A Certain Slant of Light / Особый луч света

      Небольшой промежуток между плывущими облаками такой короткий, дразнящий. Не многим везёт увидеть посреди ночи большую луну, нашедшую своё идеальное место на небе, и свет, который превращал чернеющие пейзажи в белые или серые всего на секунду-другую.       Том не спит и наблюдает за этим сквозь просвечивающую сторону их палатки. Как только наступает этот момент, он ожидает какого-то пророчества. И он получает что-то в итоге, не то, что ожидал, но что-то. И только тогда засыпает.       Билл, в отличие от Тома, всегда знал, чего хотел. Когда ему было пять лет, он уже решил, чем будет зарабатывать на жизнь, и что будет делать всё, что придётся, чтобы достичь цели. Он знал, что не проведёт свою жизнь с женщиной ещё до того, как родители рассказали ему о геях. Он знал, где будет жить, сколько детей усыновит, какие у них будут имена и сколько среди них будет мальчиков и девочек. Знал, что заведёт двух собак так скоро, как только у него появится достаточно собственного пространства для них. Они были бы доберманами.       Он знал, что отличается от остальных, и хотел показать это любым доступным способом, не прячась от этого. Но он точно не ожидал, что то, что делало его таким по-настоящему особенным, обернётся крахом, его предательством, которое, по его эгоистичному мнению, он считал ножом в сердце. Теперь он повинуется своим чувствам, забывая о жалости к себе.       Его мать вырастила честного, любящего, доброго и неравнодушного сына. Все совершают ошибки.       Но ещё Билл знал, что хотел Тома. Хотел удержать его с собой. Тут были только они двое; были и есть; и в этом заключалась главная трудность.       Становится тепло совсем не по сезону, если можно так сказать, учитывая, что сезоны всё же здесь были. Но Тому всё равно, потому что он знает, какой сегодня день. Это важно, и, если не брать в расчёт, что они были крайне далеко от места, где он думал они находятся, обычно погода холоднее в этот особенный день.       Он записывает все свои мысли подряд, что только приходят ему в голову, и начинает загибать лист. Он не знает, почему ему так знакомы эти сгибы, но они выходят автоматически; как будто выгоревшая часть памяти. Когда он заканчивает, у него выходит прекрасный журавлик.       Том поднялся раньше времени этим утром из-за особенного дня и потому, что плохо спал, если вообще это можно считать сном. Это были судорожные, прерывистые попытки поспать.       Билл едва перекинулся с ним парой слов после случившегося пару дней назад. Только лишь множество извинений, множество виноватых взглядов. Том бы предпочёл думать о том, что тишина говорила ему гораздо больше, но это был тот же Билл, что и всегда; загадка. Его поцелуи перед сном были нежными, но весьма скромными, заканчивались ещё до того, как успели начаться, поэтому Том позволял Биллу лежать с ним в обнимку всю ночь. Защищать его. Том позволял Биллу защищать его от Билла.       Так что Том высвободился из объятий Билла и вышел, чтобы зажечь костёр, сделать обстановку уютной, раз уж им приходится так неестественно вести себя.       Билл, наконец, выползает из палатки, выглядя совершенно измученным. Сдержанная, аккуратная улыбка украшает его лицо, пока он надевает шапку и сверху капюшон. Он неторопливо проходит к огню мимо Тома.       — Спасибо.       — А, ладно. Я всё равно не спал, — говорит Том огненным язычкам, пожимая плечами, и добавляет. — С днём рождения.       Билл поднимает взгляд, как и Том, слегка усмехаясь и надеясь, что Билл не сорвётся по этому поводу. Поводу. Но это же Билл.       — Откуда ты знаешь? — Спрашивает он, искренне улыбаясь. Это уже настоящий подарок для Тома.       — Ты сказал мне ещё давно, — произносит Том, отдавая ему сложенного журавлика, и Билл забирает его, умиляясь поделке. Он смотрит на каждый замысловатый изгиб, восхищаясь умением и терпением Тома, которое он, очевидно, вложил в эту работу; кажется, у Тома просто золотые руки. Его щёки покрываются румянцем, и он обращает своё внимание на Тома. Тот, не отрываясь, смотрит на него со странной улыбкой; ждёт его реакции.       — Это такая прелесть, Томми, — и Билл поднимается, чтобы сесть рядом с Томом, не напротив и не подальше.       Мило опершись подбородком о плечо Тома и подняв брови, он проводит варежкой по лицу Тома, поворачивая его к себе, чтобы поцеловать. И в этот поцелуй были вложены чувства, Тому кажется, что это любовь, вкус которой он совсем забыл, (страсть), и он отвечает на поцелуй Билла, нежно, не торопясь. Он чувствует дыхание Билла на своем лице, видит, как дрожат его ресницы, когда он, наконец, закрывает глаза и издаёт стон, и Билл подбирается ближе. Том опускает руку на поясницу Билла. Тот отстраняется от него с горящим взглядом.       — Подождём с этим, ладно?       — Ты в порядке? Я думал, мы сможем остаться тут сегодня и просто насладиться погодой, — Том сглатывает и косится на Билла, пытаясь прочитать его мысли. Правда, это совсем бесполезно, ему бы не знать этого (через столько времени).       — Звучит здорово, но подожди немного, — отмахивается Билл и поднимается, как можно быстрее подлетая к палатке и расстёгивая молнию на ней. Том успевает заметить искорку чего-то в глазах Билла перед тем, как они исчезли.       Сидя на месте, Том начинает сиять, чувствуя, что до него кое-что дошло. Журавлик — всё, что он мог подарить Биллу. Билл, вероятно, и этого не ждал. Возможно, был готов, что его день рождения так и останется забытым. Но Том вёл подсчёт дней с августа, и удостоверился в этом, когда выяснил день его рождения. Том не всегда уходил глубоко в мысли, но для него было необычным настолько быть без ума от кого-то, особенно от такого неординарного человека, как Билл. Ему приходится обходиться с Биллом, как с листком бумаги, бумаги, которую он так бережно превратил в птицу. Здешний климат и условия сделали его блокнот (которому Билл не нашёл применения) сырым; каждый листок можно было согнуть, но ещё легче его порвать.       Не прошло и минуты, как из палатки медленно появляется физиономия Билла с широкой улыбкой, которую Том завидел, как только молния взметнулась вверх. Он видит, как тот подзывает его пальцем к палатке.       Посмеиваясь, Том подходит, держа журавлика в руке, и отклоняется в сторону, чтобы посмотреть за спину Биллу. Там его ждала небольшая перестановка: их спальные мешки были расстёгнуты и лежали один поверх другого. Как двуспальная кровать. Том перестаёт смеяться, выдыхает и смотрит на Билла с надеждой во взгляде.       — Это что?       — Всё перед твоими глазами, — прошептал Билл, почти касаясь щеки Тома. Он сглатывает и поворачивает лицо к Биллу.       — Ты собираешься подарить мне секс… на твой день рождения?       Билл хихикает и проходится языком по его скуле.       — Нет. Это ты подаришь мне секс на мой день рождения.       — Оу, — и тут член Тома подаёт признаки жизни. Чёрт. Он столько готовился к этому. Обхватив лицо Билла двумя руками, он медленно провёл языком по его нижней губе, слегка засасывая её. — Хочешь?       Билл лишь кивает, пятясь назад дюйм за дюймом, чтобы Том прошёл следом, не отрываясь от него. Когда он полностью входит в палатку, то наугад тянется назад, чтобы застегнуть её, и бросает журавлика в угол.       — Забирайся, — выдыхает Билл прямо в губы Тома. — Согрей меня.       Том уже не может задыхаться от желания, но всё равно делает это, пока несмело покусывает его губы, укладываясь на спину и продвигаясь вперёд на их самодельную постель, пока движения Билла отзеркаливают его собственные. Они останавливаются на середине, и Том стаскивает свои варежки, дуя на руки и встряхивая их.       — Не трогай меня пока, — мягко предупреждает его Билл, не отрываясь от своего занятия, и тянется вниз, чтобы стащить ботинки.       — А не хватит ли снимать одежду? — Мило спрашивает Том и дотягивается до бедра Билла, чтобы немного пощекотать его через ватные штаны. Билл только ухмыляется от Тома и дотягивается до ботинок Тома, стягивая их с ног.       — Когда-нибудь делал это с надетыми носками? — Смеётся Билл.       — Я делал это и полностью одетым, это не проблема, — бормочет Том в изгиб шеи Билла. Его руки проходятся вверх-вниз по куртке Билла, стараясь согреть его таким образом.       