Glass between us

      «Да... «Безумно хочу спать: от вас устаёшь за секунды…». Хах, как забавно. Простая лживая фраза, звучащая уже в который раз. Удивительно: они реально всё ещё верят, что это правда? Ведь не из-за них я хожу, как мертвяк с недосыпом. Хотя это ж моё обычное состояние...» - усмехнулся Юнги, выходя из кафе. Неожиданно он понял, что и правда не прочь поспать, и машинально зевнул. Деревянная лавочка, такси, ближайшее кафе с диванчиками, магазин мягкой мебели… Всё это так и манило, чтобы вздремнуть хоть часок, и Юн на полном серьёзе готов был сделать это – подобное случалось не впервые. В этом парке его знали почти все местные: трудно не запомнить паренька, крепко спящего на скамье и подложившего под голову подушку в форме совы. И говоря «крепко спящего», имеется в виду «спящего настолько крепко, что прохожие подумают, будто он мёртв или впал в кому». Лает собака, плачет ребёнок, едет трактор – его не разбудить ничем. Зато это позволяет ему спокойно спать, сколько душе угодно, с умиротворённым выражением лица. Главное – не забирать его подушку. Паренёк прицепится, как коала, и отцепить в ближайшее время у вас вряд ли выйдет, если, конечно, вы не отдадите подушечку или он не проснётся, выспавшись ровно настолько, чтобы всыпать вам. В общем и целом, эта картина выглядит более чем мило, если не думать о том, что это двадцатичетырехлетний, тощий, как зубочистка, черноволосый парень с проколотыми ушами.       И как бы ни были прекрасны мысли о сне, их в мгновение ока перебили мысли о бессоннице. Ее причина была совсем иная, нежели гиперактивные друзья, и Мин не рассказывал о ней никому – ни родным, ни друзьям. Каждый. Чертов. День. Каждый день Юнги слышал это через тонкие стены собственной квартиры. И его это порядком достало. В какую комнату ни зайди: ванная, спальня или кухня – она полна этими звуками. Казалось, парень слышал не только все сказанные на эмоциях матерные слова, все крики, но и надрывные вздохи, звонкие шлепки… и отчётливей всего можно было услышать стоны, стоны, много стонов.       Это началось довольно давно, около трёх месяцев назад. «Удивительно, что я помню», - отметил парень, повернув ключ в замочной скважине и толкнув дверь, которая отворилась с протяжным скрипом. Иногда возникало ощущение, что это не парочка излишне шумных соседей удовлетворяли друг друга, а два робота, не устающие от этого ни на сутки. Ну, да, они делали перерыв каждые две-три недели, и пару дней можно было отдохнуть от бесконечных потрахушек в соседней квартире и отоспаться. Да, вы не ослышались – именно отоспаться. Потому как эти «волшебные звуки» полностью и бесповоротно прорывали барьер, позволявший парню спать где угодно, когда угодно и при каких угодно условиях. В этом случае он не работал.       И порой складывалось такое чувство, что кроме этих двоих и Юнги в многоквартирном доме никто не живёт. Совсем никто. Ведь будь это иначе, то в конце концов кто-нибудь из соседей пошёл и высказал бы всё… влюблённым? Сначала было просто странно, что никто не предпринимает попыток прервать это безумие, но позже Юнги уже с трудом верил в свою адекватность: неужто он один всё это слышит?..       А, да и влюблённые ли это вообще?.. Не то, чтобы Юн особо следил (ага, конечно, не следил он), но с недавних пор почти каждый день голоса за стеной стали сменять друг друга, и это сбивало с толку. Раньше были отчётливо слышны юноша с девушкой, но теперь… Юнги был готов поклясться: он слышал только повторяющиеся мужские голоса, причём именно парней, а не взрослых мужчин.       «Ну, сколько уже можно трахаться?..» - зайдя в квартиру и тут же плюхаясь в продавленное кресло, в который раз измученно подумал он. По привычке прислушался к звукам за стенкой, но там, как ни странно, было тихо. Самое ужасное, что Юнги не был в состоянии постучаться к ним в квартиру, и, когда кто-либо из них отворит дверь, крикнуть в лицо: «Ебитесь потише, педики!» Не потому, что он застенчивый или толерантный к пид… людям с нетрадиционной ориентацией. Причина была предельно проста, но в то же время пугала и вызывала отвращение к самому себе – ему это нравилось. Нравилось в сотни раз больше, чем секс обычной парочки натуралов. Его это возбуждало до ужаса, заводило до дрожи в коленках, и воображение само дорисовывало далеко не самые приличные картины, вернее сказать – совершенно непристойного характера. Ему было плевать на бессонные ночи и вечную дневную усталость – как только парочка начинала свое продолжительное действо, в голове у Юнги оставалось место лишь для двух мыслей – «Господи, хоть бы это не прекращалось» и «Нетянебудудрочитьянедрочунедрочунедрочу».       Это могло бы показаться странным, если бы не одна маленькая деталь – у Юнги почти не было опыта в отношениях. Ни в сексуальных, ни в банально-романтических. Ну, вряд ли можно назвать опытом тот раз, когда парень по пьяни предложил девушке встречаться, а она согласилась (видимо, тоже была не в себе). Но не было никаких романтических посиделок, походов в кино, поцелуев на крыше. Юн просто не мог понять (да и сейчас не понимал), зачем девушкам всё это, и «отношения» кончились после первого и последнего секса, который, увы, не доставил особого удовольствия. Можно было бы сказать, что он «поматросил и бросил», только вот не он послал её, а наоборот. Юноша был крайне рад, что вся эта «девчачья хуйня» кончилась, потому что жить одному и каждый день просыпаться от стонов за стеной, а не от десятка сообщений и звонков девушки, которой, судя по всему, было нечем заняться по утрам, было просто о-ху-ен-но.       Хоть Юнги и научился не раздражаться из-за этих… кхм, звуков, именно по этой причине он не пускал в дом друзей. А меньше всех тут хотелось видеть Хосока. Его - категорически нет. Если здесь окажется это торнадо, то в лучшем случае начнёт доставать расспросами, диким гоготанием и подколами: «Даже они трахаются, а ты нет!», а в худшем – пойдёт и спросит у парочки что-то вроде: «Вы не против секса втроём? Мой друг очень желает присоединиться, но стесняется попросить вас об этом». Как бы ни хотел Юнги сказать ему в таком случае: «Ты еблан или очень?», но в душе ему и самому хотелось задать соседям тот же вопрос. И в этом, конечно, юноша никогда бы не признался.       Оторвавшись от этих мыслей, он отметил, что уже несколько минут пялится в стену, а точнее - на одинокую фотографию на ней. Юноша моргнул пару раз, будто фокусируя взгляд. Это фото хранилось, похоже, ещё со средней школы. Тепло воспоминаний, казалось бы, такого далёкого детства, захлестнуло Юнги, согревая изнутри. На снимке Юн, Хосок и Тэ, счастливо улыбаясь, стояли в обнимку, и последний, улыбаясь втрое шире остальных, трепал Чонгука по волосам. Давние приятели, скажете вы?.. Верно, всё так и было – эти ребята, несмотря на тучи ссор и недопониманий, всё ещё оставались друзьями, удерживаемые непонятной силой. Была ли это гиперэнергичность Хосока или тэхёновская невероятная дружелюбность и, хм, немного иной взгляд на вещи – непонятно. Главное лишь то, что они до сих пор не разлучались.