Дорога к счастью

Коллаж к песне и главе: http://i12.pixs.ru/storage/6/8/2/2017030520_2683420_25399682.jpg ***

Завяжи мне глаза белой шелковой лентой, Возьми меня за руку и веди Вдоль мостов и каналов, сквозь поле с тюльпанами По воде, над водой, вверх к облакам… Отведи меня туда, где сосны и скалы, Где горизонт всегда так ослепительно чист, Где нас встретит покой, где никто не найдет нас, Где ласкают тетиву радуг золотые лучи… Положи меня бережно в высокой траве, Вплети в мои волосы алые маки… Склонись надо мной будто ангел печальный… Биение сердца, трепет крыльев над тишиной хрустальной… Завяжи мне глаза, подними меня на руки, Отнеси меня в этот придуманный рай, Положи меня бережно среди алых цветов, Останься… и больше Не исчезай… Не исчезай… Не исчезай

— Заходи. Я улыбаюсь и открываю дверь шире. Луна заходит в коридор дома, увлекая за собой чемодан. Она какая-то совсем другая. В Хогвортсе она была ненормальной Лунатичкою Лавгуд. Теперь, после смерти отца, Луна выглядит необычно серьезной и…нормальной? Так, теперь она выглядит, как обычная девушка. Но широко открытые глаза и серьги редиски выдают в ней ту Лавгуд, которой она когда-то была. Конечно, она теперь сама, поэтому и такая серьезная, но для для него она остается той же Луной, сражавшейся вместе с ним в Министерстве. Я и не заметил, как задумался. Из размышлений меня вывел голос подруги:  — Гарри, что-то случилось? Ты поймал мозгошмыга? Однако я только криво усмехнулся и быстро ответил:  — О, нет, Луна, я просто задумался. Идем в гостиную, а то Дурсли уже заждались. Она ставит чемодан у лестницы, и мы вместе идем в гостиную, и приседает к столу. Дурсли осматривают Луну. Тетя Петуния смотрит долго, замечая и мечтательное выражение лица, и серьги редиса, и морщится от презрения. Очевидно, Лавгуд не понравилась тете. Дядя Вернон бросает быстрый взгляд и багровеет от ярости, он скорее всего не хочет, чтобы в их доме жили два «ненормальных». Я хихикаю в мыслях: Луна их сведет с ума! Дадли же смотрит на подругу похотливым взглядом, задерживаясь взглядом на алых губках, небольшой груди, обтянутой тканью платья, тонкой талии и бедрах. Молчание прерывает дядя Вернон:  — Так вот. Слушайте правила. Все ваши вещи я забираю.  — Профессор Дамблдор увеличил мою комнату, и мы будем держать вещи у себя. Дядя Вернон со злостью смотрит на меня, но все же продолжает:  — Тогда…отдайте мне те штуки! — Мы не можем отдать палочки. Если нам нужно будет защищаться.  — Вам не от кого защищаться! Сдать палочки! Дядя Вернон кричит во весь голос. Луна вскакивает и со слезами на глазах выбегает на улицу. Я со злостью смотрю на дядю.  — Не от кого защищаться, да?! На Луну напали Пожиратели смерти! Они убили ее отца А вы ей об этом напомнили! А это значит нам не от кого защищаться, да?!  — НАМ ВСЁ РАВНО, ЧТО ПАПАШУ ТВОЕЙ НЕНОРМАЛЬНОЙ ПОТАСКУХИ УБИЛИ!!! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАГИЮ!!! Мои глаза наливаются кровью. Все окна в доме трескают, в гостиной начинают кружится предметы. Кричит тетя Петуния, закрывая собой Дадли. Дядю Вернона отбрасывает в стену. Дом начинает трястись. Ко мне доносится чей-то испуганный голос:  — Гарри! Гарри! Не надо! Гарри!.. Но я не прислушиваюсь. Резко вытаскиваю палочку из кармана и привожу ее на дядю:  — Авада… Луна белым вихрем врывается в комнату и кричит, всхлипывая:  — Гарри!!! Не смей!!! Гарри, твою мать!!! Ты его убьешь!!! Она выбивает палочку из рук и дает мне пощечину.  — Мерлин и Моргана, Гарри!!! Ты сошел с ума?! На тебе Надзор! Тебе нельзя колдовать! Ты что, хочешь в Азкабан за смертельное проклятие?! Ты идиот, Гарри Джеймс Поттер! Луна поднимает мою палочку, пряча ее в карман трясущимися руками. Берет меня за руку и тащит в комнату. Только сейчас я понимаю, что произошло. Мы садимся на мою кровать, и Луна закрывает дверь.  — Луна…что я наделал?..  — Молчи, Гарри. Луна резко меня обрывает и садится возле меня. Я только сейчас понимаю, какого ей. Сначала упоминание о папе, потом я чуть не взорвал дом. И еще смертельное заклинание. Не верится, что я хотел применить Аваду Кедавра.  — Луна, извини меня, я… Луна всхлипывает в перерывах между словами:  — Ты идиот, Гарри! Ты хотел применить Аваду к своему дяде… Я так перепугалась… Тебя бы забрали в Азкабан! Луна захлебывается в рыданиях, и я обнимаю ее, прислоняя к себе. Она хватается руками за мою рубашку и прячет лицу на моем плече. Я держу ее в объятиях и молчу. Через несколько минут, когда она перестает всхлипывать, я аккуратно отстраняю Луну от себя, и поднимаю голову за подбородок:  — Шшш, Луна… Не плачь… Не надо… Все хорошо… Я рукой стираю слезы с ее лица. Тогда наклоняясь, и неожиданно сам для себя целую ее в губы. Губы Луна мягкие, поддатливые, с соленым привкусом слез. Она не отстраняется, нет. Луна замирает испуганной бабочкой в ​​моих руках. Кажется, что она полностью в моей власти. Я тихонько отстраняюсь от ее лица, прижимая девушку к себе, как величайшее сокровище, и вместе с ней ложусь на кровать. Я не хочу заходить дальше, хотя знаю, что сейчас она мне все позволит и не отстранится. Но я считаю, что не имею права на большее. Поэтому только сжимаю Луну в объятиях, вспоминая вкус ее губ, и зарываясь лицом в ее волосы, которые пахнут сладким мёдом. Луна моя подруга. И всё. А сегодня была проявлена ​​моя слабость, не больше. Больше я не заслуживаю. Я недостоин. И я засыпаю, сжимая Луну в объятьях. *** Гарри просыпается поздно. За окном уже светит солнце, а снизу слышно голоса Дурслей. Гарри лежит и не двигается. Возле него лежит Луна, и он смотрит на нее. Она прекрасна. Ангел. Руки раскинуты в разные стороны, под светлой, почти прозрачной кожей отчётливо видны голубые сосуды вен. Тоненькие пальчики с коротко остриженными ногтями почему-то в пятнах от чернил. Волосы почти сливаются цветом с белой подушкой. Лицо спокойное, на губах мечтательная улыбка. Луна одета в то же платье, что и вчера, вот только оно задралось, обнажив стройные ножки, и часть бедра. Гарри нервно глотает, рассматривая светлую кожу. Организм отзывается соответственно. Ладони потеют, ускоряется дыхание, и наслаждение сладко тянет в паху. Член набухает, и Гарри трудно удержаться. Он аккуратно отстраняется от подруги, чтобы не разбудить ее, и выходит из комнаты. В ванной Гарри быстро водит рукой по члену, пытаясь быстрее кончить. Почему-то он представляет Луну. Когда эта райвенкловка начала так его волновать? Гарри прикусывает губу, чтобы не закричать, и изливается в стенку душовой кабинки. Парень быстро одевается в чистую одежду и возвращается в комнату. Луна уже сидит на кровати.  — Доброе утро, Гарри. Можно мне в ванну?  — Доброе утро! Конечно, иди! Луна выскакивает из комнаты, взяв с собой какую-то одежду, и возвращается примерно через двадцать минут. Она одета в джинсы и яркую красную кофту с рисунками сов. Волосы девушка свернула в неаккуратный пучок. Гарри встает с кровати и подходит к девушке:  — Идеи? — Ты хочешь чтобы мы завтракали с твоими родственниками? Может лучше пойдем в кафе? Луна смотрит на него умоляющим взглядом, и Гарри сдаётся.  — Ну хорошо, идем. У меня должно быть еще несколько фунтов. Я бросаюсь к столу и вытаскиваю из него двадцятифунтову купюру.  — А как мы пройдем? Я, если честно, не хочу видеть твоих родственников… Поттер задумался, а потом сразу же просиял.  — Нам нельзя использовать магию, но мы можем взять мою мантию неведимку!  — У тебя есть настоящая мантия неведимка? Классно! Я киваю и набрасываю на нас мантию. Мы тихо спускаемся по лестнице и выходим из дома. Зайдя в узкую уличку сзади кафе, мы сбрасываем мантию, и я прячу ее в карман. Тогда заходим в кафе, где заказываем две яичницы, два салата с капустой, и два стакана коктейля. Позавтракав, мы платим деньги официанту, и выходим на улицу. — Знаешь, Луна, нам надо поговорить.  — Ладно, Гарри, только пройдемся по парку, хорошо? Я никогда не гуляла магловским парком. И мы идем в парк Литтл-Уининга.