One whole

— Отряд сержанта Спилберг отправляется на западную часть, отряд капрала Леви южную, отряд Майора Захариуса идёт на восток, отряд Ханджи и остальные поддерживают позицию здесь! Петра Ралл отправляется в отряде сержанта, Бройг с отрядом капрала! Вперёд! — скомандовал Эрвин. Перегруппировавшись, я повела отряд на западную территорию. Каждый из отрядов должен был найти стоящие материалы в деревушках, что стоят на картах. Раньше отряд доходил сюда, но с трудом, по этому досконально территория не изучена. В принципе, я уже привыкла к сложностям, но напрягает, что Ралл с нами. Обычно я защищаю своих солдат, но не горю желанием спасать эту шлюху. Не то чтобы я ненавидела её, просто по сравнению со мной она милая и красивая, а что-то женское видит в ней соперницу. Она красива, по силе не уступает мне. Женская сторона стала видеть в ней угрозу, но я не понимаю почему. Петра постоянно озиралась назад и в сторону юга, как будто ждала сигнала помощи, чтобы не задумываясь отправиться туда. Меня это бесило. — Ралл если ты будешь думать о плохом, поверь, лучше не станет, — сказала я, смотря вперёд. — Простите, сержант! Просто там любимый мне человек, — сказала девушка. На неё это мало похоже. Ветреность, рассеянность, где настоящая Петра? — Я думаю с ним ничего не случится, — сказала я, посмотрев на девушку. — А теперь будь мила, вернись к нам! По пути нам попадались титаны, мы их пытались обходить, но не всегда удачно. На подъезде к нужной деревне я дала сигнал другим отрядам, что мы на месте. В дали появился такой же сигнал, где-то с того места, где был Смит, был подан такой же знак и совсем в дали. Мы вошли в деревню, которая смахивала на город, но была чуть меньше. Тут были три высокие вышки и часовня, а все остальные постройки были не большими. По близости титанов тут не было. Я распределила всех по парам, поставила две пары, которые должны были патрулировать вокруг деревни, а остальных отправила на изучение деревни. К сожалению, Эрвин настоял на таком распределении и попросил поставить со мной Петру. Мы вдвоём отправились в часовню. Она была приблизительно с шестиэтажный дом, очень старая, деревянная, уже на половину рухнувшая, то ли из-за титанов, то ли из-за времени. Спешившись мы вошли внутрь и стали смотреть каждый уголок этого здания. В некоторых комнатах были старые документы о бракосочетании, но они уже превращались в пепел, когда до них дотрагивались. Иногда Ралл натыкалась на паутину и крыс, каждый раз нервируя меня своими звуками «ааа», «фу» и «эу». Она часто отвлекала меня по пустякам. Очень сильно удивляло её удивление, когда я как-то не по женски отреагировала на кучу костей больше десятка людей. — Скорее всего они были съедены и выблеваны титанами, что тут такого? — спросила я, проходя мимо девушки. — Тебе не противно? — спросила она. — Они не похоронены — вот что противно, а их кости мне не противны, — ответила я, подойдя к столу, на котором я увидела шкатулку из дерева. Я решила её открыть. Там был красный камень, вырезанный в форме колье с золотом. Я решила, что такая вещица нам пригодится и взяла её. — Красиво, наверное дорогое, — озвучила мои мысли рыжая. — Тут больше ничего нет, идём к месту встречи, нужно узнать у всех, что они нашли и подать знак, — сказала я. Мы вышли из здания, оседлали лошадей и отправились к центру деревни, где уже половину отряда собралось. Стоящего почти никто не нашёл, но были и интересные находки в виде старых украшений и одна книге, которая чудом сохранилась. Когда мы собирались выезжать, отряд патруля подал сигнал о приближающемся титане. — Не маленькие, справятся, — сказал один шатен. Но тут же с другой стороне подали другой сигнал чёрного цвета. Я уже хотела туда рвануть, но с обратной стороны подали такой же