Когда ты проснёшься

      Песок с мисс Хаггли, может, и не сыпется, а вот сама она того и гляди развалится, как обветшавшая марионетка в руках слишком старательного кукловода. У мисс Хаггли неестественные движения: она то замирает, как парализованная, то начинает двигаться сразу всем телом, будто работа её правой руки напрямую зависит от работы левой ноги. Голос у неё моложе её самой лет на 50, и говорит она с воодушевлением, свидетельствующем скорее о её собственной любви к литературе, чем о желании привить эту любовь ученикам.       Вероника смотрит на неё и вспоминает своего бывшего учителя литературы из школы Хораса Манна, мистера Эппинга. Статный, интеллигентный, со светло-серыми, почти прозрачными глазами… По нему все девочки в классе сохли. И, вероятно, поэтому почти у всех девочек в его классе с литературой всё было хорошо. Мистеру Эппингу достаточно было улыбнуться, и большинство из них уже бежали читать очередную книгу и десяток аналитических статей о книге заодно, чтобы в нужный момент на уроке блеснуть перед ним вновь полученными знаниями.       На занятиях мисс Хаггли ученики не такие активные, и пока что говорит в основном она. Задаёт вопрос — и сама же на него отвечает, если никто не вызывается сделать это вместо неё.       — Гибель Гетсби сама по себе трагедия, но не самая большая трагедия в романе… В чём дело, Арчи? — тон её голоса слегка смягчается, и теперь она больше похожа не на учительницу, а на добрую бабушку. — Ты изменился в лице.       Взгляд Вероники, да и вообще все взгляды в классе теперь обращены к Арчи, который выглядит по-джагхэдовски мрачным, хмурится. Веронике кажется, что его мужественному и в то же время красивому лицу очень идёт задумчивость.       — Простите. Просто… Просто подумал, что мало что может быть трагичнее смерти, — Арчи смотрит на пустующую парту Шерил Блоссом, которой сегодня в школе нет. Вероника не знает, кто раньше занимал соседнее с Шерил место за партой, но теперь уверена, что это был Джейсон. И если Шерил ещё может прийти в школу, не сегодня — так завтра, то Джейсон Блоссом, улыбающееся лицо с фотографий в чёрной рамке, больше никогда рядом с ней не сядет.       Класс молчит, даже Реджи, никогда не упускающий шанса отпустить не слишком умный комментарий в адрес абсолютно любого высказывания абсолютно любого одноклассника, просто потому что это кажется ему признаком собственной крутости, в этот раз безмолвствует.       — Я думаю, — подаёт голос Джагхэд, как всегда сидящий за первой партой. — Мисс Хаггли имела в виду немного другое. Смерть — это лишь следствие трагедии, которая произошла с Гетсби. Он верил, что, достигнув богатства, став другим человеком, добьётся своей главной цели, главной мечты — Дейзи, и этого никогда не произойдёт, — Вероника думает, не померещилось ли ей, но взгляд Джагхэда, всё это время устремлённый к Арчи, на секунду смещается к Бетти, сидящей правее, с Кевином.       — Дейзи не ахти какой трофей, — слышит Вероника собственный голос.       — С этим никто и не спорит, — Теперь Джагхэд говорит с ней. — Она пустая и поверхностная, ценит деньги и ухаживания Гетсби, но не самого Гетсби, хотя какой ещё она могла быть, если выросла в обществе, где деньги ставились превыше людей?       Он смотрит на Веронику, то ли ожидая ответной реплики, то ли наблюдая за реакцией, но скорее второе. Зря надеется, держать лицо Вероника умеет, хоть его укол и оказался гораздо болезненнее, чем ей хотелось бы.       — Я думаю, — она смотрит прямо в глаза Джагхэду и улыбается самой ласковой из своих улыбок. — Говоря о трагедиях, уместнее было бы сказать о том, что ценности, воспетые тогдашней моралью, столкнувшись с реальностью, оказались пшиком. Это не трагедия жизни одного человека, а трагедия всего общества, на примере одного Гетсби. Гетсби считал, что богатство принесёт ему любовь и исполнение мечты, а на деле — деньги оказались просто деньгами. Кстати, сам Гетсби, даже став богатым, не уподобился Дейзи и ей подобным, — добавила она, не удержавшись.       — Он один стоил их всех, вместе взятых, — кивает мисс Хаггли. — Прекрасно, Вероника, именно об этом мне бы и хотелось поговорить с вами дальше…       Стараясь подавить в себе остатки обиды, Вероника переключает себя на другую мысль: не странно ли, что Джагхэд, который, на её памяти, избегал любых разговоров о любви и романтике, вдруг сам заговорил о ней, да ещё и прошляпил момент ввернуть очередное своё фирменное высказывание, пропитанное фатализмом?       Вероника смотрит на сутулую спину Джагхэда, который уже успел отвернуться обратно, к мисс Хаггли, и ей кажется, что сутулится он сильнее, чем обычно. Смотрит на Би, но по той видно — она вовсе не замечает, что вокруг неё происходит нечто столь ничтожное, как урок литературы, так глубоко ушла в собственные, мысли. По выражению лица видно — мысли безрадостные. Вероника думает, что надо бы с ней поговорить. Понимает, что, если Бетти сама не захочет, ничего не расскажет, хоть клещами из неё слова вытаскивай…