Тени Земракана

      Ах, закат на море! Что может быть романтичнее? Ласковое золотистое солнце, тёплая водичка… Чего ещё можно пожелать? Разве что доску пошире, чтобы не пихаться локтями, а лучше — хорошенькую лодочку с вёслами. Хотя что толку в лодке, если не знаешь, куда плыть? «Неистовый кракен» (на борту которого маячило ещё и плохо замазанное «Дырявое корыто») давно скрылся из виду. Вряд ли пираты не стали добивать сброшенных за борт из приступа гуманизма. Скорее, они понимали, что выбраться будет очень проблематично.       — И снова мы посреди моря, брошенные на волю волн… Мне кажется, или это уже становится славной традицией? — де Тролло блаженно прищурился, глядя на заходящее солнце. — Может, наш голубой друг соблаговолит, как в прошлый раз, позвать на помощь свою водоплавающую родню? Признаться, я никогда не видел себя в роли морской фрикадельки.       — Да, точно! — приободрившийся Эймерик подплыл ближе к Нимруилу — единственному, кто в силу родословной спокойно обходился без доски. — Сирены нам помогут, как в… — на этой стадии бедолагу накрыло волной, и его пришлось спешно вылавливать.       Вопреки ожиданиям, Нимруил не запел, а покачал головой:       — Никто не придёт.       — Неужели твои родственники будут столь жестоки, что бросят нас на произвол судьбы? — простонала Эни. Ответом послужило печальное:       — Сейчас весна. Сезонные миграции. Скорее всего, меня попросту не услышат.       По спине скользнул холодный чешуйчатый страх. А, нет, это всего лишь заплутавший малёк заплыл под рубашку. Кое-как выдворив незваного гостя, Эймерик тихо выругался и лишь теперь осознал всю безвыходность ситуации. Стойте, так это что, в самом деле смертельная опасность?! «Нет уж, судьба, я протестую!»       — В нашем нынешнем положении, друзья мои, есть и плюсы. Например, говорят, что у Владык, отправляющих души на перерождение, есть чувство юмора, и перерождаешься в зависимости от, так сказать, обстоятельств гибели. Так что мы все станем прекрасными сиренами и сможем сполна отомстить, заманив на рифы парочку пиратских кораблей.       Вот уж всем плюсам плюс! Эймерик вцепился в Нимруила, а Эни судорожно разрыдалась, уткнувшись лицом в доску. Киан как бы невзначай подвинулся к возлюбленной, из-за чего доска, разумеется, погрузилась чуть глубже. Её Высочество взвизгнула и предаваться печали раздумала.       — Не печальтесь, моя милая леди; я почти уверен, что мы найдём выход из сей досадной ситуации.       — Правда? — глаза Эни жалобно округлились. Но Киандалл не был бы носителем своего славного прозвища, если бы не добавил:       — Или, по крайней мере, мы умрём в расцвете сил и все вместе.       Пока де Тролло привычно упражнялся в остроумии, Эймерик занялся тем, что в другое время предпочёл бы предоставить кому-нибудь ещё: поиском вариантов спасения. Интересно, у Киана в родне не было воздушных гарпий? Яда-то на десяток этих прекрасных созданий хватит. Хотя нет, гарпии — дамы с весьма тонкими гастрономическими пристрастиями; позовёшь их на помощь, а там, глядишь, руки или ноги не досчитаешься. А может, с помощью какого-нибудь простенького ритуала, который и на воде можно провести, наморозить себе льдину да и отправиться на ней в путь, поставив рубашку вместо паруса…       Нет, им точно конец. Решив не оттягивать неизбежное, Эймерик скрестил руки на груди и, что-то пробулькав, пошёл ко дну. Разумеется, ему тотчас хорошенько придали дозу оптимизма мощным чешуйчатым хвостом.       — Не сдаваться! Если здесь есть пираты, значит, есть и другие суда; нас может обнаружить какой-нибудь торговый корабль. Представьте: покажется на горизонте, потом подплывёт ближе, и кто-нибудь спросит…       — Простите, вы не подскажете, куда я плыву?       Быстрый детский голосок, вторгшийся в рассуждения, оказался для бравой команды полнейшей неожиданностью. Хлебнув с перепугу ещё морской водички, Эймерик уставился на парусную лодку с деревянной рукой на корме. Самую настоящую, только парус опять цветной — на сей раз ярко-зелёный. Смуглая девочка лет тринадцати, управлявшая лодкой, очаровательно улыбнулась:       — Понимаете, я, кажется, немного заблудилась. Вы не знаете, в какой стороне Жемчужные Острова?       