сигнал. — Так, вы шестеро в ту сторону на подмогу. Мы — в ту, — сказала я и отправилась в сторону сигнала. Это был очень быстрый титан передвигающийся на двух ногах и одной руке. Наши смогли повредить ему руку, но погибли. Мы пытались противостоять особому титану, но во время атак я натыкалась на Ралл, которая лезла вперёд батьки. Остальные из отряда тоже натыкались на неё, но в отличие от меня они не успевали сгруппироваться и погибали. Психанув от стольких смертей, я разогналась до предельной скорости, разрезая позвоночник титана и дошла так до шеи. Титан погиб. И когда он падал, я увидела несколько сигналов о помощи с той стороны, где был оставшийся отряд. Что-то стукнуло в мозг, что они могут умереть и я рванула туда на всей скорости УПМ. Я чхала на эту лошадь, на ней я не успею. Я неслась, как угорелая. Петра за мной ели поспевала, но мне было чхать на неё. Я прибыла к тому месту… … Не успела… Я смотрела на тела моих товарищей, знакомых, друзей… Титан дожёвывал ноги одного солдата и не обращал на меня внимание. На минуту мне показалось, что что-то во мне сломалось или это был звук ломающихся костей во рту титана. Доживав свою жертву тот двинулся ко мне. Сначала медленно, потом быстро. Я успела подняться на ближайшее здание в этот момент выскочила Ралл и понеслась к шеи титана, пока тот пытался понять куда я делась. Правое ухо титана дёрнулось и меня переклинило. Я резко стартанула и направилась к Петре, оттолкнув её, я выпустила клинок в спину титана, пытаясь увернутся от последующей атаки, но он отшвырнул меня в стену. Пока он засмотрелся на меня, девушка вырезала ему затылок. Я тем самым уже шмякнулась на землю. С виска стекала кровь, а во время удара я прикусила язык очень сильно, по этому во рту завис вкус железа. Медленно ко мне подошла Петра. Я моргнула и она выдохнула. — Сержант я думала вы погибли, — сказала она. Я промолчала. Она подошла ближе. — Вы встать можете? — спросила она. Я не хочу с ней не то что разговаривать-отвечать. Ралл подхватила меня под плечо и стала свистеть, но ни одна лошадь не хотела приходить. Через десять минут прискакала Гармония. Рыжая усадила меня на неё собрала всё, что ребята нашли в этой деревне и села на лошадь. Вела она. Я не знаю, что со мной происходило. Я не чувствовала боль тела. Мне было паршиво внутри. Я не смогла защитить товарищей, друзей. Они мне семьёй стали. Мы столько пережили миссий вместе. И всё из-за чего? Не было бы Петры здесь, мы бы слаженно работали и успели сюда…  — Спасибо, что спасли, — сказала девушка. Но я ей ничего не ответила. Когда мы отъехали от деревни, Ралл дала сигнал о том, что мы что-то нашли и возвращаемся. В скором времени сигнал такой же пришёл и со стороны Лев. Через минут двадцать мы увидели отряд Зое и Смита. — Это все? — спросил Эрвин. — Так точно командор! Сержант сильно ранена и видимо не может говорить. У неё пустой взгляд, подозреваю что она временно не понимает, что происходит. Она серьёзно ударилась в стену, — отчиталась Петра. — Тогда ты отчитаешься о том, что произошло, — сказал блондин. Рыжая рассказала всё как было, только забыла упомянуть, что мешала отряду. Через десять минут к нам присоединился Захариус. Петра пересадила меня в телегу для раненных и поехала с телегами для трупов и отрядом Зое к той деревни. Другие пару телег уехали с отрядом Захариуса. Потом к нам прибыл отряд Леви. — А где сержант Спилберг? — спросил Бройг. — Она ранена, — донеслось до меня. Тут же парень из моего родного отряда обогнул отряд и подскочил к моей телеге. — Сержант! — крикнул он. Я не хотела смотреть на него. Он позвал меня ещё пару раз. На третий раз я повернулась. Парень осёкся и… у него потекли капли слёз из глаз. Он постарался их стереть. Я отвернулась. Мне не чего ему сказать.