Билл, улыбаясь, притягивает Тома ближе; так близко, как это возможно, настолько, чтобы он, может быть, даже мог слышать его сердцебиение.       — Снимем, сколько сможем, — шепчет он почти в лицо Тому, добравшись пальцами до его ушей и подцепив одним шапку, и спрашивает прямо на ушко ещё нежнее. — Так пойдёт?       Тома бросает в дрожь, и он глубоко вбирает в себя воздух.       — Так хорошо, да, — он поднимает руку, чтобы полностью стащить с себя шапку, и встряхивает дредами.       Слышится тихий вздох Билла.       — Я знаю, они не очень чистые… — начинает Том, краснея, и Билл затыкает его коротким поцелуем.       — Они идеальные, — ласково говорит Билл, накручивая один из них на палец, и забирается сверху на Тома. Опираясь одной рукой о землю, он снимает другой свою шапку. Его волосы струятся шёлковыми прядями, дотрагиваясь лица Тома. Они пахнут просто божественно, и это заставляет Тома вспомнить, как сильно он скучал по запахам; ароматам. Снег ведь ничем не пахнет, как и зима.       Том убирает волосы с его лица и поднимает взгляд на Билла, чувствуя себя в его власти. И вновь он вспоминает нимфу, которая чудилась ему, пока он был в лихорадке, и которая отдала ему всё своё тепло, чтобы вдвойне согреть Тома. Он наклоняет лицо Билла к себе и проходится языком по его губам, зарываясь ладонью в длинные, чёрные локоны. Слегка задевает несколько.       — Эй, — стонет Билл, и Том усмехается прямо в поцелуе, вновь углубляя его. Билл прячет руки под спиной Тома, чтобы согреть их, пока притягивает того ближе к себе. Чувствуя, как Билл едва задевает их возбужденные члены, Том двигается навстречу ему.       Том запрокидывает голову назад и говорит, едва не задыхаясь:       — Я думал, это я дарю тебе секс, — он чувствует, как греются его руки, отходят суставы, и, пользуясь шансом, вновь кладёт руку на ягодицу Билла, медленно двигаясь вверх, пока не дотрагивается до кожи.       — Ммм, ты собираешься трахнуть меня, а? — Билл опускается губами по горлу Тома и чувствует ими его стон, одновременно замечая и то, что его член требует действий.       — О, да, чёрт, — скулит Том, изучая пальцами его поясницу, сжимая кожу и получая в ответ негромкие стоны.       Они небрежно касаются тел друг друга, когда Билл поднимает глаза на Тома и, не отрывая взгляда, расстёгивает его куртку. Билл забирается рукой под футболку Тома и кладёт её на живот, который невольно подрагивает от прикосновения.       — Билл, — хнычет Том, притягивая Билла к себе для обжигающего поцелуя, которому предшествовала плавность движений, так быстро сменившаяся рвущейся наружу страстью.       Разорвав поцелуй, Билл приподнимается с его бёдер, ловя ртом воздух.       — Слишком? — Самодовольно спрашивает Том и шарит рукой до тех пор, пока не нащупывает выпуклость на его штанах, которую он без промедления обхватывает ладонью.       — О, да, — почти воет Билл и убирает руку Тома, когда начинает двигаться ниже. Его голова скрывается из вида, прячась за складками спального мешка, и отсюда видно одни только волосы. Том чувствует, как руки нащупывают его ширинку, и протяжно стонет, когда она медленно расстёгивается.       — Чёрт, — всё, что ему было под силу произнести, пока руки опустились на голову Билла и ласково проводили по его волосам.       Даже не пытаясь представить происходящее внизу, он чувствует, как его обдаёт холодом там, но в то же время ощущает горячее дыхание Билла, он всё сильнее сжимает его, до искр в глазах — не то чтобы он не взглянул украдкой на лицо Билла, если бы было хоть каплю теплее.       — О, боже мой, Томми, — слышится приглушённый голос Билла снизу сквозь толстый слой ткани. Прежде чем Том успевает спросить, в чём дело, Билл берёт всё в свои руки, точнее в рот, и круговыми движениями проводит языком по его члену.       — Господи, Билл, — стонет Том, лаская его затылок. — Прости, прости.       Он извиняется, измученно простонав, потому как непроизвольно дёрнулся вперёд, не в силах сдержаться; ему слишком хорошо.       — Ммм, — всё, что может произнести Билл, пока вбирает член Тома целиком, прижимаясь языком к самому основанию. И затем глубоко заглатывает его.       — Не-е-т, нет, прекрати, поднимайся уже, — Тому неловко до дрожи в коленях, но ему не хочется кончать сейчас, а он ведь кончит, если это продолжится. Он нежно оттягивает волосы Билла, чтобы тот прекратил, влажный жар уходит, и Билл вновь показывается, стреляя взглядом с огромной улыбкой на лице. Схватив Тома за затылок, он вовлекает его в тягучий поцелуй, желая, чтобы Том попробовал себя самого. Он отстраняется, слегка причмокнув.       — Знаешь, у тебя просто прекрасный член, — произносит он, пока его лицо приобретает розовый оттенок, ресницы опущены, а сам он играет с пуговицей на свитере Тома.       Том быстро возвращает свою уверенность, приподнимая его голову, чтобы заглянуть в глаза.       — О, правда?       Билл кивает и протягивает руку вниз, чтобы вновь дотронуться до Тома, на этот раз легко, как будто касаясь его пером. Том, тяжело дыша, толкается навстречу прикосновению.       — Достаточно прекрасный, чтобы теперь трахнуть тебя? — Спрашивает он, перемещая руку прямо на ширинку Билла.       — О, да, — выдыхает Билл, когда Том вынимает его член и ритмично, увлечённо двигает рукой вниз-вверх. Тот дотягивается до ширинки Тома, и они приносят одинаковое удовольствие друг другу, заполняя палатку громкими стонами.       — Как ты хочешь? — Тихо спрашивает Том, лизнув мочку уха Билла.       Билл, едва не теряя сознания, отвечает заплетающимся языком:       — Садись на меня и сними мои штаны.       Том закусывает губу и, не теряя попусту времени, оказывается сверху Билла. Он расстёгивает куртку Билла и покрывает лёгкими поцелуями его шею, а теперь наступает его очередь исчезать из виду. Он с трудом стягивает штаны Билла, затем его длинные лёгкие брюки, оставляя на нём только носки, и скользит руками по его длинным, гладким ногам, вновь возвращаясь к податливому телу.       — Ты такой сексуальный, Билл, — бормочет Том, соприкасаясь своим лбом с его. Билл содрогается. — Теперь тебе тепло?       — Продолжай, — тихо говорит Билл. — Не останавливайся, прикасайся ко мне.       — Хорошо, — отвечает Том, согнув два пальца, которые тут же оказались во рту у Билла. Его другая рука оглаживает бедро Билла, пока тот так же похотливо, как в ту ночь, когда они собирались заняться любовью на снегу, облизывает его пальцы. Он оставляет на них немного слюны, когда Том, наконец, вынимает их, получая наслаждение от происходящего. Том опускается вниз, используя обе руки, чтобы раздвинуть ноги Билла, которые сразу же ему поддаются. Теперь они по обе стороны от него под прямым углом над землёй. Том только открывает рот, а Билл усмехается.       — Я очень гибкий, — говорит он, кивая Тому, чтобы тот продолжал действовать, продолжал трогать его.       — Чёрт, — бормочет Том, погрузив оба пальца в него и успев подумать, как там узко и тепло. Он делает лёгкий толчок вперёд, потирая нежные стенки, и Билл втягивает сквозь зубы воздух. — Скажи мне, если нужно остановиться.       Билл кивает на его мягкую просьбу и прикрывает глаза. Тому никогда не доводилось делать этого. Он наугад вводит один палец глубже и буквально чувствует, как Билл раскрывается ему навстречу. Том единственный, кто стонет, вызывая при этом улыбку у Билла. Он продвигается дальше уже до середины пальца, и Билл шипит, а затем издаёт только «а-ах». Прекрасно.       — У тебя отлично выходит, Том, — ласково произносит Билл. — Можешь глубже.       Том выполняет это и продолжает искать то, о чём он точно знал, но сомневался, где именно. Наконец, он надавливает на нужное место, угадав это по тому, как Билл, выпустив облако пара в воздух, громко воскликнул: «Вот сюда!».       Собираясь входить ещё одним пальцем, он осознаёт, что тот уже сухой, и убирает руку. Билл открывает глаза и видит, как Том погружает три пальца себе в рот, пробуя Билла на вкус, пока они пристально смотрят друг другу в глаза. Том наклоняется, медленно целуя его, и возвращается к сфинктеру Билла, входя уже двумя пальцами. Он вновь находит заветное место и массирует его до тех пор, пока Билл сам не начинает насаживаться на его пальцы, и тогда он добавляет третий.       