One whole

Как всё ужасно повернулось. Сначала погибли Майк и Нанаба, потом смерть Май, а следом смерть Эрвина. Как будто сам Бог издевается над нами. После смерти Май Леви даже не успел отойти, как и я, и сразу погибает Эрвин. Хоть Капрал и не любил пить каждый день, но он сорвался. Нет он держался хорошо, целый день выполнял свои обязанности, а вот вечером мог выпить бутылку или две- вина. Я тоже пила, но теперь я командор и мне некогда. Забавно, а ведь Леви хуже всех, мало того, что ему нужно было выбирать, кого оставить в этом, мире, так ещё раньше он потерял любимую. Как-то выпивая вместе после смерти Май, он рассказал, что любит эту чокнутую, причём так сильно, что хотел в будущем связать с ней всю свою жизнь. Это было первое его признание, второе было о том, что он больше никого не хочет любить и не с кем другим не свяжет свою жизнь. Он был настолько подавлен, что не собирался говорить, что любил, Леви чётко заявлял, что любит её. Он так же задавался вопросом, что всё-таки думала про него Май, что думала в последние минуты? Никому не удалось понять эту девушку и никто не мог предположить о чём Спилберг думала в последние минуты. Но знаете, может я и грёбанный оптимист, как говорила русая, но я верю, что она жива, а умерла вовсе не она, кто-то другой. Нам же не показывали тело.

***

На днях мы приехали с вылазки к морю. Это было потрясающее зрелище. Теперь нам нужно было ждать решения Хистории о том что делать дальше. Решение было озвучено быстро. «Отправить солдат к стенам возле моря и поставить охранный пункт, чтобы если заявились неприятели отбиться от них. Нам не нужны новые титаны, от которых мы с трудом отбились. Поскольку в разведке осталось мало солдат, решили взять из Гарнизона и Полиции. Разведчики в конце недели должны были помогать другим солдатам добраться до стен возле моря. Эта вылазка была успешной. После чего к нам прибыли новобранцы и ряды разведчиков пополнились. Нам пришёл приказ о ближайшей вылазке, которая заключала в себя пять этапов. Все эти этапы были направлены на расследования всего острова, чтобы убедиться, что титанов больше нет, а то выпускать людей за стены без точной информации мы не имеем права. Кстати на счёт прав. Все кто жил в Подземных городах- стали свободны и им разрешили подняться наверх. Документы стали не обязательны, но по возможности должны были быть.