***

По прибытию, мне было чхать на камни, на людей, я хотела лечь и перестать трястись в телеге. Потом меня с двух сторон поддела Ханджи и Нанаба. Они меня донесли до мед.корпуса. Мед.сёстры меня осмотрели, сказали, что сильное повреждение головы и задеты многие нервные окончания, возможно из-за этого я и не могу говорить. Хотя, я просто не хочу. Какое-то время со мной сидела Зое, но потом ушла. Мне было плохо, но не физически морально. Да, я видела, как убивали моих товарищей ни один раз и мне бы привыкнуть, но нет. К такому не привыкнешь. Даже если сильно постараться. И я безразлична к левым солдатам, не потому что мне их не жалко, а потому что я их не знаю, они мне не дороги. Ближе к вечеру ко мне зашла Петра и Бройг. Ралл ещё раз сказала спасибо и попросила прощение, хотя, за что именно она просила прощения, я так и не поняла. Возможно за свою не внимательность и рассеянность на поле боя, потому что она явно была не с нами, но кто знает? Бройг сказал, что я лучший солдат для него и хороший сержант, но он переходит под руководству к капитану Ивану. Мне нечего было сказать или возразить, это его выбор, я его не имею права держать. Когда они ушли, на меня, опять, с новой силой ёбнулся камень вины и не справедливости. Я понимала, что это не справедливо. Потихоньку стекая вниз, блеснула слеза вины и горечи. Так же ко мне в этот вечер зашёл Эрвин, но понял, что поговорить со мной не получится. Все они смотрели на меня, как на инвалида, с грёбанной тоской, но жалеть не меня надо…

***

На утро ко мне зашёл Леви. Он просто сел рядом с койкой и пристально смотрел на меня. А я не реагировала. Не то чтобы мне интересна та паутина в углу и трещина на стене, просто я до сих пор не в своей тарелке. Меня бросает то в жар, то в холод. Когда я вспоминаю, что во всём виновата Я, меня уносит куда-то во тьму, но потом вышвыривает в реальность, чтобы я не могла закрыться от действительности в себе. Это так странно. Капрал внимательно смотрел на меня, но потом ему надоело и он начал говорить, но я не слышала, что именно. Через десять минут в палату зашла Петра. — Леви, что вы тут делаете? — спросила девушка. — Смит попросил меня поговорить с ней- ответил брюнет. Ложь. — а, понятно, вы на долго, просто я… я хотела попить с вами чай.- сказала Ралл, засмущавшись. Ложь. — я не хочу чай- сказал мужчина. — но… но… — у тебя дел других нет? — спросил Леви. — есть, я пойду- сказала рыжая и вышла из палаты. — видимо ты разговаривать не хочешь- сказал он. Капрал пристально смотрел на меня, но мне от этого не горячо, ни холодно.       — может это заставит тебя говорить- сказал он, приблизившись к ней и взяв её за подбородок, поцеловал. Потом он посмотрел Май в глаза. Она ничего не хочет. Ни ругаться, ни плакать, ни говорить, ни реагировать. Спилберг всё равно, что он сделает, плевать. Он ей никто, а она ему. Внутри неё опять что-то сломалось. Девушка никак не отреагировала на выходку мужчины. Это удивило капрала, он поцеловал её ещё раз, но также реакции не пошло. Врачи говорили, что одна из стадий шока, плюс нервные окончания были задеты, а так же не большие отклонении в мозговой деятельности сделали её похожей на куклу. Она понимала всё, что происходила, но мозг отказывался реагировать на окружающий мир. Такое бывает у людей, которые очень сильно уходят в себя. С одной стороны это болезнь, а с другой стороны защитная реакция организма. Девушка просто отключила мозг. Она могла ходит, есть, пить, даже разговаривать могла, но не осознавая это. — значит ты всё такие не реагируешь на окружающее- сказал брюнет, присаживаясь на своё место. Сейчас он видел девушку, лишившуюся здравого смысла и возможности реагировать на мир, как остальные. Он видел куклу, оболочку. Но куда же делась душа? Спряталась? Он не думал, что такая сильная девушка