Извиваясь, как змея, под Томом, Билл трётся членом о живот Тома, ощутимо прикусывая его губу, и Том вынимает пальцы.       Билл хныкает, зная, что его ждёт, и запускает обе руки под футболку Тома, оглаживая его безволосую грудь и поясницу.       — Трахни меня, господи, мне так нужно это, — говорит он, глядя прямо на Тома.       — Я и собираюсь, — отвечает Том пересохшими губами. Ещё никогда он так не предвкушал секс с кем-то; настолько сильное возбуждение. Он набирает как можно больше слюны и плюёт на ладонь, чтобы смочить свой член. Не идеальная смазка, но хотя бы тёплая, так что пойдёт.       Пара дредлоков Тома выбиваются из хвоста, когда он опирается на одну руку, оставаясь максимально близко к телу Билла, пока направляет свой член в то маленькое местечко, куда хотел войти целых несколько месяцев. Он держится секунду, максимум две, и потом, задержав дыхание, начинает двигаться вперёд.       — О-о-о, господи, — завывает Билл. Он чувствует неуверенность в движениях Тома и мотает головой. — Нет, продолжай, чёрт тебя возьми.       Том не останавливается, и с каждым дюймом его член сжимает всё сильнее и сильнее.       — Чёрт, чёрт, — повторяет он, всё ещё сдерживая дыхание, пока руки Билла сжимают кожу на его спине.       Наконец, он внутри, и это просто ошеломляюще, настолько, что он не может оторвать взгляда от Билла, как и тот от него. Они вызывают блеск в глазах друг у друга, и через какое-то время Билл щипает его за спину.       — Давай, — вымученно улыбается он, очевидно, от боли.       Том утыкается лицом в шею Билла и вновь выпрямляется, изгибаясь и врываясь в его тело с характерными звуками. Оба кричат; их двоих никто не услышит.       Движения Тома становятся быстрее, интенсивнее, вся его сущность говорит Биллу о том, как ему это нужно; нужна эта близость.       — Чё-ё-ёрт, Томми, — громко тянет Билл, чувствуя себя в комнате без доступа воздуха.       — А ты громкий, — хрипло говорит Том, лизнув его адамово яблоко, и не сбавляет темп.       — Извини, столько времени прошло, — объясняется Билл, краснея и подаваясь навстречу его движениям.       — Нет, заткнись, это отлично. Мне нравится, — настаивает Том, забираясь рукой под поясницу Билла, чтобы притянуть его к себе ещё ближе. Что-то находит на него, и он вновь упирается своим лбом в лоб Билла, ласково произнося: — Мы такие липкие.       Простонав, Билл целует Тома в лоб, затем отстраняется, упираясь затылком в подушку и выгибаясь навстречу ему, и успевает схватить несколько его дредов рукой.       Считывая все его мысли, Том поднимает ноги Билла, чтобы они обвивали его талию, меняя позицию и слегка замедляясь. Теперь его движения становились глубже и явно пытались добиться единственно верной цели, потому как Том задевал его простату.       — Чёрт, как же хорошо, — стонет Билл, запрокинув голову. — Томми, я с тобой с ума сойду.       Он откидывается назад ещё сильнее, а Том начинает застывать на мгновения.       — Чёрт возьми, Билл, я скоро…       — Да? Собираешься кончить раньше меня? — Билл поднимает обе руки, сжимая плечи Тома, чувствуя пальцами каждый мускул, и наблюдает за тем, как напрягается его лицо.       — М-м-м, ты кончай первым, — хнычет Том в его шею, затем обхватывает член, который до этого только потирался о их животы, и заставляет Билла поперхнуться воздухом. Они задирают свои футболки, пытаясь убрать их совсем, и Том медленно, до самого конца толкается, ровно до тех пор, пока не чувствует, как Билл сжимается под ним.       — О, мать твою, — шипит Билл, открыв рот от нехватки воздуха, и запрокидывает голову, когда горячая жидкость выплёскивается на их тела. Том в восхищении смотрит на это, наслаждаясь каждой секундой оргазма Билла, пока не получает свой, продолжая вдалбливаться до последнего и хватая ртом воздух, и всё чернеет в его глазах. Он практически теряет сознание.       Секундами, может, минутами позже Том возвращает своё самообладание, всё ещё опаляя дыханием кожу Билла. Он приподнимается на локтях, чтобы взглянуть сверху вниз на Билла.       — Эй, — Билл улыбается ему. Как солнце.       — Вот же дерьмо, — бормочет Том, потирая лицо и отходя от такого потрясения. Слышит, как Билл тихо посмеивается.       — Ты всё ещё во мне, — шепчет Билл.       Том вздрагивает и выходит из него, поворачиваясь на бок лицом к Биллу, и они смотрят на лица друг друга, всё ещё касаясь горячей кожи. Том представлял, что его лицо сейчас одного из оттенков красного, но ему всё равно, пока он смотрит на Билла; любимого, соблазнительного, прекрасного Билла.       — С днём рождения, — он потирается своим носом о нос Билла, глупо улыбаясь.       — Угу-м, — отвечает Билл, зевая, и хмурится. — Думаю, мне стоит надеть штаны обратно.       — Что? У нас весь день впереди, — притворно дуется Том.       Хихикая, Билл начинает одеваться, совершенно не волнуясь о засохшей на его животе сперме.       — Никогда не поздно снять их ещё раз.       Том переворачивается на спину, ухмыляясь.       — Тебе лучше снять больше одежды в следующий раз.       — Не могу, — вздыхает Билл, застёгивая куртку. Он поворачивается, чтобы застегнуть Тома, но тот не поддаётся.       — У нас всё ведь в порядке? — Спрашивает Том, следя за тем, как Билл аккуратно натягивает на себя штаны. Он передёргивается от холода и затем оборачивается.       — В полном порядке. Прости, что я был таким… стервозным, — произносит он. — Может, мне действительно нужно было просто трахнуться с кем-нибудь.       — Может быть, — соглашается Том, ласково проводя ладонью по его предплечью.       Вскоре и он застёгивает куртку, и Билл коротко чмокает его в губы.       — Что ещё нам нужно сделать?       — Хм. Я был бы счастлив заниматься этим весь день, но это твой день рождения…       Билл переплетает свои пальцы с пальцами Тома под спальным мешком.       — Я бы сейчас закатил глаза, но это звучит слишком заманчиво.       Оба смеются.       — О, стой, — начинает Том, припоминая кое-что. Он доползает до угла, где лежал бумажный журавлик. Вернувшись к Биллу, он улыбается и кладёт его ему в руки, уютно располагаясь в тепле. — Ты не прочитал его.       Билл ещё раз присматривается к журавлику.       — То есть, мне надо развернуть его?       Том кивает, ёрзая на месте.       — Но он настолько идеальный, — грустно произносит Билл. Тем не менее, он начинает раскрывать его снизу, где были самые простые сгибы, и дальше двигается к искусно сложенной шее бумажной птицы. Наконец, бумага развёрнута, и он находит на ней написанные слова, подумав, читать ли их вслух.       — Дорогой Билл… я знаю, ты совершил ужасный поступок. Я давно простил тебя. Прошу, прости и ты себя. Я люблю тебя… Том.       Сжимая губы, Билл сворачивает бумажку вчетверо и кладёт в карман, избегая выжидающего взгляда от Тома. Приложив пальцы к вискам, он вздыхает.       — Нам нужно собираться и уходить отсюда.       — Что? Почему? — Том пытается схватить Билла, но он быстро удаляется от него. Усаживаясь на месте, Том смотрит, как Билл собирает вещи и надевает варежки. — Какого хрена?       — Ты даже не представляешь, Том, — печально произносит он. Он совсем не становится холодным и безэмоциональным, как всегда; в его взгляде неподдельная безнадёжность, разочарование. И любовь.       — Тогда останься здесь и расскажи мне, — настойчиво просит Том. — Разве ты меня не любишь?       Билл всё-таки поднимает на Тома глаза, застланные пеленой слёз, которые грозятся вот-вот упасть. И это происходит.       — Я очень люблю тебя, Том. Вот почему нам нужно идти, — отворачивается он.       — Я не хочу уходить, — с мольбой в голосе тянет Том. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.       — Мы почти в нужном месте, — жёстко отрезает Билл, теряя терпение. — Пожалуйста, иди, собирайся. Я подожду снаружи.       Он дотягивается до руки Тома и сжимает её, многозначительно взглянув на него. Это совсем не то, как мне хотелось бы провести этот день — вот, что спрятано за его взглядом.       Но затем он исчезает.       — В каком месте? — Запоздало спрашивает Том. На этот вопрос ему никто не даёт ответа; только порыв ветра свистит и врывается в расстёгнутую дверь палатки, которую Билл даже не подумал закрывать.