***

В этот день я решила понаблюдать за новобранцами, которых воспитывал Армин под чутким надзором Леви. Микаса тем самым воспитывала остальных выживших разведчиков. Аккерман была, как всегда не очень внимательна, хоть и серьёзна. Она думала об Йегере, который перебрался за море. Это была так называемая миссия. Внедрение к врагу, чтобы узнать о них побольше. Мы не знаем на сколько он там, но надеемся, что он вернется живым. Эх, а ведь прошло уже три с половиной года с тех пор, как мы отвоевали стену Мария. Недалеко от тренировочного лагеря я увидела девушку идущую с ребёнком. Это достаточно странно, что гражданские так близко к штабу. Я попыталась разглядеть девушку, но с моим то одним глазом- это тяжело. Малыш почему-то стал убегать, неуклюже от мамы и бежал в сторону полигона. Я заметила, что девушка прихрамывает из-за чего еле догоняла ребёнка. В это время Жан и Конни бежали недалеко. Спрингер завидя малыша быстро схватил ребёнка и поднял вверх от чего малыш засмеялся. Я быстрым шагом стала добираться до них, это заметили все и остановились отдав честь. Так же всё это привлекло внимание Леви и всех остальных. — Спасибо вам огромное. Моя дочка такая шустрая и любопытная. — сказала девушка, забирая на руки ребёнка. Приблизившись, я поняла, что она руссая. У неё были густые до ключиц волосы с небольшой чёлкой, что прикрывала лицо. Она была одета в серую рубаху и коричневую просторную юбку, откуда выглядывали штаны и сапоги. — Да, ничего. Трудно вам с такой шустрой. — сказал лысый парень. — Просто следить за детьми надо. И вообще мамаша, какого чёрта вы гуляете так близко с тренировочной площадкой и ещё позволяете вашему ребёнку отвлекать нас от дела? — спросил злобно Жан. Тут случилось что-то странное. Эта девушка замахнулась ногой в голову Кирштейна, но остановилась возле лица. — Сынок, с женщинами так не разговаривают. Тем более с матерями нашего будущего поколения. Не думаю, что твоей маме бы это понравилось. — сказала русая, опуская ногу. — Что здесь происходит? — спросил Леви, появившийся, как чёрт из-под земли. От баса капрала и при виде хмурого лица брюнета, девочка начала плакать. — Тише-тише Мэл, не бойся дядю- он не злой, он хороший, он всегда хмурый, он просто улыбаться разучился. — начала успокаивать ребёнка девушка. Что-то в голосе и во внешности этой мамы, мне казалось знакомым. Конни и Жан начали ржать. А девочка перестала плакать и большими серыми глазами стала рассматривать всех нас. — Девушка забирайте ребёнка и уходите. — сказал Аккерман. — Как грубо. Мэл всегда нравилось наблюдать, как занимаются разведчики, да и мне приятно вспомнить прошлое. Неужели вы прогоните нас? А может быть моя дочь станет одним из лучших солдатов разведки? Может она станет такой же великой, как командор Смит? — спросила девушка. — Дядя Эвин! — воскликнула девочка. Это всех ошарашило. Что-то не так с этой мамашей и её дочкой. — Оставайтесь, только не мешайте. — сказала я, улыбнувшись. — Огромное спасибо… — Командор Ханджи — подсказала я. Жан и Конни побежали дальше, а капрал… пора его сделать Майором… закатил глаза и пошёл к Армину и солдатам. Я пошла рядом с девушкой в ту же сторону, куда и ушёл мужчина. — Какая милая у вас дочь. И имя у неё… э…- начала я. — Мэл — — Интересное имя. — сказала я. — Да, нет… — А где её папа? — Не знаю, надеюсь его уже черви едят. — ответила девушка. — Вы в плохих отношениях с её отцом? — спросила я, понимая, что это не моё дело. — Ну, он меня изнасиловал, так что я не думаю, что у меня должны быть хорошие взаимоотношения с ним. — сказала без капли эмоций мамаша. На минуту она напомнила мне Май. И тут мне стало любопытно. — А как вас зовут? — спросила я. Девушка улыбнулась. — У меня такое же странное имя, как и дочери. Забавно, создавать имя созвучное с твоим, но так чтобы там были отголоски имени любимого человека, хотя в имени Мэл, только одна буква от любимого и одна от моего имени. — сказала девушка улыбаясь. Она направила свой взгляд на Армина и Леви, присаживаясь на травку с дочкой. Я села рядом. — Так вы не ответили — Май меня зовут. Тупо называть дочь в честь месяца не думаете? — спросила девушка улыбаясь мне. Вдруг, мне стало плохо, но любопытство брало вверх. — Откуда вы родом? — Ну, живу с братом здесь неподалёку, а так родом из Шинганшины. — ответила она. Брат значит. А я уже подумала. — У вас брат есть? — Он мне не родной, но да. Хороший человек, дочку мою любит, я вас если хотите познакомлю. Только он инвалид и у него проблемы с организмом, так что даже не знаю, когда он сможет к вам придти. — ответила Май. — Ясно. К нам почему-то подошла Микаса. — Солдаты закончили тренировку. — отчиталась брюнетка. — Хорошо, — сказала я. Аккерман посмотрела на русую и удивилась. — Сержант Спилберг? — очень громко спросила она, что все обратили на нас внимание. — Это… вы? — Микаса, ты обозналась. — сказала мамаша, но… — Тогда откуда вы знаете моё имя? — спросила азиатка. Май ударила себя по лбу, а её дочка очень мило повторила за мамой. К нам стал подходить Леви и все остальные. — Май? — спросила я, находясь в шоке. — Эм, нам наверное пора. Мэл пора спать. — сказала очень быстро русая, встала и пошла, хромая к выходу, но далеко не ушла, так как её взял за локоть капрал и развернул. — Май? Это ты? — спросил он. — Вы меня с кем-то путаете… — Спилберг! — рявкнул брюнет, от чего Май подскочила, а дочка начала плакать. — Тише-тише, Мэл всё хорошо. Ну, зачем так орать? Ты взрослых пугаешь своим видом, я молчу про детей. — сказала русая. — Ответь. Ты та Май Спилберг, что была Сержантом в разведке, только не ври. — сказал