Тени Земракана

      Есть в мире фразы, от которых хочется проснуться. Что-нибудь вроде: «Вставай, милый, завтрак на столе» или «Тебя только что назначили Императором Вселенной». Так, слегка задремав в лодке, склонив голову на плечо Нимруила, Эймерик был только рад услышать радостное:       — Земля!       Правда, мгновением спустя что-то стукнуло о дно лодки, и удар лбом о борт значительно ускорил процесс пробуждения. Да, ничего не скажешь, земля; ещё бы Табита заметила её чуть раньше, чем лодку вынесло волной на берег. Хотя ладно, спасительниц не выбирают: в конце концов, она выловила их из моря, и ворчать на девочку было бы, мягко говоря, недостойно настоящего героя.       Спрыгнув на долгожданную твёрдую землю, Эймерик рухнул носом в прибрежный песок. Погодите, песок? Разве они не должны были приплыть в Ла-Венарский порт? На всякий случай он покрутил головой — вдруг проглядел город — но нет. «Земля» оказалась диким безлюдным пляжем без единого признака цивилизации.       — Не сочтите за наглость, о великая мореплавательница, однако позвольте задать вопрос: где мы?       — На берегу! — крайне радостно воскликнула Табита и улыбнулась столь беспечно, что даже Киандалл временно придержал язык. Тем временем девочка торжествующе возопила:       — Ну что, папа, ты говорил, я потеряюсь и никогда не найду землю? А я взяла и нашла! Что, съел, перестраховщик?!       — Она вообще нормальная? — Эймерик на всякий случай спрятался за спиной Нимруила, но это не спасло его от тычка в плечо со стороны Эни:       — Как ты можешь быть столь строгим? Она ещё ребёнок!       Киандалл задумчиво посмотрел на склон, круто уходящий вверх:       — Землю-то вы нашли, вот только предполагалось, что здесь, о спасительница наших ничтожных жизней, будет ещё и какая-то цивилизация. Не кажется ли вам, что нам всем следует вернуться в лодку и плыть вдоль берега, пока не увидим город или деревню?       Не получив ответа, он круто развернулся и обнаружил, что Табита, уже отплывшая от берега, машет им рукой:       — Жаль расставаться так скоро, но мне пора двигаться дальше; я отправлюсь на Жемчужные Острова, отыщу пропажу и вернусь настоящей героиней. Я непременно расскажу о том, как спасла ваши жизни, когда вновь окажусь на родной Нэрире… Прощайте, путники!       Словно почуяв возможность поиздеваться над незадачливыми героями, ветер ехидно подул. Натянутый парус встал точно по ветру — и вот уже лодка Табиты превратилась в крошечную точку, а затем и вовсе пропала из вида. Жаль, что так же не спешит пропасть проклятый пляж. В животе предательски заурчало, и Эймерик с горестным воплем пнул подвернувшуюся ракушку. Это проклятое невезение вообще думает заканчиваться?!       — Успокойся, — на плечо ободряюще легла чешуйчатая рука, — здесь много городков и деревень. Смерть нам точно не грозит.       — Она даже доску стянула. Мою доску! — прохныкал Эймерик и прижался к успокаивающей руке щекой. Кажется, даже если бы сейчас затряслась земля, и в глубоких расщелинах сверкнула бы чешуя заворочавшегося Срединного Змея, Нимруил всё равно не потерял бы самообладания. И ничего не в том дело, что он на какую-то четверть «рыбёшка», что бы там ни возомнил себе Киан!       Продолжая про себя сетовать на судьбу, Эймерик огляделся и вдруг заметил элемент пейзажа, резко вернувший ему присутствие духа.       — Смотрите! Там, наверху!       