XXXVII. Весь мир - Арена, мы на ней ...
3 ноября 2017 г., 22:12
От составителя: текст этой песни Грации Белл достоин того, чтобы быть помещённым в сборник не потому, что он обладает высокохудожественными достоинствами. Прижизненная и посмертная судьба этой популярной в Капитолии певицы, несправедливо обвинённой в заговоре и убитой по прихоти диктатора Кориолана Сноу, должна быть известна всем, кто в той или иной степени интересуется историей падения его тиранического режима. Полная картина обстоятельств бессудной казни оказалась известной только после революции, когда в тайной холодильной камере президентского дворца было обнаружено тело замороженной заживо Грации, однако, её исчезновение накануне 58 Игр не прошло незамеченным и нанесло существенный удар по имиджу президента, в особенности, учитывая тот факт, что несколько кадров, на которых была запечатлена певица после её ареста, стали достоянием общественности.
Игра Игра! Играют и всегда играли Девчонки в кукол, мальчики в солдат, И локти, и коленки раздирали, Чтоб выяснить, кому кричать «виват». Припев: Игра, игра, игра! Победа ждёт героя! Игра, игра, игра! Живём одной тобою! Игра, игра, игра! Как долго длился год! Игра, игра, игра! Приходит твой черёд! И-и-и-и-гра-а-а-а! Игра! Играют и всегда играли, И свои души ставили на кон. Победы ради подличали, врали, Обычай преступали и закон! Припев. Игра! Играют и всегда играли: Наш мир — Арена, каждый здесь — трибут, И если твоё имя отобрали, Себя отдай Игре на высший суд! Припев.
Можно заметить, что по своему тону и настроению песня, записанная Грацией незадолго до убийства, отличалась от её бравурных и подобострастных творений предшествующих лет. Можно ли считать это свидетельством пережитой ею мировоззренческой трансформации, или опус появился совершенно случайно, сегодня, по прошествии с тех пор более четверти века, можно только гадать. Бесспорным является феномен сердцемильства, появившийся в Капитолии после расправы над Грацией. К нему оказались причастны как некоторые из её поклонников, не поверивших в её связи с заговорщиками, так и те, в первую очередь, молодые капитолийцы и капитолийки, что никогда прежде не были замечены в любви к популярным жанрам, но для которых замученная дива стала символом протеста против панемских порядков. Подражая тому, что стали называть, «последний перформанс Грации», сердцемилы одевались подчёркнуто просто, отказываясь от париков, яркой косметики и обуви, а также отличались воздержанием в еде и напитках. Здесь не обошлось без борьбы между отдельными их группировками. Одни говорили про привлекательность и красоту естественности человеческих проявлений, другие им возражали, обосновывая свою позицию неким полумистическим соображением о том, что человек — это мост между Землёй и Небом, а такие вещи, как парик и обувь являются непреодолимыми преградами, отрезающими от двух полюсов мировой энергии. Внешне это напоминало культ Наставника, задолго до того распространенного в Дистрикте-8, однако, какой бы то ни было связи его с сердцемильством, символом которого стало украшение в виде стилизованного сердечка, обнаружить не удаётся. Напротив, есть сведения о том, что стилист Цинна в молодые годы симпатизировал сердцемилам, свидетельством чего был его облик, столь поразивший публикатора в период подготовки к Играм-74, а также его участие в Сопротивлении, что для большинства сердцемилов было совершенно естественным. Источник публикации: «Угли, сокрытые под пеплом» (Песни сопротивления и революции). Составитель, автор вступительной статьи и комментариев К. Эвердин. Том 3. Поэзия из-под спуда. Метрополис: «Letras goticas», 23 г. Стр. 189 — 192.