капрал. Девушка тяжело вздохнула. — А хотела постепенно. Ну, когда же у меня будет всё по плану? Все молчали. Много вопросов и пока нет ответов. — Чей ребёнок? — спросил Леви. — Конни, Саша, возьмите Мэл, погуляйте с ней- это не для её ушей — сказала Май. Спрингер и Браус подошли и взяли девочку. Когда они были на приличном расстоянии Спилберг села на траву и смотря в одну точку начала. — Меня перевели в тюрьму для Отбросов. Оттуда только два пути, либо на волю, либо в Подземку. Мне не очень хотелось в Подземельный город, поэтому я старалась и работа, как можно лучше. Но там были свои законы. Так называемые лидеры, которым почти всё позволено. Сначала я была на территории одного лидера, но потом меня перевели. На новой территории меня начали травить. Делать всё чтобы я загнулась и умерла от стыда. Я долго терпела, но в конце устроила драку. На три дня меня бросили в канаву без еды и воды. Унизили меня по полной. С момента пребывания в тюрьме прошло полтора месяца. Я узнала, что короля свергли. В тот же день двое амбалов меня занесли на другую территорию. Лидеры территорий очень любили играться с заключенными и устраивать гарем, но этот лидер ненавидел разведчиков, а про меня он знал. Меня ударили по спине и я отключилась. На утро у меня всё болело и я уже тогда поняла, что меня изнасиловали. Ну и в этот же день этот лидер устроил мне вписку в трущобах Подземного города. — говорила девушка, но замолчала. — это был ад. Пару дней я кое-как сводила концы с концами. Я бродила по подземке и нечаянно набрела на подземное озеро, там я и обустроилась. Я пряталась по капюшоном чтобы не светить лицом, когда ворую, так был шанс выжить. А потом я поняла, что беременна Мэл. Сначала мне было противно, но лишать жизни и этого ребёнка, пускай от мрази, я не хотела. Я не вправе отнимать жизнь. В это же период меня начали искать. Почему-то я поняла, что это вы меня ищите, но мне было стыдно. Я вдруг испугалась. Я наткнулась на девушку, которая умирала от голода. Она чем-то была похожа на меня. Я отдала ей свой рисунок. Мой любимый рисунок с подписью и затаилась рядом с озером. Я стала исследовать пещеру и нашла выступ и дырку вверху. Кое-как через выступ, я вылезла наружу и стала прятаться. Потом получилось так, что я украла телегу и старую кобылу. Я хотела добраться до вас, но передумала, решив, что со своим ребёнком буду вам мешать, да и боялась, что кое-кто меня не простит и не поверит. Однако я решила не останавливаться. Я украла со склада УПМ и добралась до Троста. Там я продала телегу и кобылу, ночью забралась на стену, а оттуда перебралась на территорию Мария. Может так звёзды сложились, но я нашла лошадь и помчалась к стене Мария. Это было нелегко, учитывая моё положение и то что я потеряла сноровку. По ночам я поила и кормила лошадь, а днём мчалась вперёд. Газ я пыталась не тратить, а титанов обходить. В конце концов я добралась до стены и стала там ждать. Я знала, что рано или поздно вы приедете. Однако было тяжело пережидать в Шиганшине. Пока я ждала, я собрала кучу трав лечебных и создала новые лекарства, правда не успела ни на ком их испробовать. Вскоре я заметила странности титанов и какой-то костёр. Потом вы вошли в город и сражались с колосом и бронированным и ещё обезьяноподобным. Так получилось, что я видела, как солдаты отвлекали зверя и видела, как и в Эрвина попали. Под шумок я до него добралась и вколола одно лекарство. Я не знала поможет ли оно ему, а потом вынуждена была уйти, так как один из солдатов выжил и шёл к стене и к нам. Я наблюдала, как Леви вколол сыворотку Армину со скрежетом, но я ещё верила, что моё лекарство поможет. Вы уложили в один из домов Смита, а потом уехали. Я осталась и проверила пульс Эрвина. Командор оказался живучей, моё лекарство помогло.- она выждала минуту, пока мы были в шоке — С трудом я смогла его привести в стабильное состояние и не без проблем, повезла к стене Сина. Когда мы добрались до Сина, с трудом перебрались. Мы прибыли в деревню, где жил в своё время Эрвин. Там, пока шёл срок беременности, я возвращала его к жизни. Научила заново ходить, есть, говорить и т.д. Подошёл срок. Я родила дочь. Смит уже был в здравом уме и мы стали выбирать имя. К сожалению на ум шёл бред. В итоге я остановилась на Мэл Спилберг и мы её зарегистрировали, чтобы у неё были все документы, однако в графе отец прочерк, хотя Эрвин предлогал себя. Людям мы говорили, что мы брат и сестра, а отец Мэл погиб. Позже я стала торговать урожаем с огорода и цветами. Мне приходилось делать все самой и однажды я слетела с крыши, когда её чинила и повредила ногу, с тех пор я хромаю. Потом накопили деньги, переехали сюда. Эрвин стал учителем в местной школе, он преподаёт чтение и язык, а я устроилась помощницей в бар. Несмотря на то что Смиту тяжело передвигаться из-за повреждённых органов, он не хочет сидеть на моих плечах и взваливать на меня всё. Когда у меня выходной или обед, я и Мэл стали гулять здесь, она любуется тем местом, где была мама и дядя, а я рада видеть вас всех живыми. Я рада видеть вас здоровыми. — рассказала Май, пустив слезу. — Дура! — сказал капрал. — Согласна, но хорошо, что ты жива и Эрвин тоже. Ты молодец. У тебя вон какая дочь растёт. — сказала Ханджи . Вдруг, Леви развернулся и ушёл в штаб. Тут к нам подошли ребята с Мэл. Она сразу пошла на ручки к маме. — Пожалуй, мне лучше уйти. — сказала девушка, уходя. Мы все смотрели, как она ковыляет к выходу. — Что встали? Тренируйтесь! — сказала я и пошла за старой подругой. Я нагнала девушку и положила руку ей на плечо. — — Пойдём-ка в мой кабинет. — сказала я.

