Sukira

- Какого хрена. Этот вопрос Юнги задаёт потолку, в который смотрит, лёжа на полу. Ковёр под его спиной мягкий, но причина лежачего положения Юнги не в этом. Нет, она заключена в трёх навалившихся на него телах, которые пытаются обнимать его и громко сопят ему на уши и в шею красными сопливыми носами. Если бы носы эти были такими по причине болезни, Юнги уже сбросил бы с себя рассадников заразы и вирусов, но это не так, поэтому он просто задаёт простой и понятный вопрос, на который хочет получить ответ. - Хён, ты же знаешь, что мы тебя любим? - спрашивает Тэхён, и если он только что вытер об него свои сопли, то крупно поплатится. - Да, мы любим тебя, - хрипло бормочет Чимин куда-то ему за ухо, комкая в пальцах ткань его чёрного свитера. - Ага, - неопределённо отзывается Юнги; хлопает Чонгука по лопатке. - Чонгук-а, скажи честно, и хён не будет ругаться: вы выпивали? - Нет, - в один голос заявляют Тэхён и Чимин. - Да, - едва слышно выдыхает в его плечо Чонгук; тут же быстро продолжает: - Но мы уже все взрослые, так что... Они взрослые; действительно, взрослые. Время летит так быстро. Порой Юнги кажется, что он совсем не изменился, и что остальные вокруг него все те же. Но в какие-то моменты невидимые очки слетают с его глаз, и он понимает, что все и в самом деле выросли, повзрослели. Сокджин уже не тот и Намджун тоже, и Хосок, и Тэхён с Чимином. Чонгук тоже давно не крошечный мальчишка, в котором широко распахнутых глаз лани едва ли не больше, чем самого лица. Макнэ-лайн уже совсем не те, что раньше, даже если порой Юнги видит их крошечными котятами, у которых «ирокезы» между ушей по той причине, что черепушка слишком маленькая, и всей шерсти ещё негде уместиться; совсем как сейчас. - Что за коллективный наплыв нежности? - спрашивает он, неловко приобнимая всех троих, насколько хватает рук. - Если кого-нибудь из вас стошнит на меня, я убью вас всех. - Мы смотрели видео в сети, - бормочет Чонгук почти сонно; он часто притихает, когда выпивает. - Было весело, пока не попались видео с тобой, - добавляет Тэхён, продолжая тереться лицом о его грудную клетку; определённо размазывая свои сопли, засранец. - Мы знали, что твои концерты были эмоционально тяжёлыми, но было больно видеть все эти крупные планы и дрожащие губы, - заканчивает Чимин; приподнимается на локте, заглядывая ему в глаза. - Хён, ты же помнишь, что мы всегда рядом? Если тебе тяжело и хочется с кем-то поговорить, мы здесь для тебя. - Да, - неловко вжавшись подбородком в его грудную клетку, смотрит на него сквозь слипшиеся от слёз ресницы Тэхён; выглядит мило, и Юнги неловко треплет его по шее с боку, будто щенка. - Мы все здесь для тебя, в любое время дня и ночи. - Или, если ты хочешь побыть один, но не в одиночестве, просто пиши мне, - устраивается под его боком поудобнее Чонгук. - Я приду к тебе в студию и буду тихо сидеть на диване, составляя тебе компанию. Удивительно. Не их слова и поддержка, но как поменялись роли. Конечно, младшие до сих пор обращаются к старшим за помощью и советами, но вот такой кучей они не раз валялись на полу в прошлом, когда от Чонгука были одни только глаза, от Тэхёна - улыбка, а от Чимина - яблочки щёк. Они находили Юнги, падали на него и ныли обо всём на свете, жалуясь на жестокие тренировки и режим. Они искали у него утешение и верили, что Юнги одним щелчком пальцев может решить все их проблемы. Странно осознавать, что в настоящем, когда Юнги действительно мог бы провернуть что-то подобное относительно некоторых ситуаций и случаев, они приходят к нему для того, чтобы сказать, что теперь они будут защищать его и решать его проблемы и вопросы, если ему это будет нужно; что теперь они станут его стеной от тяжёлых мыслей, сомнений и тревог. Они выросли. Они так сильно