Слезь со стола, ты не стриптизёрша

      Я не был готов к такому повороту.       — Что, сука, в тебе такого…       Что, блять, в ней такого? Маленькая, глупая, заносчивая, несносная девчонка. Как ты, малолетка, могла притянуть мое внимание, что теперь ни один трах с большегрудыми стервами не приносит удовольствия? Почему я вижу твое лицо?       Она устроила гонку, устроила войну. Опозорила меня передо мной же, выставила на посмешище перед всей школой. Угнала со своим, таким же заносчивым, братом на этом долбанном кабриолете. Показала мне средний палец и под рев машины хохотала. Ты стояла на моем столе, размахивала линейкой и командовала. Ты можешь без зазрения совести любого назвать «бездарь», зная цену. Зная цену себе и своим поступкам. Тебя пришибло то, что в ваш класс влился незнакомец. Ты защищала своих. Ты пыталась здесь дать им свободу. Когда тебя предали, ты рыдала, потому что знала цену. Потому что верила. Ты смотрела пьяными глазами на меня с интересом, прожигала во мне дырку. А я нарочно злил твоего брата. И мне захотелось рассказать тебе о том, чего ты не знаешь. Дать маленькую наводку, чтобы сильно не разочаровать. Ты, сука, так ахуительно танцуешь. Ты, маленькая дрянь, снова будишь во мне желание жить. Как?!       — Здравствуй, сын, — со мной учтиво поздоровался отец, и зубы скрежетнули. — Наигрался в учителя?       — Достаточно, — мой голос не дрогнул. — Мне 25, я успешно получил высшее образование в области математики и сам могу себе выбрать работу.       — Кто-то же должен после нас взять компанию под свое крыло. А ты единственный наследник.       Мне нечего было ответить. Старшую сестру мы схоронили пять лет назад. Она сгнила от СПИДа. Уму непостижимо для родителей, позор семьи, а я последняя надежда. Мы не ладили с ней. Она успешный экономист, куча мозгов во многих отраслях, завышенная самооценка. И сдохла от такой херни. А родители повисли на мне, до этого не обращая внимания.       — Кстати, сынок, — строгий, звонкий голос матери внезапно прозвучал за спиной, заставляя обернуться. — У нас будет ужин с одной обеспеченной семьёй. Партнёры, с которыми хотим объединить бизнес и расширить его ещё больше.       — А я тут при чем?       — Ну как же, — мать хмыкнула в каком-то намеке. Я смотрел на нее сверху вниз, будучи очень высоким, но создавалось ощущение, что она до сих пор восседала надо мной, крича в привычной манере, уперев при этом руки в бока. Отголоски ударов отца за непослушание эхом отразились в затылке. Где-то в мозгу. И сейчас как никогда я понимал Ковалеву.       — Они возвращаются через три недели. Как раз заодно и с их дочерью познакомишься. Старший сын с ними больше не живёт, его не будет. А вот твое присутствие на ужине обязательно.       Я молчал, и это приняли как знак согласия. Я уже устал с ними бодаться, достаточно и того, что маленькая мечта исполнилась. Так что могу пока что повисеть на их шее, ну или на крайняк уехать на свою квартиру. ***       Вечерело. Стопка из более сотни тетрадок не убавлялась, а вот силы иссякали. Я допил третью бутылку пива и отправил её в мусорку, устало выдохнув.       — Евгений Сергеевич, — звонкий и неуверенный голосочек новенькой экономки прозвучал за спиной.       — Что-то нужно? — она дернулась от моего грубого тона, а потом и вовсе зависла, пялясь на голый торс. Приятно, конечно, но хочется побыстрее остаться в одиночестве и добить работу. — Я слушаю.       — А! — Её щеки заалели, а глаза забегали по полу, — Вас зовёт матушка на ужин.       — Это все?       — Д-да.       — Передайте, что буду через пару минут.       Как меня достали эти молодые экономки, у которых вечно руки трясутся, которые не могут нормально передать сообщение от родителей. Им только дай момент, и они будут бесконечно долго пялиться на мое тело. Ни мозгов, ни умений. Пустышки.       Не одеваясь, покачивающейся походкой я побрел в столовую, где за длинным столом восседали родители. Живот заурчал при виде еды, и, плюхнувшись на стул под укоризненные взгляды, я пытался припомнить, когда в последний раз ел.       — Сейчас же оденься, сын, — строго парировал отец и, не увидев никакой реакции, ударил по столу. — Я сказал, сейчас же оденься! Мы живём в приличном обществе. Веди себя подобающе.       Я шумно выдохнул, неторопливо прожевывая еду, запил стаканом сока и так же равнодушно ответил:       — Не хочу.       Готов поспорить, что у него капилляры в глазах полопались от моей наглости. Приличная семья, манеры и все такое. Хотелось в глубине души быть обычным человеком, который не имеет ничего общего с бизнесом, рисками. Это такая нервотрёпка, только живёшь и думаешь, как бы не начался кризис. Потому что я помню эти времена. Родители едва ли вылазили с делами. Ходили осунувшиеся, бледные и потрёпанные. Думали, как бы дочку поднять. А она все со своими вечерами, платьями. Дай то, дай это. Лизала их жопу, чтобы получить больше, чем имела. Я ненавидел находиться в тени, и в то же время меня это удовлетворяло. Меньше внимания — больше покоя. Больше времени побыть наедине с собой.       — Спасибо за ужин. Мне нужно работать.       Под недовольные взгляды я встал с места, аккуратно взяв посуду. Моментально подлетели экономки, пытаясь забрать грязные тарелку со стаканом. Лишь мотнув плечом, прошел мимо них и помыл все за собой. Я человек, а не барин, чтобы за мной все убирали.       Работу доделывать уже не было никакой охоты. И я вспомнил про одно место, где давно не был. Где дико любил спустить пар и пообщаться с интересными личностями. Хочу увидеть тренера. Как она там? ***       Я вышел из машины на радостях, в предвкушении хорошего, трезвого и приятного вечера. Алкоголь от пива уже давно испарился, и откуда-то внезапно появилась энергия.       Потрёпанное здание встретило меня тишиной. Рядом стояло около десяти машин, все до боли знакомые. Место для незнакомого человека покажется злачным, для своих — родным.       Спускаясь в цоколь, я чувствовал приятных запах тренажёрного зала и пота от интенсивных тренировок. Издалека слышался смех, громогласные разговоры, и наконец показалась знакомая темная шевелюра женщины.       — Женечка! Мама моя родная, явился… — она трагично прикрыла рот ладошкой, с радостью меня встречая.       — Здравствуй, Профи. — Я крепко обнял её, широко улыбаясь.       — Да ты ещё подрос! На две головы меня выше. А как возмужал, — женщина хмыкнула, погладив мою лохматую шевелюру. Я дома.       Чем дальше, тем веселее. Мужики встретили меня радушно, спрашивая, почему меня так долго не было. И смеялись как ужаленные, узнав, что их кореш дался в преподаватели. Как и предполагалось, все какие были, такие и остались. С извечными шутками, рассказами о книгах и пошлыми анекдотами.       Я переоделся и вышел в зал, начиная разминку. Несколько человек столпилось около тренажеров. И там же спиной ко мне на тренажёре сидела девушка с пучком. Дико знакомое телосложение, замотанные кулаки в потемневших повязках. Она громко смеялась, тренируясь с гантелями. И черт меня дёрнул к ней направиться.       — Ты смотри аккуратно, не думай подходить к ней со спины, — посоветовал Хак. — У нее бешенная реакция, улетишь и не поймёшь даже как.       — ПФ, — прыснул я от смеха, думая о том, как такая хрупкая девчонка вообще сможет меня поднять. А приятеля стоило послушать.       Дотронувшись до спины девушки, в одну секунду оказался на полу с ноющими затылком и спиной. И меня это разозлило.       — Евгений Сергеевич? — я открыл глаза и поперхнулся воздухом.       Сука, даже здесь.       — Ковалева, ты не сдашь математику. Завалю тебя к чертовой матери, клянусь своим членом, — прошипел я, обращая внимание ещё на одного человека. И этот тут как тут.       — А это ты зря, Жентос, — Никита подал руку, чтобы помочь подняться. Смотрел на меня испытывающе, закрывая спиной свою несносную сестру. Сумасшедшая семейка.       — Ой, а вы знакомы? — Профи сильно удивилась, переводя между нами взгляд.       — Марка, хороший бросок, — мужики захохотали, давая друг другу «пятюню». Но Марина не реагировала никак, лишь смотрела непонятным взглядом.       Она ушла в сию же секунду. И я понял, что сегодня совершил огромную и необдуманную ошибку.