***

— Я поражена, что у тебя чисто. — сказала Май, укладывая дочь на диван в моём кабинете. Мэл прекрасно спала. Она была похожа на свою мать чертами лица и цветом глаз. Только вот волосы были темнее. — Это всё Леви. Недавно уборку проводили. — сказала я, улыбаясь и присаживаясь на своё место. — Леви может. — сказала очень грустно Спилберг… — Не переживай. Он простит тебя — сказала я, нарушив минутную тишину. — Простит, куда он денется? Только вот уже не примет. — Почему? — Ханджи, у меня ребёнок и не от него… — ответила девушка. — А ты хотела от него? — заинтересовалась я. Май отвела взгляд на окно и не моргала. — Знаешь. Когда я была беременна и рожала, я думала, что тюрьма это цветочки. Что-то я не горю желанием ещё раз так мучиться… — сказала девушка. — Значит нет? А ты его любишь? Ради него бы пошла на такое? — спросила я, увидев в дверях капральчика. -… знаешь… я уже не молодая, да и единственный мужчина, которого я подпущу к себе, как партнёра жизни- это Леви, а он тоже уже не первой свежести. Если и рожать ему ребёнка, то как можно быстрее. Но я не думаю, что он меня любит чтобы простить такой факт, как чужой ребёнок. — ответила русая. — Не решай за всех — грозно сказал мужчина и быстро преодолев расстояние, взял Май на руки и стал уходить. — пригляди за ребёнком. — сказал он и ушёл. — Угр… мне делать больше нечего? — спросила я, смотря на дверь. Посмотрев на девочку, я улыбнулась. — Хотя думаю- это не трудно…

***

Автар!!!