сможет вогнать себя в такое состояние. Он кое-что придумал. — ходить ты можешь, есть и пить тоже. Я забираю тебя, теперь ты будешь жить в моей комнате, пока не придёшь в себя. Медицина всё равно тут бессильна- сказал Леви. Капрал помог девушки встать и держа её за руку повёл в свою комнату. Когда они пришли, он усадил девушку на кровать и присел на корточки заглядывая в пустые серые глаза. — надеюсь ты не против разделить со мной кровать, хотя я редко ей пользуюсь по назначению- сказал мужчина. Но девушка молчала, смотря в одну точку, изредка моргая. — я пойду работать, а ты пока, хотя нет, пошли со мной- сказал брюнет и повёл девушку в кабинет, усадив её в кресло. Русая сидела до вечера в кресле и никак не реагировала на жизнь. Леви пытался с ней говорить, но не в его привычке быть ведущем в диалоге, да и потом он понял, что разговаривает со стенами, а не с Май. Спилберг слышала его, но отвечать желания у неё не было. Потом поздно вечером капрал уложил девушку в кровать, та уснула, а он не мог спать. Он был морально сломлен. Он не хотел видеть сержанта в таком состоянии, ему было не приятно. Всю неделю девушка жила с брюнетом. Иногда к ним заходил Смит, Ханджи чтобы проверить Май, но лучше ей не становилось чтобы они не делали. Зое даже бубнила, что капрал не имеет право удерживать Спилберг у себя, но ему было плевать на мнение учёной. Эрвин тоже не был в восторге, кто знает, что он делает с ней ночью. Она же не реагирует не на чего, только боль и то ничего не говорит. Так же заходила Ралл и очень сильно разозлилась на мужчину. Он же спит и живёт с другой девушкой! Леви сослался на приказ командора, но Петра ему не поверила, тогда брюнет попросил её выйти. С тех пор разведчица говорила, что они расстались, хотя капрал не считал, что они встречались. Через ещё одну неделю, Май стала приходить в реальность, начала говорить и двигаться самостоятельно. Она ушла из комнаты Леви, из-за чего тот рвал и метал, думая, что её кто-то забрал без его разрешения. Но потом он нашёл её в своей кабинете за работой. Конечно, всех радовало, что девушка вернулась в реальность, начала работать, проводить некоторые тренировки, но она стала очень редко говорит. Она могла только отвечать. Жизнерадостность, на корню пропало, шило в жопе перестало играть полностью. Взгляд стал безразличным и пустым. Она больше не злилась, ни радовалась, ни улыбалась, ни смеялась, не плакала. Она стала существовать, разделяя работу на работу, а всё остальное на всё остальное. Что такое личное время она забыла. Спилберг больше не жаловалась на не хватку времени, на усталость, на большую нагрузку. Она молча делала свою работу, хорошо делала. Эрвин был обеспокоен, но каждый раз девушка фальшиво улыбалась и говорила, что всё хорошо. Вся разведка смотрела на неё, как на бездушную сволочь. А почему? Потому, что весь её отряд, кроме неё и солдата из другого отряда погибли, а единственные солдат из её отряда, ушёл к другому капитану. Позор. Никто больше не хотел приближаться к Сержанту, все стали за спиной её называть демоном. Когда она заходила в столовую, все расходились кто куда. Когда были генеральные уборки, все прятались чтобы она их не видела. Когда утром она будила солдат, они быстро вставали чтобы она на долго не останавливалась в их комнатах. О славе Спилберг стало известно за пределами разведки, об её подвигах стала говорить военная полиция и гарнизон, причём не самое хорошее. Смит решил, что так продолжаться не должно и отправил сержанта к Леви в отряд-это был приказ. Май было всё равно. Она стала, как руководитель, помогать капралу. В отряде на тренировках на неё смотрели, как на тёмное пятно. Она была лишней. Петра ненавидела её из-за капрал, хотя была благодарна за спасения, а остальные не доверяли ей. Они знали кто с ними рядом и они понимали, что