Look, I didn't want to be the heir ...

Когда ты учишься в школе, ты рьяно рвешься ее закончить и выбраться из этого «ада». Но когда ты поступаешь в институт, начинаешь понимать, насколько в школе было хорошо. Да, уроки были скучными и не всегда познавательными, но вот перемены отличались от них очень сильно, вам ли не знать. Весь шум и гам от смешавшегося смеха, криков, топота ног и прочего-прочего. Это поднимало настроение, и ты не мог не улыбнуться хоть раз за эти несколько минут свободы от преподовательского занудства. Но то, что творилось в столовой словами передать нельзя. И сейчас, сидя в столовой Лагеря за столиком Гермеса, я понял насколько мне этого не хватало. Этот дружный смех от одной шутки. Эти разговоры ни о чем и милые улыбки людей. Все это заставило меня перенестись на несколько лет назад в счастливые минуты школьной жизни. Когда мы зашли в столовую, все только рассаживались за столики, весело перекликаясь. Ну не совсем так. Так делала лишь большая половина пришедших. Был один ровный строй вошедший сразу за Аннабет. «Домик Афины», — сказал Люк, увидев мой негодующий взгляд. Этот строй состоял из таких же по возрасту людей, лишь некоторые были старше или младше. Они разговаривали, да, но не было от них того шума, который разносился от остальных. Все собранные сдержанные, и на первый взгляд может показаться, что они робкие и замкнутые, но встретившись один раз взглядом с кем-то из них, поймешь, что это совсем не так. Чего только стоит Аннабет. То как она управляла своим домиком, производило впечатление, и никто не решался перечить ей. Хотя в других домиках было тоже самое. Все слушались своих старост, какими бы сорванцами они не были. Но что-то в домике Афины заставляло уважать их больше. В этих молодых людях отчетливо проявлялась… мудрость. То качество, которое никогда не было мне присуще, и даже на своем двадцать первом году жизни я не мог похвастаться его наличием. Столовая быстро заполнилась людьми, все уселись за столики, и нам стали выносить ужин. Открытое пространство заполнили удивительные запахи разных блюд. В этот же момент в столовую вошел Хирон вместе с каким-то мужчиной в странной леопардовой рубашке. Они сели за дальний столик, и единственное, что взял последний, была баночка колы. — Заметь, диетической. Я перевел вопросительный взгляд на Люка. О чем он? — Это так важно? — Ага. Мистер Ди, — он указал на мужчину в леопардовой рубашке, — это директор лагеря. — Мистер Ди? — спросил, нахмурившись. — Ага. Он здесь с самого основания и с того момента пьет лишь диетическую колу. Лишь иногда место в его руке сменяет кружка чая или кофе. Я усмехнулся, что за брехня? — Серьезно? И почему? Люк пожал плечами. — Наверное из-за того, что он единственный из Олимпийцев, который остался и известен нам. В последнее время я стал очень часто давиться. И все началось с вчерашнего утра. Я совсем забыл о своем же совете, так что, когда Люк сказал мне этот интересный факт, кусок мяса застрял в горле. Проглотив его, я удивленно уставился на Люка. — Он из Олимпийцев?! — Причем он сам негодует, где они пропадают в то время, когда он управляет Лагерем, переполненным гипперактивными юнцами. — И «бог» чего же он? Люк хитро улыбнулся. — А ты погадай. И он отвернулся к своим собратьям по домику, оставляя меня со своими мыслями. Мистер Ди… Какие древнегреческие боги были с именами на «Ди»? Я начал вспоминать все уроки истории, поэтому даже не заметил то, как мой взгляд встретился с серыми глазами. Аннабет смотрела на меня, и клянусь, если бы я стоял, мои колени начали бы дрожать от одного лишь ее взгляда. И нет. Гоните все розово-пурпурные мысли подальше, здесь было совершенно другое чувство. Чувство робости, возможно? Или страха. Да, наверное оно, ибо как