В «там, наверху» и в самом деле виднелось неопределённое персиково-кремовое пятно, не вписывающееся в природный пейзаж. Пятно маячило на краю утёса, настолько неподвижное, что Эймерик задумался, не чучело ли это, часом. А не всё ли равно? Раз есть чучело, найдётся и тот, кто его поставил. С такими мыслями, забыв об осторожности, он помчался навстречу неведомому, оставив позади товарищей. На четвереньках преодолев склон, он кинулся к пятну, приобретавшему всё более явственные очертания пышного платья в оборках. Следом проявилась шляпка, и, наконец, несчастный воришка осознал неправильность картины, состоявшую в габаритах незнакомого существа. Много ли в мире прекрасных дам, способных по росту сравниться с Нимруилом, а по ширине плеч — с двадцатикратным чемпионом кулачных боёв на весенних ярмарках? Ах, весенние ярмарки, сейчас бы на одну из них, чтоб срезать с поясов разгулявшихся пьяниц пару-тройку кошельков…       Тем временем женщина обернулась — и Эймерик сел прямо на нагретый утренним солнышком камень. Как-то не ожидаешь, что из-под соломенной шляпки с лентами вдруг выглянет устрашающее, чуть вытянутое лицо, покрытое зелёной чешуёй, в боевой раскраске. Или это макияж такой?       Узкая щель рта угрожающе разомкнулась, обнажая острые зубы, и Эймерик почти простился с жизнью. Людоящерка! Наверняка поджидает неосторожных путников, чтобы принести их в жертву духам предков. Интересно, с какой проезжей дамы она содрала своё платье, и не вместе ли с кожей?!       — Ой, вы меня напугали, хи-хи! Нельзя же так подкрадываться к беззащитной даме, — проворковала людоящерка и прижала к могучей груди когтистые руки в кружевных перчатках. Эймерик тупо уставился на неё, пытаясь осознать, на том он свете или ещё на этом. Тем временем на чешуйчатом лице изобразился ужас, и громадина неожиданно тонко взвизгнула:       — Чудовище!       — Где?! — подскочив, Эймерик обернулся, но увидел лишь трёх друзей во главе с Нимруилом и тотчас сообразил, что произошло. Да, надо будет где-нибудь добыть ему новый плащ. Всё-таки крылья, даже такие маленькие, и хвост с плавниками — так себе сочетание для слабонервных. Даже для таких крупных.       Отлично, значит, ему ничего не грозит! Осознав сию простую истину, Эймерик поднялся, выпрямился во весь рост и как можно небрежнее бросил:       — А, это не чудовище, это мой парень.       Чего он не ожидал, так это того, что людоящерка вдруг обойдёт его кругом с крайне задумчивым видом. Стоя на дрожащей под тяжёлой поступью земле, воришка задумался, не совершил ли какую-нибудь роковую ошибку. Завершив второй круг, гордая обладательница кружевного платья вдруг возмущённо воскликнула:       — Ох уж эта современная мода! Девушка, да будет тебе известно, должна быть красивой и нежной, как я, например, хи-хи. Видишь платье? Мама с папой привезли его из Ла-Венара. Этрейский шёлк, кружево ручной работы… Признайся, ты тоже такое хочешь! Все эти штаны, рубахи — как мальчишка, фи!       Уже открыв рот, дабы прояснить ситуацию, Эймерик получил тычок локтем. В ухо ворвался шёпот Киандалла:       — Будь другом, не ломай настоящей леди стройную картину мироздания, тем более что я предпочитаю делать сие самостоятельно…       Заметив Эни, людоящерка снова забегала туда-сюда:       — Ах, платье чудное, но как же заношено! Впрочем, я понимаю, не у всех есть возможность позволить себе что-то по-настоящему роскошное. Помнится, в том году, на ярмарке, хи-хи, ко мне подошла совершенно жалкая нищенка, хромая и косая, и попросила хотя бы одну жемчужинку с моего платья — я уже говорила, что мне его привезли с другого конца континента, из далёкой Сабрии? Так вот, жемчужину я не дала, но я не жадная, понимаете? Просто было бы слишком позорно, даже непростительно раздирать платье, которое подарили дорогие мама и папа! Я дала бедняжке пару монет и свою шляпку. Представляете, она потом вышла замуж! Вот что значит — правильно себя преподнести, хи-хи…       Слова выкатывались из её рта неумолимо, точно камнепад, и увернуться не представлялось возможным. Когда людоящерка в очередной раз прикрыла рот, чтобы захихикать, как положено даме из высшего света, не показывая острые зубы, Эни возмущённо воскликнула:       — Я королева, между прочим! Волей злой судьбы лишённая трона. Второй раз, заметьте!       