выросли. И Юнги в не меньшей степени гордится ими. Но всё же... - Мило, - честно отвечает он; а после слегка брыкается. - Как насчёт слезть с меня? Чонгук, Чимин и Тэхён переглядываются, общаются так, как умеют только они - едва уловимым движением мимических мышц - а после бросают одновременное «нет» и укладываются обратно. Чонгук ёрзает ухом по его левому плечу, Чимин пристроил голову на правое, Тэхён снова трётся лицом о его грудную клетку. Все трое закидывают друг на друга ноги и руки, погребая Юнги под собой, и он тонет в их весе, тепле тел и едва уловимом запахе сладкого сливового вина и того, что принадлежит им самим: кондиционера для одежды, шампуней и гелей, кремов и лосьонов, почти выветрившегося парфюма. Уютно лежать вот так. Комфортно и приятно. В кольце надёжных защитных рук Юнги чувствует, как его уставшее от дня работы в студии сознание успокаивается. Концерты были тяжёлыми, очень тяжёлыми, потому что он раз за разом выворачивал на них наизнанку свою душу. Но в то же время с каждым становилось всё легче внутри, потому что весь эмоциональный багаж чемодан за чемоданом вышвыривался наружу. Юнги оставил прошлое в прошлом, и его лирика расставила все точки окончательно, однако Юнги - человек и подвержен слабостям и сомнениям, как и все люди во всём мире. Одни точки были поставлены и другие тоже, но третьи неловко сложились в многоточие. Впереди долгая жизнь и долгие годы творчества с подстерегающими тут и там проблемами. Юнги знает, однажды его - их всех - накроет снова, просто каждого по-своему, и тогда он снова вернётся к своей Тени, чтобы поделиться с миром своей болью и мрачными мыслями. Это неизбежно, ведь такова жизнь, но теперь легче. Может, потому что старые страхи остались в прошлом, а новые ещё не появились. Может, потому что он больше не тот подросток и молодой мужчина, ещё не достигший успеха и полный сомнений. Может, потому что с течением времени он не только узнал, но и осознал, что и в самом деле не один, что рядом шесть пар рук, готовых сунуться за ним и в огонь, и в саму бездну. «Это всё и в самом деле мило», - звучит в его голове сдавленный голос. - «Но мы сейчас умрём». Да, Юнги чувствует это. Не буквально, конечно, но пьяницы-лайн бессовестно пригрелись на нём и уснули, будто вокруг японского котацу. Они и без того тяжёлые, особенно раскачавшиеся Тэхён и Чонгук, но во сне их тела полностью расслабились, и Юнги чувствует себя так, будто погребён под горой или лавиной. Его ягодицы занемели, поясница и лопатки ноют, а плечи и спина в целом умоляют о мягкости кровати или хотя бы дивана. Мало того, Тэхён обнимает его, просунув ладони под поясницу, и из-за его всё усиливающейся хватки Юнги становится всё тяжелее дышать. «Избавление!» - бьётся в его голове, когда слышится звук открывшейся входной двери; и тут же: - «А, нет». Потому что на пороге показывается Сокджин, и он не выглядит спасителем от слова «совсем». Нет, окинув лежащую на ковре перед диваном кучу из конечностей, он обходит их по кругу и садится на корточки рядом с головой Юнги, взъерошивая его волосы. - Привет, МинЮн. Выглядишь так, будто тебе комфортно. - Насколько может быть комфортно лежать придавленным бетонной плитой, - сухо отвечает Юнги; всё же пытается, потому что его позвоночник. - Вытащи меня. - Что мне за это будет? - бессовестно, потому что такой он, devil in disguise, спрашивает Сокджин. - Я не убью тебя за то, что не помог, когда выберусь, - ещё суше отвечает Юнги. - Мило, - щёлкает его по носу Сокджин; а после поднимается с корточек и достаёт телефон. - Но мало. Конечно, он делает фотографии. Со всех ракурсов и под всеми углами, с фильтрами и без, они пополняют память его телефона и, если верить звону телефона Юнги на кофейном столике, попадают в общий чат. Если бы