И откуда она взялась? Как будто прямо из моря вынырнула. Эймерик ошалело похлопал глазами, пытаясь понять, не является ли новоприбывшая галлюцинацией.       — Вы, верно, шутите над бедными будущими утопленниками, — простонал Киандалл. — Жемчужные острова, да будет вам известно, с другой стороны континента.       Вопреки ожиданиям, маленькая хозяйка лодки не особо смутилась, лишь задумчиво почесала подбородок:       — То-то смотрю — воды незнакомые… А вы после кораблекрушения, да?       — Не устаю поражаться вашей проницательности, — будь у Киана под ногами твёрдая почва, наверняка бы раскланялся. Отодвинув де Тролло, Эймерик сделал как можно более жалостливые глаза:       — Не могли бы вы нам помочь? Мы замёрзли, устали, а, когда солнце зайдёт, всё станет совсем ужасно. Я уж молчу о морских змеях — да они нас сожрут!       Недоумевающая Эни, явно собиравшаяся просить о помощи первой, укоризненно покосилась на своего рыцаря. Девочка беспечно рассмеялась:       — Забирайтесь! Думаю, лодка выдержит. А насчёт морских чудовищ не беспокойтесь. Бабушка меня заколдовала, так что теперь любой монстр обходит меня стороной. Меня зовут Табита. А вас?       Каждый раз, когда кто-то из залезавших в лодку представлялся, Табита кивала; сбилась она всего раз, увидев Нимруила, и то в основном потому, что ему в воде пришлось расстаться с любимым плащом, и теперь чешуйчатый хвост и крылья оказались на виду. Спеша предупредить возможный удар веслом, Эймерик воскликнул:       — А это наш друг, Нимруил, у него очень богатая родословная. Не спрашивай, это надолго.       С минуту они плыли молча. Затем Табита всё же спросила:       — Вы кто — бродячий цирк?       И почему даже не получается удивиться? Кучерявая Эни с художественно размазанным макияжем, Киандалл, уже пытающийся просушить одежду с помощью какого-то заклинания, крылато-хвостатый Нимруил и он, рыжий воришка, вытряхивающий из сапога мелкую рыбёшку. Само собой, тяжело принять такую компашку за что-то посерьёзнее. За героев, скажем. Спасителей мира и его окрестностей.       Её Высочество как можно драматичнее прижала руки к груди:       — Мы — изгнанники своей собственной земли. Волей злого рока я лишилась своей короны, и мои верные рыцари не сумели помешать коварным захватчикам. Но мы отомстим, обязательно! — на столь высокой ноте она прокашлялась, выкинула из волос приблудную водоросль и уже будничным тоном спросила:       — А ты откуда? И зачем плывёшь на Жемчужные Острова?       Глаза Табиты загорелись столь фанатично, что на секунду Эймерику показалось, что на доске в море было всё-таки безопаснее.       — Я родилась на далёком острове Нэрира, среди очень, очень ограниченных людей! Представьте, они не разрешали мне уплывать далеко в море, говорили, что там опасно, что я потеряюсь. «Не плыви, Табита, у тебя топографический кретинизм, Табита, подумай о родителях, ты у них одна» и прочее. Глупости! Скажите, ну что плохого может случиться?!       В голове роилась сотня-другая вариантов несчастливых случаев, поджидающих в море, но Эймерик благоразумно предпочёл промолчать, тем более что его опередила Эни:       — Ужасно. Человек создан для того, чтобы следовать за мечтой!       На лице спасительницы расцвела прямо-таки акулья улыбка:       — А тут представился такой удачный случай! Папа потерял свой любимый амулет, когда вместе с отрядом исследовал Жемчужные Острова. И я поняла, что это мой шанс доказать, что я уже не маленькая. И вот я отправилась в путь… а в смысле, к слову, с другой стороны континента?       Даже ехидный де Тролло слегка замялся, прежде чем вставить своё веское мнение. Эни слегка щёлкнула возлюбленного по носу:       — Порой и большие глупости оправдываются незнанием; главное — похвальное стремление.       — К слову, о похвальных стремлениях, — всё-таки влез в плавный диалог Киан. — Весьма благородно с вашей стороны помочь бедолагам, терпящим бедствие; и всё же, надеюсь, вы хотя бы представляете, с какой стороны земля?       