Sukira

- Я полностью тебя осуждаю, - говорит Сокджин, возвышаясь над ним со скрещенными на груди руками. - Да, - сухо роняет Юнги. - Но ты тоже в деле, так что заткнись и сядь. Сокджин действительно в деле, поэтому падает рядом с ним на пол, скрестив ноги по-турецки. Жаркий, растрёпанный, раскрасневшийся и пахнущий сладковатым дезодорантом и свежим потом, он прижимается к плечу Юнги и открывает бутылку воды, делая несколько больших глотков. Юнги позволяет себе полюбоваться перекатами адамова яблока на сильной крепкой шее, а после снова переводит взгляд в центр тренировочного зала. Хосок всегда находится в своей стихии, когда танцует, но есть разница между его экспериментами в разных направлениях или импровизацией и хореографией групповых и сольных проектов. Хосок такой же перфекционист, как Юнги: болезнь, усталость, потянутые мышцы, головные боли не имеют значения. Группа может быть семьёй и друзьями и может быть или не быть с АРМИ на короткой ноге, но они ещё и продукт, который должен выглядеть идеально. У них нет проблем с голосами и микрофонами, но у всех есть свои проблемы, когда дело касается танцев. Хосок учитывает их все, как учитывают это и их учителя и наставники, хореографы и индивидуальные помощники, и всё это собирается вместе, обрабатывается и корректируется так, чтобы в группе на сцене царили синхронность и гармония. Проблема в том, что у них никогда не было таких длительных перерывов. Пандемия и армия внесли свои коррективы, и все они могут быть в хорошей физической форме, потому что военная подготовка - не шутка, но эта форма не имеет никакого значения, когда дело идёт об айдолах. Все уже посажены на индивидуальные диеты, и мускулистому трио свинок в лице Намджуна, Тэхёна и Чонгука запретили чрезмерно качаться, потому что есть концепт и есть определённые ожидания и стандарты, которым все они должны соответствовать. Трио свинок не сдалось, решив вместо тяги тяжестей заняться бегом. Никто не удивился, когда не любящий бег Чонгук продался АРМИ за беговую дорожку в доме, печенье и стримы. Собственно, именно поэтому Юнги и Сокджин находятся в комнате практик, в то время как все остальные заняты своими делами. Потому что у них всегда были достаточно крупные проблемы с умением двигаться, и им всегда нужно было прикладывать куда больше усилий, чем остальным. Сокджин из-за нервов плохо запоминает последовательность шагов. Юнги не просто так шутил о превращении в камень в следующей жизни. Даже в более юные годы у него были проблемы с гибкостью, что уж говорить про настоящее время. Это проблема, поэтому Юнги решил, что нужно с этим что-то делать, и так они с Сокджином и Хосоком оказались здесь. Не то чтобы Юнги многое сделал с тех пор, как они вошли. С другой стороны, кто может его винить, когда в деле замешан Хосок? Хосок живёт танцем. Хосок в танце - рыба в воде. Тело Хосока будто и не тело вовсе, а бесформенная жидкость, податливая и текучая, которая переливается из одной формы в другую, так легко, плавно и естественно, что на это можно смотреть вечно. И только хуже от того, что в процессе Хосок выглядит серьёзным и собранным. Его взгляд не отрывается от зеркала, глаза каталогизируют каждое движение, замечая даже пятимиллиметровое отклонение от нужных углов и линий наклона, и это... Ну, горячо. Подайте на Юнги в суд за то, что он находит компетентность и ответственность сексуальными. - Я знаю, что хочу на день рождения, - бормочет Сокджин, глядя с пристальным прищуром на то, как Хосок делает волну телом, вливаясь в свой выход вперёд в хореографии «Run BTS». - Ты не попросишь его танцевать для тебя нашу хореографию без рубашки, - фыркает Юнги, не закатывая