Sukira

- Нам нужно почистить зубы и лечь спать. Слышите, вы двое? Чонгук сонно вздыхает и ёрзает головой по чужому плечу. Оно широкое, крепкое, но в то же время мягкое и обтянуто не менее мягкой тканью серого свитера. От самой ткани пахнет кондиционером для одежды и чистотой, а ещё едва уловимо почти выветрившимся парфюмом Сокджина. Чонгук зарывается в неё носом и глубоко вдыхает, чувствуя, как по коже бегут мурашки удовольствия. От этого же поджимаются пальцы на ногах, и он неловко подтягивает колени вверх, в итоге закидывая обе ноги поверх ног Сокджина, пытаясь свернуться в клубок. - Ещё несколько минут, - слышится в стороне хрипловатый низкий голос Тэхёна. Приоткрыв глаза, Чонгук смотрит сквозь ресницы на него, лежащего по другую сторону от Сокджина. Тэхён не прижимается к Сокджину вплотную, выбрав вместо этого одну из подушек под голову. Это не отменяет того факта, что его рука перекинута через живот Сокджина, и правая нога закинута поверх его бедра. Собственно, именно она помешала Чонгуку подтянуть колени выше, но когда он пихается, Тэхён просто пихается в ответ, после чего одаривает его лёгкой улыбкой. - Даже не думай, Чонгук-а, - посмеивается он. - Я заберу Джин-хёна себе, и мы заберём твою кровать. Бросим тебя здесь спать в одиночестве. - Джин-хён никогда бы не бросил меня, - фыркает Чонгук; подумав, добавляет: - Ты тоже, хён. Ты такой липкий осьминог. Ты не упустишь возможность обнимать одного из нас, крутясь с бока на бок. - Разве не Джин-хён собирался лечь посередине? - вскидывает брови Тэхён, играясь кончиками пальцев с тканью свитера Сокджина, перебирая мелкие складки. Чонгук довольно морщит нос, снова притираясь лбом к плечу-подушке. Чтобы лечь посередине, между кем-то, нужны трое. Значит, его в любом случае не оставят в стороне. Не то чтобы он верил, что такое возможно. Они все пьяны и наболтали много глупостей во время лайва, но одно было стопроцентной правдой: где бы они ни находились, нет ничего своего, в некотором роде всё общее, и дело не только в заработанных «общих» в некотором роде деньгах, как они шутили в эфире. Когда они гостят друг у друга, чужой дом вовсе не кажется чужим. Иногда Чонгуку кажется, что их общежитие было просто разбито по комнатам на части, и эти комнаты превратились в квартиры и дома, в которых все они и приживают. Но все вместе, эти квартиры и дома всё ещё часть огромного общежития, и дом Чонгука  - дом остальных, тогда как чужие дома и квартиры как будто его собственные. Так что нет ничего удивительного в том, что на его кровать посягают. Будь Чонгук дома у Тэхёна или Сокджина, или у любого другого мембера группы, он бы тоже без всякого зазрения совести посягнул на их личное пространство; зная, что будет без всяких возражений впущен. - Я оставлю вас обоих на диване, а сам буду спать в кровати Чонгука, - фыркает Сокджин, потянувшись к их головам и одновременно взъерошив волосы. - За то, что разговариваете так, как будто меня здесь нет. К тому же несколько минут давно прошли. - Не хочу двигаться, - вздыхает Тэхён, сползая головой с подушки и вжимаясь лбом в бок Сокджина; прикрывая глаза и тихо мурлыча от ласки в волосах. - Тепло. Хорошо. Удобно. Давайте просто спать здесь. - Это обман, - в тон отзывается Чонгук, ёжась от удовольствия, когда короткие ногти Сокджина царапают его затылок. - Сначала я думаю так, а потом моя спина кричит на меня утром. Клянусь, все диваны были прокляты, чтобы их нельзя было использовать для здорового сна. - Это правда, - соглашается Сокджин. - Вы видели диван Юнги? Это самый удобный диван из всех, и, тем не менее, у меня отваливалась спина после сна на нём. В защиту Юнги, он пытался уложить меня в кровать, но он тогда только переехал, и кровать была старая, одноместная. Мы бы не поместились там вдвоём. - Самая лучшая кровать у Чиминни, - мечтательно вздыхает Тэхён. - У неё этот волшебный матрас, после которого мой позвоночник возносит в его адрес молитвы. - Самая лучшая кровать у Хосока-хёна, она гигантская, - возражает Чонгук. - В ней бы поместились мы все. - Преувеличение, даже если Хоби-хён любит перекатываться во сне, - фыркает Тэхён. - Вот у Намджуна-хёна... - Так, вы двое, - слегка шлёпает их по затылкам Сокджин. - Никаких больше разговоров о кроватях, если это не кровать Чонгука. В которую мы идём прямо сейчас, спать. Тэхён тихо ноет и прижимается к Сокджину вплотную, оплетая его руками и ногами, тем самым давая понять, что не сдвинется с места. Чонгук повторяет его манипуляции, потому что... Ну, если они отправятся спать, то эта ночь закончится, а если эта ночь закончится, то начнётся завтрашний день, а если начнётся завтрашний день, им придётся следовать графику и многому другому, и Чонгук... Ну, он не хочет всего этого. Не то чтобы мысли о практике и занятиях ему претят, нет, но это мгновение... Чонгук хотел бы продлить его как можно дольше, потому что Сокджин сказал правду: нечасто они трое собираются