На смуглом личике Табиты отразилось столь мучительное раздумье, что Эймерику стало даже немного жаль незадачливую путешественницу. Однако почти сразу морщинка на её лбу разгладилась:       — Всё в порядке! Бабушка заколдовала ещё и лодку, чтобы та сама плыла туда, куда следует. Видите деревянную руку? Она показывает путь. Иногда я просто забываю задать направление и плыву, куда глаза глядят… Какой, говорите, здесь ближайший берег?       — Здесь где-то в дне пути Ла-Венарский Порт. Хорошо бы нам добраться туда, да и вам, о драгоценная спасительница, срезать путь через материк будет куда как короче.       К нему, уже относительно высушенному, постепенно возвращалось прежнее ехидство. Табита обижаться не спешила, лишь принялась что-то нашептывать деревянной руке. Стоило ей отвернуться, и Киандалл тяжело вздохнул:       — А нам, друзья мои, пора бы задуматься о дальнейших планах. Предположим, из моря мы выберемся. А потом?       — Обращаться к властям никак нельзя, — грустно протянула Эни. — Тогда они точно поймут, что из нас никудышные управленцы, и отнимут наше королевство. А я только поверила, что справлюсь!       — К кому-нибудь обратиться всё равно придётся, — заметил Эймерик. — Сами мы пиратов с острова не вышвырнем. Нас всего четверо, и оружие у нас отобрали!       — И наёмников не нанять, — подытожил Нимруил, — у нас ни гроша в кармане.       Пару мгновений лишь шёпот Табиты и шум волн нарушал тишину. Становилось прохладнее. Эх, видимо, всё же придётся вспоминать забытые воровские навыки, срезать в порту кошельки, получать по зубам от стражи… старые добрые времена. Всё веселее, чем сидеть взаперти на острове и учить умные слова по словарю.       Неожиданно Киандалл хлопнул в ладоши:       — У нас ни денег, ни возможности потребовать законной поддержки. У меня есть отличное решение проблемы. Кто спасает нас, когда всё уже потеряно, и жизнь кажется оконченной?       Эймерик мучительно пытался сообразить, что де Тролло имеет в виду:       — Пара ящиков огневодки? И как они нам помогут?       — Вы, как всегда, слишком поспешны в выводах, о самый рыжий из моих голубых друзей. Вообще-то я вёл речь о родственниках нашего дорогого Нимми. Уж они-то наверняка помогут! Да, сирены сейчас в другой части моря; но кто мешает обратиться к людоящерам, эльфам… к демонам, в конце концов? А там и лето, и сирены вернутся в родные края. Представьте: вода кипит, на волнах сирены с трезубцами, а над ними корабли, где светлые эльфы, не забыв помолиться Гвенвиалю, уже заряжают катапульты парочкой демонических дедушек…       Радужную картину разбил вдребезги сам Нимруил:       — Демоны не очень-то семейные создания. Родичи матери — убеждённые противники насилия. А людоящеры ни в жизнь не согласятся пересечь море. Да и количество моей родни ты заметно преувеличиваешь.       — Да? А мне казалось, что преуменьшаю. Что ж, пошли дальше по родне. Эймерик?       — Я вообще на улице вырос. Сирота я несчастная, — простонал воришка, забыв уточнить, что по крайней мере часть лет своей «нелёгкой» жизни провёл в качестве домашнего привидения одной подслеповатой старухи, пока привезённая ею жрица Рула не выволокла обнаглевшего беспризорника за ухо.       — Эни?       — Мои родители всегда говорили, что я слишком сумасбродная и сначала делаю, а потом думаю… или вообще не думаю. Нет, я к ним на поклон не вернусь, а если и вернусь, то только с делегацией и в королевской короне.       То, что казалось отличным планом, разваливалось на глазах. Эймерик покрутил головой в поисках вдохновения, даже посмотрел на небо, где уже загорались первые звёзды. И чего барды в этих огоньках находят? Светятся как светятся. И никаких тебе образов и историй. Хотя вон то созвездие похоже на мышь, улепётывающую из мышеловки…       — Ещё не все высказались, Киан. Что насчёт тебя?       Кажется, впервые на лице де Тролло изобразилась растерянность:       — Меня?       — Да, — Нимруил осторожно придвинулся чуть ближе, — что с твоей роднёй? Может, есть кто-то, кто поможет нам? В Земракане много сильных магов; если кто-то из них — чисто случайно — твой родственник…       — Ладно, ладно! — Киан поднял руки, словно сдаваясь на милость судьбы. — Есть кое-кто. Правда, знаете, я бы не стал её трогать без крайней необходимости.       — Мы лишились королевства, едва не утонули и теперь плывём в Ла-Венар с пустыми карманами; по-моему, необходимость как раз крайняя, — заметил Эймерик. Он бы и дальше продолжал убеждать товарища, если бы не вмешалась Эни:       — У тебя есть родственники? Ты же говорил, что их всех сожрал дракон!       — Знай вы, кто моя родня, моя милая леди, вы бы непременно пожелали, чтобы моя маленькая творческая интерпретация касательно дракона оказалась правдой. Вообще-то моя фамилия… — тут Киандалл прервался и болезненно скривился, словно говорил что-то очень мучительное: сколько новых выражений за день! — В общем, я из семейства Кэллоран. Понимаете?       Фраза прозвучала столь трагично, что, наверное, должна была что-то означать. Эймерик поначалу устыдился своей неосведомлённости, но затем увидел то же недоумение во взглядах Эни и Нимруила и успокоился.       — Ладно, с другого конца. Что вы вообще знаете о Земракане?       Эймерик честно задумался:       — Запретная магия и кладбищенские детсады для маленьких некромантов? Или ты про кровавые оргии? Или про что?       Ответом послужил протяжный вздох:       — Про оргии, конечно, тоже верно; вот только я немного о другом. Во всех странах правят короли, народные собрания и прочее, прочее… Земракан в этом плане отличился. У нас всегда четыре соправительницы. Мы называем их «Хозяйки Запретных Путей». Самые сильные чародейки, чья магия не подчиняется привычным ритуалам и не зависит от воли Светлых или Тёмных Владык. Из поколения в поколение они передают власть от матери к старшей дочери, с самого основания Земракана. Сейчас их, разумеется, тоже четверо: Хозяйка Мёртвых, Хозяйка Безумия, Хозяйка Кристаллов — не спрашивайте — и Хозяйка Хаоса. И вот её, Великую Разрушительницу и Уничтожительницу Порядка, зовут Кэрра Кэллоран. Моя старшая сестра.       Закончив монолог, Киандалл понуро склонил голову и раскинул руки, будто защищаясь от грядущего шквала вопросов. Как выяснилось, раскинул зря, потому что Эни тотчас кинулась ему на шею:       — Я знала, я чувствовала, что в тебе есть что-то благородное; так ты принц?       Что-то было явно не так, ведь он не поспешил отшатнуться или выпрыгнуть из лодки, лишь понуро пробормотал, позволяя излишне вдохновившейся возлюбленной себя душить:       — Всё не так просто. Я, в некотором роде, не благородный дворянин, а скорее её собственность. Кэрры.       Тут даже Табита оторвалась от снастей:       — Собственность?       — Ну да. Так заведено. Старшая дочь становится правительницей. Остальные дети — особенно мальчики — должны ей подчиняться до конца своих дней. Но у нас всё-таки были хорошие отношения. Кэрра меня воспитывала после смерти матери, и даже почти что не заставляла чистить ей туфли и выковыривать косточки из винограда…       Де Тролло говорил без налёта прежней самоуверенности, отчего Эймерик поёжился. Если уж неведомая Хозяйка Хаоса сумела подмять под себя вечно ехидничающего Киандалла, то что ждёт тех, чьи ораторские способности куда как скромнее? Почему-то неведомая Кэрра вдруг представилась ему великаншей, легко и изящно закидывающей незваных гостей в рот вместо почищенного винограда.       — Итак, мы можем отправиться к ней. В Аблуарский Колледж меня всё равно не взяли. Никогда бы не подумал, что скажу такое, но, похоже, Кэрра — наша единственная надежда. Она либо поможет нам, либо порвёт на куски, а остатки испепелит. Зависит от нашего такта и её настроения.       Тут даже Эни ощутила безысходную ауру, исходящую от возлюбленного, и осторожно тронула его руку:       — Мы не поедем. Если ты не хочешь.       Пару мгновений Киандалл молчал, опустив голову; распущенные волосы, уже просохшие, скрыли лицо. Если бы речь шла о ком-то другом, Эймерик бы поставил все свои блестяшки на то, что этот кто-то пребывает на грани истерики. Но вот де Тролло вскинул голову — и на лице, как всегда, сверкала ехидная ухмылка:       — Стал бы я предлагать, если бы собирался отказаться? Хотел бы поискать другие варианты, то — делов-то — придерживался бы официальной версии с драконом. Возможно, добавил бы пару-тройку душещипательных подробностей.       И, хотя он улыбался, у Эймерика по спине всё же пробежали мурашки.       Хотя, возможно, это очередной малёк. Кто их знает.