глаза лишь потому, что не хочет упустить и секунду зрелища. - Ты просто завидуешь, потому что не додумался до этого первым, - в тон отзывается Сокджин, прижимая прохладную бутылку воды к шее и глядя на Хосока, как кот на лазерную точку на полу. Туше. С другой стороны, Юнги взбит не тем же способом, что Сокджин. Они все трое состоят в отношениях, названия которым не дают, но наличие которых осознают, и продолжается это... Неопределённое время. С учётом того, что Юнги не интересует секс, он мог бы сказать, что они состояли в этих отношениях едва ли не с самого дебюта. Сокджин всегда был липким, Хосок всегда был надёжным, Юнги всегда был по-особому к ним привязан. Итак, когда он застал Сокджина и Хосока за поцелуями, то не понял, почему они чувствовали себя виноватыми. Они трое были друг у друга, разве это не было очевидно? После последовавшего за этим разговора Юнги узнал, что нет, не было. По мнению Сокджина и Хосока, они все трое ходили вокруг да около, якобы не решаясь сделать первый шаг. Они рассказали, как им было неловко из-за того, что они как будто оставили Юнги в стороне, хотя не хотели этого. Они рассказали о том, как переживали из-за того, что он может расстроиться, отстраниться от них или ещё что-то в этом духе, а то и хуже. Юнги слушал и вроде как понимал, но в то же время нет. Потому что ему не нужны были как таковые даже поцелуи - по крайней мере, не такие - но нужны были объятия, прикосновения, разговоры, внимание и поддержка, и всё это он получал от них сполна. Этого было достаточно. Этого было более чем достаточно. Юнги был счастлив. Именно поэтому в настоящем он куда более спокоен, чем Сокджин, который весь издёргался, наблюдая за танцем Хосока. Для него это сексуально от слова «секс», тогда как для Юнги это сексуально от слова «искусство». Потому что именно так он видит Хосока: плавного, текучего, подвижного, сосредоточенного, разгорячённого в лучшем смысле этого слова. Тело Хосока - его инструмент, и он использует все его возможности, источая столько энергии, что воздух становится плотным и удушающим. Юнги хочет коснуться, он не собирается этого отрицать. Скользнуть пальцами по горячей блестящей испариной коже видится соблазнительно, но он не хочет запрыгнуть на Хосока, как на дерево; или хочет, но, опять же, не в том смысле. Тогда как Сокджину нужен физический контакт ради удовольствия, Юнги нужен физический контакт ради близости. По словам Сокджина и Хосока, у него ни стыда ни совести, потому что он может спокойно упасть на их уставшие обнажённые посторгазмические тела и потребовать объятий, но правда в том, что... Да, хорошо, у Юнги действительно ни стыда ни совести. Хотя он не назвал бы это так. В смысле, они могут вламываться к нему в душ, нарушая его уединение - пусть и с его разрешения - а он нет? Чёрта с два. - Вы оба бессовестные бездельники. Дёрнувшись, Юнги промаргивается и поднимает взгляд. Хосок стоит прямо перед ними с кулаками на бёдрах и смотрит с осуждением. Недолго, потому что Сокджин уже на нём и втягивает в поцелуй, проглатывая удивлённый возглас. Юнги пялится, потому что это горячо, и он может. Удивительно, как он смог так внятно объяснить им, как именно относится к сексу и чего хочет от них обоих, если сам порой не может разобраться в своей голове. С другой стороны, какая разница, почему он находит их вместе и по отдельности горячими, находит сексуальными их поцелуи, прикосновения и ласки друг с другом, но в то же время не имеет ни малейшего желания стать участником всего это. Главное, что Юнги не хочет этого, и они принимают это и уважают его границы. Уважение важно в отношениях. Иногда оно даже важнее любви. - Хочу, чтобы