вместе вот так. По разным причинам и обстоятельствам «группы» образуются так, что конкретно они трое пересекаются редко, но такие вот посиделки так сильно напоминают Чонгуку о прошлом: полном трудностей, но и множества счастливых воспоминаний. Если Чонгук закроет глаза, сможет перечислить несколько похожих ситуаций, когда были только они трое, и когда они дремали вот так все вместе, и когда Сокджин нежил их с Тэхёном лаской, объятиями или словами поддержки и утешения. Намджун был лидером группы, но Сокджин был самым старшим хёном, таким взрослым и умным, и ответственным, и заботливым, и по-своему мудрым. Рядом с ним и Чонгук, и остальные чувствовали себя как за каменной стеной. Именно поэтому Чонгук, будучи самым младшим, и Тэхён, будучи «космическим» парнем, часто жались к нему под бок. Потому что присутствие Сокджина заземляло, успокаивало и позволяло собраться с мыслями. Потому что если Сокджин был рядом, казалось, что всё сразу по плечу. Вдыхая медленно и глубоко запах ткани свитера, Чонгук снова ёжится, как будто это позволит ему свернуться всем собой под тяжёлой тёплой ладонью Сокджина в клубок. Это был хороший вечер. Это был прекрасный вечер. Конечно, они все вели себя немного глупо во время трансляции, выпившие, раскрасневшиеся и отчасти нелепые, но Чонгук ни о чём не жалеет; не жалеет о том, что Сокджин и Тэхён приехали к нему, и они все трое хорошо провели время. Разговоры ни о чём, вкусная еда и выпивка, лёгкость общения, небольшие откровения тут и там, планы на будущее, воспоминания о прошлом, шутки и глупые каламбуры, и совместное пение, по которому они так долго и сильно скучали. - Было здорово, - будто услышав его мысли и подводя их итог, выдыхает в потолок Сокджин, глядя туда прищуренными сонными глазами. - Нам нужно собираться вот так почаще. - М-м, - соглашается Тэхён, притираясь лбом к его боку; с тяжёлым вздохом приподнимается на локте и окидывает их обоих ленивым взглядом; улыбается лёгкой прямоугольной улыбкой, искреннее довольство которой отражается блеском в его глазах. - И не только нам троим. Всем нам стоит собираться почаще, не только в комнате практик. Чонгук кивает; недовольно ноет, когда цепкие кривоватые пальцы впиваются в его плечо и начинают отпихивать. Сокджин над его головой бросает недовольное - нежное в глубине - «айщ, этот ребёнок». Тэхён смеётся и тянется взъерошить Чонгуку волосы. Они магнитятся от трения о подушку до этого, а после и о свитер Сокджина, и Тэхён улыбается шире, наблюдая за кривоватым тёмным ореолом вокруг головы Чонгука; а после заразительно зевает, из-за чего зевает и Чонгук, и где-то у него над головой Сокджин. - Спать, - припечатывает он, на этот раз тоном, не терпящим возражений. Чонгук всё равно медлит, позволяя Тэхёну подняться первым. Тот неловко перекатывается на край дивана и поднимается на ноги; вытянув руки над головой, от души потягивается и растирает шею ладонями, а после склоняется над Чонгуком и без особого труда заставляет его сесть прямо, подхватив под плечи. Чонгук из вредности мог бы притвориться лапшой, позволив тащить себя до кровати на спине, но Сокджин тоже садится прямо, растирая лицо ладонями, и его посещает вполне логичная мысль о том, что чем быстрее они все окажутся в кровати, тем быстрее смогут снова лежать в тепле, используя Сокджина в качестве подушки, и ничего не делать. - Спать, - повторяет Чонгук, тоже поднимаясь с дивана и морщась от ощущения усталой тяжести в теле. На то, чтобы прибраться, умыться и переодеться в вытащенную из шкафа рандомную спальную одежду, уходит не так уж и много времени, но Тэхён всё равно издаёт победно-радостный возглас, когда падает в ворох кроватных подушек. Он звучит так, будто только что поднялся на какой-нибудь горный пик, и это смешно и нелепо, но Чонгук вторит ему, падая рядом и пытаясь без лишних движений забраться под одеяло; которое в итоге накидывает на них обоих Сокджин, ловко выдернув из-под безвольных тяжёлых тел. - Вы двое, серьёзно, - качает он головой; прежде чем стать жертвой двух пар рук и оказаться утащенным в центр кровати. - Даже не думайте. Я не буду вашей подушкой. Но он слаб к нежностям Тэхёна и слаб к... Ну, к Чонгуку, целиком. Так что, даже если Тэхён хотел побыть этой ночью вдвойне липким осьминогом, по центру в итоге оказывается Сокджин, плечи которого они вновь используют как персональные подушки. Судя по довольным звукам Тэхёна, его этот вариант устраивает даже больше. Чонгук тоже не жалуется. Он знает, во сне они все превратятся в кучу из перепутанных конечностей, но пока что плечо под его щекой твёрдое, но мягкое, пальцы Сокджина в его волосах ласковые и успокаивающие, а ладонь Тэхёна поверх его руки, лежащей над сердцем Сокджина, надёжная и приятно согревающая. Чонгук сам не замечает, как проваливается в сон. Его последняя мысль перед этим: он доволен и счастлив, и Сокджин с Тэхёном правы - этот вечер нужно будет обязательно повторить.

|∞|