку знак о возврате в Розу. — приказ возвращаться? — спросила девушка. — это не меняет того, что нам нужна помощь- сказал Дид. — согласен- сказал брюнет и подал сигнал. Через пару минут они увидели приближающихся лошадей. Они не ожидали, что увидят самого командора и капрала. — командор, наш отряд сокрушили. Из выживших осталось четверо, но сержант ранена и без сознания- отчитался Пик, он взял на себя роль временного капитана. — покажите- приказал Смит. Дид подошёл с сержантом к мужчине и положил её на землю. Эрвин не заметил сильных повреждений и подтвердил, что она жива, удивляясь, что в этот раз из её отряда осталось только четверо. — ладно, пока кто-нибудь усадите её с собой, когда нас догонят телеги, пересадите- приказал командор, про себя радуясь, что она будет лежать не с трупами, а всего лишь с раненными. Парень взял девушку и понёс её к коню. У всех солдат расширились глаза. — погоди. Что с ней? — задал тупой вопрос блондин. Дид уложил Май лицом в землю. Бонни, затаив дыхание и сдерживая слёзы смотрела на большое кровавое пятно на уже бывших белых штанах. — командор Эрвин-это? — не договорил вопрос Пик. Смит сжал зубы и быстро посмотрев на Леви, скомандовал:« выезжаем». Через пару минут Бонни, что ехала с Май, перестала плакать. Все остальные молча ехали, иногда прислушиваясь к приказам командора и сигналам со сторон. Тут Смит захотел поговорить с капралом. — Леви, ты. — хочешь спросить меня, как я? — спросил брюнет, проявляя удивительную сдержанность и, безразличие ко всем и ко всему — да.- ответил он. Они говорили достаточно тихо для других, но друг друга слышали. — нормально, мне не привыкать терять что-то. Больше всего бесит, что она ничего не сказала- ответил Аккерман, сжав зубы от мало заметной злобы. — когда вернёмся и она придёт в себя, я сообщу ей об этом.- сказал блондин, на миг посмотрев в сторону русоволосой девушки, которая казалась ему беззащитной и хрупкой, вот так вот с закрытыми глазами. — я сам. Хочу посмотреть в эти бесстыжие и тупые глаза. Надо же было додуматься никому ничего не сказать и в таком состоянии отправиться на вылазку. Ну не дура? — спросил капрал, рыча от злости и злобно смотря на девушку без сознания. — может она не знала- оправдывал Эрвин девушку, ставшую ему почти сестрой. — или не хотела этого ребёнка, или не хотела от меня- сказал Леви, заметно тихо. — простите, что вмешиваюсь, но пожалуйста, не говорите сержанту сразу про это. Ей и так будет очень больно- попросила Бонни, стирая слёзы с покрасневших глаз. Она уважала и доверяла свою жизнь Спилберг, потому что была уверена, что её командир лучше всех чтобы про неё не говорили. Май была для неё примером сильного солдата, примером и как лидера, и даже как лучшего друга. Бонни была рада, что она и её друзья, решились когда-то пойти под её командование. Девушка видела, что сержант держалась особняком от всех, но это не мешало быть добрым и весёлом человеком в кругу знакомых. Только её троице она верила и только при них она могла дать слабину и улыбнуться без причины. Хотя все улыбки Май стали натянутыми из-за опыта службы в разведки, она могла радоваться вместе с Бонни, Дидом, Доном, когда все они приезжали домой живыми. Но не смотря на это, девушка понимала, что её пример хорошего солдата имеет свои скелеты в шкафу, что Спилберг не всё им рассказывает и скрывает настоящую боль в своей душе. По этому Бонни не хотела чтобы сержанту резко и в лицо сказали такую новость. Только не ей. Она и так многое теряла, многих подвела, много костей на её плечах… — но сообщить ей рано или поздно придётся- сказал Смит, тяжело выдохнув, понимая, что это будет трудно.