не самый лучший человек. Да, как солдат она хороша, но как человек мразь. Все ополчились на бедную девушку. В своём кабинете она стала видеть оскорбительные записки, иногда на столе был вывален мусор, пару раз навоз из конюшни. В неё часто кидали камни горожане, когда видели её, но она не уклонялась от них и не говорила им ничего. Она терпела и понимала, что заслужила. Многие матеря её солдат проклинали её и не скрывали этого, когда они видели её, орали чтобы она сдохла. Да таков путь отверженного сержанта, который потерял не только отряд, семью, друзей, частичку себя. Она защищала их всегда, не жалела себя, дралась с ними бок о бок, смеялась, гордилась их достижениями, а что получила в замен? Она даже не могла навестить их могилы, её гнали оттуда. Леви видел это. Он понимал, как ей тяжело, как трудно, но сделать ничего не мог. Другие хотели подбадривать её, но она всегда говорила, что всё хорошо и фальшиво улыбалась. Эта улыбка вызывала мурашки и тоску. Она натягивала на себя улыбку, но глаза всегда говорили, что ей больно. Трудно было понять обычным людям, что чувствовала тогда девушка, как ей было больно. Её понимала Ханджи, Эрвин, Майк, Леви, но другие нет. Они то тоже теряли за стенами своих солдат, друзей, дорогих им людей, к которым они привязались, они понимали, как тяжело нести на себе вину, она не смогла, не успела, не защитила, не спасла, не уберегла, да, они понимали, что это за чувство. Оно проглатывало изнутри, жрало сердце и душу, душила изнутри, давила на мозг. Только настоящий командир поймёт, что такое потерять своих любимых солдат, подчинённых, друзей, семью, а ведь для них их отряды -вторая семья. Никто не знает какого терять своих солдат капитанам, лейтенантам, капралам, командорам, майорам и другим выше стоящим. Никому не понять. Никому. Даже родственникам этих людей не сравнить свою боль с болью которую получает начальник этих солдат. Такова их судьба, жизнь, таково их проклятье. Продолжение следует… Дорогие читатели! Хочу объяснить вам, что за состояние было у гг. Оно называется- Вегетативное состояние (некоторые врачи также используют термин апаллический синдром) представляет собой длительное по своей продолжительности, не обусловленное сном, состояние, при котором пациент дезориентирован и ареактивен, часто возникает после выхода из комы или большой травмой мозга, плюс моральной не стабильности психологического стресса мозга. Состояние вызвано обширной дисфункцией в работе головного мозга, его полушарий, при этом промежуточный мозг и его ствол способны обеспечить рефлексы – вегетативные и двигательные с чередованием фазы сна и бодрствования. При данном состоянии в организме будут сохранены все сложные рефлексы – это движение глаз, зевание, инстинктивные и непроизвольные движения, как реакция на боль и раздражитель, но при этом само сознание и понимание самого себя, всего окружающего – потеряно. Клиническая картина при данном состоянии: у пациента отсутствует сознание и понимание самого себя, собственного окружения; сохранены биоритмы сна и бодрствования, биологическое разграничение и переход из одного состояния в другой, глаза могут спонтанно открываться или же это может быть ответной реакцией на стимуляцию; у пациента не наблюдается ответной адекватной реакции на стимулятор – зрительный, звуковой или же тактильный, он не способен отвечать на команду или просьбу, произнося членораздельные, связные слова; добровольных, осознанных движений нет – сохраняются лишь рефлекторные, физико-моторные телодвижения, проявляющие себя в виде подергивания рук или ног, головы, спонтанное движение губ; у пациента отмечена и сохранена кардио-респираторная функция, а также недержание естественных процессов – двойное недержание кала и мочи. Так, как я знаю, что это такое, попытался изобразить это у гг.