объяснить то, что я боюсь как бы не разозлить ее, хотя мы знакомы всего ничего. Я не мог понять ее эмоции. Она просто смотрела на меня, а я не мог отвести взгляд. Она словно хотела мне что-то сказать, словно пыталась мысленно мне что-то передать, хотя это невозможно. Но так же смотрела на меня, словно пыталась разгадать какую-то загадку. Словно этой загадкой являюсь я сам. Но какая я загадка? Я открытая книга. И лишь когда она отвела взгляд, чтобы продолжить разговор со своими друзьями, меня словно током ударило. Мистер Ди… Ди… Дионис! Я резко разворачиваюсь к Люку. — Нашим лагерем управляет … Люк перестал разговаривать с жильцами домика, повернулся ко мне и видимо по моему взгляду понял, что я догадался. — Да, Перси, — Люк ухмыльнулся и кивнул, продолжая, — Нашим Лагерем управляет величайший алкогольный магнат страны. — Алкогольный магнат? — я конечно слышал про такое понятие, как «нефтяной магнат», но алкогольный? На что Люк и сидящие рядом с нами люди рассмеялись. Сидящие рядом два парня, сильно похожие на друг друга, в унисон произнесли: — Ласковое прозвище. Ласковое. Я не смог сдержать улыбки. Уж слишком заразительный у них смех. — Это братья Стоуллы, а это Перси. Люк любезно представил нас друг другу. Изначально я подумал, что эти двое близнецы. Одинаковые черты лица, каштановые взъерошенные волосы и странный блеск в глазах, словно собираются кому-то засунуть петарду в штаны. В данный момент этот кто-то — я. Но потом я узнал от них же, что они не близнецы, а просто братья. Единокровные братья. И только тогда я понял, что жители домиков родственники. Настоящие родственники по одному из родителей. И в домике Гермеса самое многочисленное их количество. — В нашем домике живут не только дети Гермеса. Здесь живут и неопознанные, — поспешил объяснить мне все Трэвис. — Неопознанные? — Ага, — он глотнул колы из банки и продолжил, — чьи-то дети, но никто не знает, чьи именно. Возможно их обычный родитель мертв или, если жив, вообще не знает, что его чадо потомок Олимпийца. — Но как их находят и приводят сюда? Один из братьев щелкнул пальцами, дожевывая свою еду. — Все просто словно дважды два. Недоброжелатели Олимпийцев каким-то образом вычисляют наследников и охотятся на них. — А в это время мы узнаем об этих детях все что только можно. И знаешь, чаще всего это и есть неопознанные, — продолжил за брата Коннор. Меня передернуло. Они серьезно не знают об этой жизни ничего, и даже их родитель не может им об этом рассказать в силу понятных причин. Мне попыталась объяснить мама. И я понял, что больше не буду жаловаться на то, что она не рассказала мне ничего раньше. — А если окажется, что это не наследник? Братья синхронно кивнули и пожали плечами. — Был такой случай. Но только один, — Коннор повернул голову и начал кого-то искать по сторонам, — видишь рыжую девочку за столиком Аполлона? Домик Аполлона было легко найти. Они пели. Правда. Какую-то незамысловатую мелодию. Кто-то напевал мелодию, кто-то отбивал легкий ритм столовыми приборами, а кто-то пел. И практически все были блондинами с лучезарными улыбками. Поэтому увидеть рыжую макушку среди них не составило особого труда. Она резко отличалась от всех, хотя так же улыбалась балагану за своим столиком. Только вместо привычной оранжевой лагерной футболки на ней была обычная белая с каким-то рисунком. Рыжие кудри торчали из хвостика, но это не портило ее. — Это Рэйчел Элизабет Дэр. Предполагалось, что она дочь Аполлона, но оказалось, что она обычная смертная. И все же на нее охотились, за ней следили, так что она остается в Лагере и по сей день. Тем более она не хочет возвращаться к семье. Я снова взглянул на нее. Она смеялась заливистым смехом от какой-то шутки своих друзей, от чего ее кудри смешно покачивались в