Юнги не хотел отдохнуть от всего мира до камбэка, он уверен, Сокджин залил бы фото и в сеть, но он уважает хотя бы это решение Юнги, так что этот материал - или компромат, зависит от ситуации - увидит свет когда-нибудь потом, в другой день; а пока... - Теперь вытащи меня, - требует Юнги, издавая сдавленный звук, когда хватка рук Тэхёна на его рёбрах становится её крепче. - Он и в самом деле цепляется за всё подряд во сне, - с интересом замечает Сокджин; а после видит убийственное выражение лица Юнги и фыркает. - Ладно, ладно... Чонгук отказывается просыпаться, поэтому Сокджин просто поднимает его на руки и укладывает на диван. Юнги пытается выползти из-под двух оставшихся, но где бы там. Когда Сокджин будит Чимина, тот бормочет что-то про кимчи и «люблю», а после окидывает всех сонным взглядом и пытается снова улечься на Юнги. Сокджин мягко оттаскивает его за плечи, поднимает на ноги и подпихивает в сторону Чонгука; который не думает просыпаться даже тогда, когда на него валится чужое безвольное тело. С Тэхёном приходится бороться дольше всего, потому что он настойчиво бормочет о том, что Юнги будет без него грустно, поэтому он не может оставить его. Он ноет и хнычет, продолжая цепляться за Юнги, и так до тех пор, пока Сокджин не сдаётся и не впивается в него взглядом, уперев ладони в бока. Тэхён тут же счастливо улыбается, бормочет что-то про «в следующей жизни» и «камень» и снова проваливается в дрёму. Юнги невольно улыбается, зарываясь пальцами в его волосы, потому что это были глупые слова ради какого-то шоу, но Тэхён отнёсся к этому серьёзно и помнит до сих пор. - Так тебя спасать или нет? - фыркает Сокджин, глядя на них двоих с раздражённой привязанностью. - Его одного я выдержу, - отвечает Юнги, которому теперь гораздо легче дышать, потому что Тэхён пусть и цепляется, но сполз на место Чонгука и больше не давит всем весом. Спустя неопределённое количество времени, когда выныривает из той дрёмы, в которую невольно впал, расслабившись в объятиях Тэхёна, он крупно об этом жалеет, потому что его тело снова кричит на него, а вес груза тепла и объятий повторно увеличился втрое. Только на этот раз на нём помимо Тэхёна лежат Намджун и Хосок. И пусть они не такие тяжёлые, липкие и бессознательные, под их весом и острыми локтями всё равно неудобно. Когда Юнги пытается выпутаться, понимает, что голова Намджуна на его плече весит тонну, а Хосок липкий осьминог похлеще Тэхёна. - Они сказали, что это напоминает о прошлом, - проходит мимо Сокджин, неся поднос с грязной посудой, что говорит о том, что прошло минимум около часа с того момента, как Юнги отключился. - И что они «всего на пять минут». - Ты не поможешь мне, - сразу понимает по его тону Юнги. - Нет, - лучезарно улыбается Сокджин. На обратном пути он делает ещё с десяток фотографий, прежде чем скрыться в своей комнате. Чонгук и Чимин продолжают спать на диване. Тэхён не выглядит так, будто вернётся в мир в ближайшее время. Хосок вымотан индивидуальными тренировками так, что спит ещё крепче Тэхёна. Удаётся распихать только Намджуна, но единственное, что тот делает, это скатывается с Юнги, после чего упирается лбом в его плечо и снова проваливается в сон. «Я ненавижу тебя и ты ещё обо мне услышишь», - агрессивно бросает Юнги в его воображении его занемевшая ноющая спина. Вздохнув, он взъерошивает волосы Хосока, из-за чего те встают дыбом, и снова закрывает глаза. Да, его несчастное бренное тело точно спасибо ему после всего этого не скажет. Ну и плевать. Как будто Юнги впервые мучиться от болей в спине: его любимая поза в кресле студии - поза креветки. Поэтому он смиренно принимает своё положение, расслабляет - насколько возможно в его придавленном положении - мышцы и почти сразу же проваливается обратно в сон.

|∞|