***

Эрвин очень сильно переживал, когда Матушка и Ханджи делали мини операцию по вычищению организма Спилберг, так как ещё только зародившийся зародыш нужно было полностью извлечь. Леви тоже был рядом с командором. Оба молчали. — она не хотела даже думать о том, что может быть со мной. — сказал как будто невзначай капрал, отрешенно смотря на дверь в палату. — да. Она говорила. Говорила, что ты ей не нравишься. Когда я узнал о вашей одной близости, я думал, что вот оно. Она влюбилась, но всё было наоборот.- сказал Смит, смотря на дверь. — можешь рассказать, что она говорила про меня. — тебе это интересно? — хочу понять, почему она меня так ненавидит. — она никогда тебя не ненавидела. Она уважала тебя, но её гордость не позволяла ей показывать это. Она видела в тебе человека для гордости. Она говорила, что ты гордость разведки. Но как человек ты ей не нравился. Она говорила, что ей не нравиться обманывать свои глаза, знать, что внутри ты эмоциональный и добрый человек, а видеть другое. Ей не нравились твои подходы к ней. Было ещё чего-то, но я так и не понял, что её так сильно останавливало подойти к тебе не как к начальству. Но она говорила, что пока всё это происходит, она не сможет спокойно жить и кого-то любить. Она часто о тебе плохо говорила, но я видел, что это только со злости.- ответил блондин. — понятно. Значит, не хочет обманывать свои глаза… Эрвин, а ведь я сам не знаю. — ты её любишь? — спросил мужчина, серьёзно посмотрев на брюнета. — я не буду врать, говоря «да» или« нет». Я не знаю.- ответил Леви, понимая, что командор спрашивает его не как друг или начальник, а как названный брат девушки. — но ты же разочаровался узнав, что она скрывала и что потеряла? — спросил блондин, выгнув бровь. — да. Потому что я должен был знать. Знай я об этом привязал бы к кровати, цепью приковал бы, но не пустил туда.- согласился мужчина, поправив жабо. — но разве тебе не всё равно? — тебе бы было всё равно? Она носила Моего ребёнка у себя под сердцем и молчала. За это я её не прощу. Эта смерть на её совести.- прыснул со злости капрал, понимая, что сейчас не только ему хреново от этой мысли. — но если она тоже не знала, никто не знал. — предположил блондин, посмотрев на дверь. — как девушка не может знать о таком? — спросил брюнет, сложив руки в замок на груди. — ну, даже мы бы не знали, хотя у неё были признаки.- сказал Эрвин, посмотрев на потолок и облокотившись спиной о стену. — я тоже понял, что её тошнило всё-таки не просто так- сказал Леви, положив ногу на ногу. Из палаты вышла Зое. Она видела и раньше такую расслабленную картину двух мужчин, но ситуация как-то не располагала, по этому она оторопела перед тем как сообщить… — всё. Я думаю она почувствует, что что-то не так, когда очнётся.

***

Проходили дни. Май не пришла в состоянии. По мимо потери ребёнка её организм получил трещины в ребре и испытал двойной стресс. К ней заходила учёная, во время обеда и рассказывала про титанов, но каждый раз осознавала, что девушке даже в нормальном состоянии это было не интересно, а сейчас и подавно. С утра приходили пятеро её подопечных и желали скорого выздоровления. О чём говорить с сержантом они не знали. А каждый раз, когда они заходили и видели, начальника в таком состоянии, теряли дар речи. Бонни иногда начинала плакать, впервые волнуясь за Май больше обычного. Пока солдаты уходили на вечерние тренировки, заходил Эрвин. Он отчитывал за не обдуманность и глупость девушки, понимая, что она возможно не слышит. Иногда рассказывал ей сюжет книги, которую ещё не прочитала Спилберг. А уже после отбоя, после окончания рабочего дня для всего штаба, приходил Леви. Аккерман садился рядом с девушкой. Он понимал, что зол на неё. Он понимал, что девушка могла не хотеть этого ребёнка, по этому молчала, а может боялась, что ему будет плевать, или всё-таки не знала. Так же он понимал, что она лишилась ребёнка, что большая психологическая травма для женщины. Только только она носила жизнь под своим сердце, а уже сегодня она осталась одна. Он понимал и пытался понять ещё больше, поставить себя на её месте, но от этого лучше не становилось. Капрал не хотел признавать, что любит, что сам не заметил, что привязался к Май, что во время тренировок наблюдает за ней из окна, что он гордится за неё и радуется её успехам. Он не может признать, что боится её потерять. И он пытается скрыть о то всех и от самого себя, как он был шокирован и как ему было больно узнать, что девушка, которая, как бы не безразлична ему, потеряла Его ребёнка. Он не любил навязчивых девушек, и Спилберг не была такой, за что он её ценил, он не любил детей, но он понимал, что это был Его ребёнок. И он потерял этого ребёнка. И очень легко. И так же легко он мог потерять и её. Так же легко он её теряет, отвергая свои чувства. Он просто не хочет и не может потерять ещё раз. А по этому и сидит за стеной внутри себя, которую сам воздвиг. Он узник своей же тюрьмы. Леви приходил к ней. Злобно смотрел на неё, ругал, но потом гладил её руку и говорил, что он будет