воздухе. И в какой-то момент она повернула голову в мою сторону и встретилась со мной взглядом. Смеяться она перестала, но, все также глядя на меня, задумчиво улыбалась. От этого всего меня отвлек шум, созданный Стоулами, за столом одиннадцатого домика. Они весело подшучивали друг над другом, и сейчас их шутки переросли в более серьезное веселье. Они начали шутливо колотить друг друга приборами, руками и всем что только под руку попадалось. Это заставило рассмеяться всех окружающих. Даже Хирона. — Смотри, Перси. Удивительная вещь, — вслед за своими столами Люк кивнул, указывая на столик Мистера Ди. — Он улыбается! И в правду. Уголки губ сурового мужичка немного приподняты в подобии улыбки. Несмотря на то, что я здесь всего день (в сознании), и только эти минут сорок я видел его, даже моей тупой головушке было понятно, что это большая редкость. Улыбка Мистера Ди. — Скажешь кому-нибудь не поверят! И я был согласен с Люком. В этот момент поняли и Стоулы, и другие о том, что случилось, и стало немного тише. Мистер Ди, заметив перемену в настроении своих подопечных, сразу стер улыбку (подобие) с лица, возвращаясь к разговору с Хироном. Постепенно все вернулось в свое русло, возвращая привычный шум. Все уже поели и начали расходиться по домикам. Когда же это сделал я меня окликнула Аннабет. — В Большой дом. Сейчас же! И что-то было в ее тоне такое, чему я не смог мы сопротивляться. И это при том, что ей даже не пришлось повышать голос. Она ушла из столовой первой, пока я пребывал в небольшом ступоре, провожая белокурую макушку. И лишь одно слово вырвалось из моего рта, непонятно для кого. — Воображала …

***

Что такое Большой дом, я прекрасно помнил. Одно из самых больших зданий в Лагере, окрашенное в голубой цвет, я забыть не мог. Я шел один по тропинке, ибо все остальные ушли по домикам готовиться ко сну. Я по привычке поднял взгляд на небо, не ожидая не увидеть ничего нового. Но я увидел. Звезды. Ого. В мегаполисе не часто удается такое увидеть. Точнее говоря, никогда. Когда я подошел к дому, дверь которого была приоткрыта, я невольно подслушал разговор. — … Ты уверен, что это он, Хирон? — незнакомый голос, казался смутно знакомым. — Других посейдоновских наследников мы еще не нашли. Что думаешь, Аннабет? Я понимал, что подслушивать нехорошо, но что-то заставило меня это сделать. Я продолжал стоять на месте, боясь сделать любое движение. Я даже дышать стал реже. — Мне кажется, что это правда он. Посудите сами, Мистер Ди? — значит первый голос принадлежал Олимпийцу. — В послании написано, что … Но договорить девушка не успела. Подул ветер, от чего дверь еще больше приоткрылась, выдавая мое присутствие. Думаю, если сделать вид, что я только подошел, они могут поверить. Поэтому стираю с лица вопросительное выражение и захожу в гостиную. — Звали? — Да. За большим столом в сидели Хирон и Мистер Ди, а рядом, прислонившись к стене стояла Аннабет, прожигая меня взглядом серых глаз. Чем я ей так не угодил, что она чуть ли не убивает меня? Уверен, что в ее мыслях я уже мертв. — Присаживайся. Голос Мистера Ди напомнил голос вечно бурчащего тренера в начальной школе. Да и эта хмурость, явно прописанная на лице, тоже прибавляла сходства. Я присел под их прожигающий взгляд. И самым дружелюбным мне казался Хирон, ибо он и завел разговор первым. — Как тебе Лагерь, Перси? Я пожал плечами. Дураку ясно, что не для этого они меня сюда позвали. То, что сказала Аннабет … Что-то про послание … Но заговорить об этом я не решился, так что пришлось ответить на вопрос Хирона. — Мне нравится. Здесь интересно. — Хорошо. Снова тишина. Неуютная тишина. Видимо моим собеседникам это затяжное молчание тоже надоело, ибо в следующую секунду Мистер Ди выдал грозное: — Нам нужно многое обсудить.