Спилберг прибывала в шоке буквально две минуты, а потом начала брыкаться чтобы её поставили, но для виду. За столько лет в теле девушки, характер стал слишком бабским, а мысли нежными, почти розовыми и лазурными. За три года материнства она поняла все «прелести» быть матерью одиночкой, так же узнала о таких вещах, как «материнский инстинкт», и » ответственность за ребёнка». Не возможно заметить тот факт, что ребёнок был от преступника, от мысли о нём тошнит, но вот дочь она любит. А вообще Май предпочитает думать, что это просто ЕЁ дочь и всё. Это были трудные три года, тем более для человека чья душа не предрасположена к таким ласкам и заботам о ребёнке. Но русая старалась быть мамой, доброй, нежной, опорой, любимой и весёлой. При дочери она не могла унывать, тем более плакать. Женские гормоны очень сильно пошатнули психику девушки, которая оставила солдатскую амуницию и свернула на путь домохозяйки. Это резкий поворот для тела, для разума. К тому же на неё давила тяга ответственности и грызла совесть. Ей было страшно возвращаться обратно спустя столько лет. Эрвин- он был тем человеком, который не мог оставить всё на девушку, поэтому помогал чем мог, в основном сидел с Мэл, но он поддерживал морально номного лучше. Иногда, по ночам, он подставлял своё плечо девушке для утешения. А самое главное, у него не было желания воспользоваться этим или причинить боль девушке, из-за чего юная мать доверяла ему всесвои секреты и чувства. Бедному Смиту пришлось выслушать всё, что кипело у девушки в душе, сердце. Выслушивать жалобы о сломанной жизни, но одно его радовало… после каждого изливания души, Май с приподнятой головой работала дальше, улыбалась всем, обнимала дочь, читала сказки и пелы колыбели, хотя охрипла из-за простуд. Возможно жизнь сделала её сначала ребёнком, потом вернула строгость и равнодушие, добавило жестокость, сломало что-то, а потом вернула то, что должно было быть в самом начале, а сейчас всю бойкость украла и оставила дочь и женское сердце, которое хочет любви. Леви занёс девушку в кабинет, а потом в свою комнату и кинул её на кровать, стягивая с неё сапоги. — Что ты там говорила про «не первой свежести»? — спросил капрал, хмуро смотря на русую, стягивая жабо. — Я думала ты будешь зол… — начала бубнить молодая мамаша. — А кто сказал, что я не зол? Ты видишь чтобы я улыбался? — спросил брюнет. — Тебя хер поймёшь Леви треснул девушку по губам. Та от боли дёрнула руку к горящему месту от удара, а на глаза накатили слёзы. — Ты же мать. Не выражайся. — сказал он злобно. — Ну, да… это же ты. — пробубнила девушка. — И что я? — спросил капрал, смотря на Май с высока. — Нежность тебе чужда — ответила девушка, повернув голову вправо. Мужчина взял девушку за подбородок и повернул её голову. Он нагнулся и пронзительно смотрел ей в глаза. — Почему ты так долго пряталась? — спросил брюнет. — Я боялась, да и мешала бы вам. — ответила она. — Я это уже слышал. Может ты просто не хотела? — Я хотела! Каждый день! Каждую минуту! Но я не могла! Я бы мешалась со своей дочерью. — начала кричать Спилберг. — Не мешала бы и дочь твоя не помешала бы… я ведь… я думал, что ты умерла. — сказал Леви, смотря то в один то в другой глаз русой. — Разве я тебе нужна? Тем более с ребёнком… — сказала девушка, после чего её укусили за губу до крови. — Я бы был рад… и тебе и твоей дочери… неужели так трудно понять!!!? — начал орать мужчина. — Что понять? ТЫ МНЕ ТАК И НЕ СКАЗАЛ!!! — кричала Май. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ НЕНОРМАЛЬНАЯ!!! — крикнул капрал. Девушка схватила за ворот рубашки сероглазого и резко притянула к себе мужчину, поцеловав в губы. Он ответил и углубил поцелуй проходя языком по шершавому и мокрому языку девушки, переходя на мягкий нёб. Май стало не хватать воздуха, из-за того что она неправильно дышала, и брюнет это понял, отстранился от неё. — Я тоже. — вздохнула русая. Он пытался сдержать всю свою страсть, что почувствовал в этот момент. Он испугался, что оттолкнёт её своей навязчивостью, но как будто прочитав его мысли, Спилберг обхватила его ногами и обвила руки вокруг его шеи. «Приняв это за зелёный цвет», Леви начал целовать шею юной матери, параллельно расстегивая свои ремни, а следом и рубашку. От давления висячего тела Май и неудобной позы начала болеть спина, даже для капрала это было тяжело. Мужчина быстро сбросил ботинки и висячие ремни и залез сам на кровать, приподнимая русую ближе к подушке. Брюнет спускался к рубашке Май и решил избавиться от неё. Он перешёл на ключицы, плавно спускаясь к топу на груди. Избавив от лишней верхней одежды девушку, Леви медленно перешёл губами к её груди, от чего девушка выгнулась в позвоночнике. (Первый раз девушки как-то отличался от этого.) В этот раз девушка знала, что от неё требуется, знала, что делать и знала, как себя вести. Она отдавала своё тело, как пошло это не звучало. Май спустила руки расстегивая штаны капрала, а потом стала стягивать юбку и свои штаны. К сожалению к юбке она так и не привыкла, поэтому снизу одевала штаны, а крестьянки не ходят в штанах, по этой причине и носила сверху юбку. Леви продолжил ласкать грудь девушки губами, стягивая с себя штаны с нижним бельём. Когда оба оказались голыми, Леви посмотрел и оценил тело Май. Он заметил кучу старых шрамов и новый на ноге, из-за которого видимо девушка хромала. На удивление мужчины, русая сжалась от пристального взгляда брюнета. В первый раз она была полностью открыта, но замкнута в действиях, а сейчас она именно девушка, которая знает, что чувствует. Такие изменения радовали капрала. Конечно, мало что изменилось, но девушка стала девушкой, хотя кое-что осталось прежним, мужская походка, но уже из-за травмы. Ему захотелось любить её дольше, больше, быть рядом и срать, что дел выше крыши, похер, что он уже не молод, срать, что у неё ребёнок от другого, исправимо, будет свой, а дочь можно сделать и его. Сейчас он не боится её потерять. Сейчас она рядом… Продолжение следует…