рядом, когда она узнает, что девушка потеряла. Он обещал ей, что будет приглядывать за ней пока он или же она не погибнут, зная, что девушка скорее всего — не слышит. Иногда он гладил её накаченный живот и просил прощение. Он точно не знал у кого. То ли у малыша, которого больше нет, то ли у девушки, которую не уберёг от утраты, даже если она планировала потерять ребёнка в этой вылазки. Иногда он называл себя идиотом, который сразу не понял, по поведению и самочувствию Май, что она в положение. Если бы он в то время не был бы зол на неё, то заметил всё это. Иногда он себя называл кретином, ловя себя на не позволительной нежности к девушки. Иногда он ненавидел её, за то что она появилась в разведки, а иногда себя, за то что дал волю и стал в ней видеть больше чем просто солдата. Потом он прощался с ней и уходил работать, не только за себя, но и за неё. Так прошло чуть больше недели. Леви стал рассказывать Май о том, какие дебилы и не умехи её подопечные. Корил её в том, что она их распустила. Отчитывал, за то что она балует некоторых солдат. Но потом, как обычно, начинал просить очнуться. Спилберг исхудала. Кожа её стала суховатой, бледнее обычного, губы сухими, скулы стали видны ещё больше. Он изучил её лицо от и до. От не заметных родинок, до каждого изгиба мышц и скул. Всегда, когда он смотрел на её глаза и видел, как подрагивают её ресницы, он ждал, что Май откроет глаза. Каждый раз смотря на её губы, он ожидал, что она проснётся и улыбнётся своей обычной улыбкой, которая со временем хоть и стала тусклой, но осталась искренней. Но сержант не хотела идти на поводу у желаний капрала. Как будто на зло брюнету, девушка никак не приходила в состояние. Иногда Леви впадал в злость, начиная сходить с ума, думая, что Спилберг специально не хочет приходить в норму. Но он вовремя осознавал- это бред. В один из таких вечеров, он держал её руку, поглаживая пальцы, делая большой акцент на безымянном и смотрел на её волосы, думая, что они очень сильно отрасли. Вдруг, ему показалось, что его руку слегка сжали. — показалось- подумал он, продолжая гладить пальцы девушки. Но его руку опять сжали. Тогда он посмотрел на свою руку, которую неуверенно сжимала рука девушки. Тут же он посмотрел на лицо Май. Ничего не изменилось, только русовласка приоткрыла рот и стала дышать им. — Спилберг? Но реакции не последовало. — Май? — нежно спросил капрал, заглядывая в лицо. Ресницы чаще стали двигаться и через пару минут, мутные серые глаза сержанта открылись. Он зажмурилась привыкая к свечению свечи, проморгалась и стала изучать потолок. Но через минуту, он перевела свой взгляд на сидящего рядом с её койкой Аккермана. К слову, он смотрел на неё, как и всегда. — где я? — прохрипела вопрос Май. — в мед.корпусе- ответил капрал. — сколько я здесь? — спросила она, проведя языком по сухим губам. — десять дней — сколько погибло из моего отряда? — спросила сержант, прикрывая глаза. — если считать тебя осталось четверо- ответил Леви, самое лёгкое расположение дела. Май перевела взгляд на потолок. — чёрт… как… это я виновата… если бы… я успела бы… — бормотала девушка, закрыв глаза. По щекам стали стекать слёзы. — лучше бы меня съели.- с уверенностью сказала она. — хм…думаешь так бы было легче? — спросил Леви, пока не решаясь задавать прямой интересующий его вопрос. — мне нечего терять, у меня ничего нет, ни родственников, ни семьи, ни детей, ничего, а у них были жёны, дети, семьи… я их подвела.- ответила русая, попытавшись поднять левую руку чтобы вытереть слёзы. Аккерман задумался. « возможно, Эрвин прав. Она не знала о своём положении» — подумал брюнет, думая, как сообщить ей, что случилось и почему она подвела своих солдат. — какие у меня повреждения. Я не могу понять, что у меня больше болит, голова, рёбра или живот.- спросила Май. — у тебя было сотрясение, потеря ребёнка и пару трещин в ребре, а так больше ничего- сказал мужчина, пытаясь это сделать так чтобы она не уловила точного смысла сказанного. Но девушка услышала всё и её реакция не заставила долго ждать. Её глаза расширились от удивления. — ребёнка? — переспросила она. Леви не ответил, просто смотрел ей на живот. — какого? — задала вопрос сержант, немного не понимая. — уже никакого- ответил капрал. Наступила тишина. Аккерман видел, как глаза девушки метались то на него, то на живот. Она думала. И видимо поняла всё, но реакция её немного странная. — застрели меня- сказала она, отвернув голову в сторону стены. — тебе мало того, что ты полумёртвая тут пролежала? — спросил мужчина, оттянув жабо вниз. — он же твой… был- прошептала русая. — был… ты скажи. Только честно. Ты не знала о нём или специально решила избавиться таким способом от так называемой проблемы? — спросил капрал, рискуя всем. Девушка резко повернула голову. — я не знала! — рыкнула она. — а если бы знала? Чтобы ты сделала? Ты бы рассказала мне? Ты бы хотела что-то изменить? — настаивал вопросами брюнет. Ему нужны были ответы, он должен знать. От этих ответов будет зависеть их взаимоотношения… Продолжение следует…