ты станцевал для меня на мой день рождения, - бормочет Сокджин, отрываясь от Хосока и повисая на его плечах. -Кинково, - сухо бросает Хосок, даже если его глаза блестят после поцелуя. - Не думаю, что захочу танцевать для того, кто притащил меня сюда, а сам бездельничал всё это время. - Йа! - возмущённо хлопает его по плечу Сокджин, указывая на свою сырую от пота футболку и блестящие от того же пота не скрытые шортами ноги. - А это что такое? Посмотри на мои икры! Мои мышцы сходят с ума от всего того, через что ты заставил меня пройти. - Что за дерьмовая выносливость, - ухмыляется Юнги; невинно надувает щёки с выражением «пу-пу-пу», когда взгляд Хосока обращается на него. - Что? Я растягиваюсь. - Выглядит так, будто ты просто сидишь, хён, - невпечатлённо отвечает Хосок. Юнги неловко наклоняет корпус вправо и влево, закинув правую руку за голову. Сокджин давится смехом, пытаясь заглушить его плечом Хосока. Взгляд самого Хосока наполняется смесью из вызванного его поведением раздражённого веселья и полного жалости снисхождения из-за осознания, что Юнги, наверное, самый негибкий в группе, и это с учётом Намджуна; а ещё самый ленивый, когда дело касается хореографии, даже если старается изо всех сил после того, как его разогревают и втягивают в работу. - О, хён, - вздыхает он; и протягивает руку. Схватившись за неё - тёплую, надёжную, родную - Юнги рывком поднимается на ноги и тут же оказывается прижат к крепкой груди. Хосок такой же пышущий жаром и мокрый от пота, как и Сокджин, но в его руках хорошо и правильно, так что Юнги не вырывается. И уж тем более он не собирается вырываться, когда губы Хосока скользят по его щеке, скуле и виску, впечатывая в кожу слова о том, что если Юнги хорошо постарается, он выполнит любое его желание. Звучит заманчиво, потому что в последнее время Хосок был довольно занят, и Юнги хочет иметь возможность пожелать, чтобы он провёл день с ним и Сокджином за отдыхом. Это будет хорошо: целый выходной день вместе. Они могут выйти в город, пообедать в его любимом ресторане «Ючон», сходить в кино, погулять в парке у реки, посетить какой-нибудь музей. А вечер будет наполнен тишиной и покоем, какой-нибудь глупой комедией и объятиями и поцелуями. Юнги не очень любит поцелуи в губы, но ему нравятся поцелуи где угодно ещё, и будет здорово нежиться в мягкости пледов, пока его шея и запястья будут подвергаться нежности. - Ладно, - отзывается он, тяжело вздыхая. - Если ради этого я должен умереть... - О, брось, - закатывает глаза Хосок, легко отталкивая его от себя в сторону Сокджину, руки которого мгновенно обвивают Юнги со спины. - Джин-хён поможет тебе размяться, и всё не будет так плохо. Больше практики - меньше болей в мышцах! Движение - это жизнь! - Вот поэтому мой любимчик - Тэхён, - фыркает Юнги, откидываясь на Сокджина и позволяя ему держать свой вес. - Он не осуждает меня и всё ещё помнит обещание носить меня по красивым местам в следующей жизни, когда я буду камнем. - Я бы сказал, что Тэхён забывает о чём угодно, когда рядом с ним Чимин, но твоя правда, - смеётся Хосок, потому что Чимин может быть соулмейтом сердца Тэхёна, но Юнги для Тэхёна такая же путеводная звезда, как Намджун для Чонгука. - Ладно, давайте начинать, - вздыхает Сокджин, слегка подталкивая Юнги в спину. - Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Он прав, и даже если Юнги не хочет ничего этого делать, он знает - надо. Он не хочет подвести Хосока, не хочет подвести группу, не хочет подвести АРМИ. Их камбэк не за горами, весна ближе, чем кажется, а их так долго не было на сцене. Когда они выйдут, Юнги должен будет постараться. Когда они выйдут, они должны сиять.

|∞|