Киандалл, воспользовавшись повисшей паузой, аккуратно отодвинул развоевавшуюся возлюбленную и, с трудом удерживая нейтрально-вежливое выражение лица, слегка поклонился:       — Раз уж речь зашла о дальних странах, о столь сногсшибательно прекрасная леди… Видите ли, мы путешественники. Ввиду некоторых неприятных обстоятельств мы потеряли карту, а потому вынуждены смиренно спросить: не знаете ли вы, как добраться до Ла-Венара?       Уголки его губ мучительно дёргались: непросто бедолаге изображать из себя галантного кавалера, когда на лбу прямо-таки написаны сотни и тысячи невысказанных саркастичных шуточек. Людоящерка снова захихикала. Да что смешного-то?!       — О, так вы приплыли с моря! Сегодня! Нет, это поразительно, воистину поразительно. Разумеется, я подскажу вам дорогу, это долг любой благородной дамы; но прежде позвольте пригласить вас к себе. Я живу неподалёку; вы расскажете подробнее о своём путешествии, а заодно отдохнёте с дороги. Я ведь вижу, сколь плачевно ваше положение! Не думайте, что я совсем дурочка, хи-хи.       С одной стороны, под крышу — желательно прочную и не протекающую — очень хотелось. Хотелось наесться досыта, посмотреть на весеннюю грозу из окна, а не стоя в её эпицентре… Ну и что, что тучки только на горизонте, к концу дня точно доберутся сюда! А с другой маячила здоровенная людоящерка в кремовых кружевах. Стоп. Это что, бант у неё на хвосте?!       — Я очень ценю ваше предложение, однако же, быть может, вы просто подскажете направление, и мы… — обуреваемого, очевидно, теми же чувствами Киандалла нагло перебили:       — У нас не осталось ни еды, ни денег; даже карта — и та осталась дома. Разве разумно отталкивать столь благородно протянутую руку?       Людоящерка быстро закивала, соглашаясь с тирадой Эни. Нимруил, как всегда, лишь вздохнул и пожал плечами. Поход в гости казался неизбежным. Эймерик, в котором вновь взыграла трусость, которую сам он нежно именовал осторожностью, жалобно простонал:       — Идти в гости к той, кого мы почти не знаем? Это как-то неприлично.       — Что-то не заметил за тобой тяги к приличиям, когда ты вперёд всех лез в лодку Табиты, — прокомментировал де Тролло. Да что они все, не понимают? Одно дело — когда ты посреди моря бултыхаешься на доске, другое — на твёрдой земле. Можно ведь найти каких-нибудь ещё спасителей. Или самим спасаться, по старой доброй традиции. Что он, просто так в герои готовился, что ли? Где трудности, преодоление и всё такое?! На каждом углу по спасителю — подумать страшно!       Людоящерка заулыбалась, и страшно стало не только думать. Жеманно оттопырив мизинец толщиной с хорошую сардельку, она промурлыкала:       — Леди Марисабель, к вашим услугам, хи-хи.       Вконец деморализованный Эймерик назвал своё имя, смутно надеясь, что сейчас-то до «леди» дойдёт его половая принадлежность. Однако в широко распахнутых наивных глазах не блеснула долгожданная искра понимания:       — Ах, не стесняйся, милая Эйми! В конце концов, хоть ты и похожа на мальчишку, ты нашла своё счастье, хи-хи. Внешность ведь совсем не главное, как говорит мой дворецкий. Правда, он совсем седой — в двадцать семь-то лет, представляете? Ох, где же мои манеры — а как ваши имена?       Нимруил и Эни поочерёдно назвались. Заминка вышла лишь с Киандаллом. Толком не дослушав, леди Марисабель протянула изящную когтистую лапку едва ли не ему в нос. Де Тролло на обозначенную конечность уставился столь тяжёлым взглядом, словно прикидывал, не впиться ли в неё зубами. Тем временем людоящерка настойчиво закашлялась и потрясла рукой.       Однако Киан не был бы собой, если бы тотчас не нашёл гениальное решение и не наградил новую знакомую крепким рукопожатием:       — Рад, очень рад знакомству!       Людоящерка надулась, но в гости их тащить не передумала.