Тени Земракана

      У низкого роста и тощего телосложения, на самом деле, куча минусов. Но основной один: всякий раз, как надо пролезть в какую-то щель размером с голову котёнка, все непременно оборачиваются в твою сторону.       Пыхтя, Эймерик поёрзал и убедился, что ещё чуть-чуть — и застрянет окончательно и бесповоротно. И чего стоило Киандаллу сделать подкоп чуть пошире? Подумаешь, утащить из местной сувенирной лавки всего-то ещё один птичий череп и ещё разок попрыгать, рассыпая во все стороны света костяную пыль во славу владыки Амадоэра! Сложно, что ли? Зато и магии бы хватило на нормальный коридор до темницы, ещё и запас бы остался. И как, спрашивается, через эдакую крохотную щёлку протаскивать довольно крупную гномку?!       Решительный рывок — и он лбом ко лбу столкнулся с другой огненно-рыжей головой.       — Ты?! — гномка даже растерялась. — Я по твоей милости сюда загремела, а теперь ты меня спасаешь?!       — Да я случайно. С кем не бывает. Раскаяние и всё такое, — обезоруживающе улыбнулся Эймерик. Чего он не ожидал, так это того, что гномка нахмурится:       — Значит, так! Не знаю, что за игру ты затеял на этот раз, но помогать тебе я ни в чём не буду, и не надейся.       — Ну прости! — простонал Эйм, призывая на помощь весь свой талант переговорщика. — Нас обстоятельства вынудили помогать Гуньяру! А так я тоже вор, как и ты…       Продолжая говорить, он, насколько позволяла ширина подкопа, пятился. Эх, ещё полметра — и его хотя бы можно будет выдернуть за ноги… Как вообще эта гномья воровка умудряется просачиваться? У неё что, в родне затесались кошки?       — В общем, если без подробностей, нам нужен был корабль до Земракана. И Гуньяр обещал его предоставить, если мы окажем ему услугу… — конечно, враньё, но ведь во имя благого дела же! — А потом обманул. Так что нам не имеет никакого смысла выполнять свою часть сделки.       Ох уж этот напряжённый взгляд! Но поверила, наверняка поверила. Какой же он молодец — как ловко воспользовался её стремлением видеть в господине Гуньяре подлеца и обманщика…       На этой стадии его робко подёргали за ногу, и снаружи послышался голос Нимруила:       — Ты в порядке?       — Доставай меня! — скомандовал Эймерик, и уже мгновение спустя вылетел наружу пробкой. Следом за ним, пыхтя, выбралась недовольная гномка.       — Вы даже не представляете, сколько у меня могло быть неприятностей из-за этого ареста! — ворчала она, пока Киандалл, бормоча заклинание, тщательно заделывал подкоп. — Конечно, я давно тут не появлялась, он не узнал меня в лицо… Но если бы они выпытали моё имя, у всей моей семьи были бы проблемы! Формально-то я приехала их навестить.       — Нам лучше поторопиться, — перебила её Эни, поминутно крутившая головой в страхе увидеть стражу. — Если нас увидят, у нас будут серьёзные проблемы! Я, как королева Ларандии, не могу одобрить беззаконие…       — … Но, как нормальный человек, конечно же, одобряешь, — хлопнул её по плечу Киандалл, закончивший с колдовством. — А теперь идём к посадочной площадке, и осторожно — никого и ничего старайтесь не касаться! Я наложил на нас иллюзию.       Как и в большинстве гномьих городов, жизнь на посту Дрангьяр не прекращалась ни на мгновение. Стоило выйти из уединённого переулка на главную улицу — и разом забывалось, что нынче поздняя ночь. Такие же крикливые торговцы, отголоски ударов молотом из близлежащих кузниц, проклятая сажа… На их компанию гномы косились с опаской, иногда по приближении и вовсе кидаясь врассыпную. После того, как один из убегавших запнулся о бадью и распластался на земле, Нимруил, стараясь не шевелить губами, прошептал:       — А что они видят?       — Ничего такого уж пугающего! Всего-то кучку гномов-попрошаек, кишащих блохами. Зрелище вполне обыденное, но трогать нас уж точно никто не захочет! — Киандалл, со своей привычной улыбкой от уха до уха, прямо-таки лучился спокойствием и самоуверенностью. Вот и гадай, потому ли, что наконец-то может использовать свою магию на всю катушку (по крайней мере, пока не иссякнут силы, полученные в результате ритуала), или потому, что его смешат гномы, готовые на стену влезть, лишь бы не стоять рядом с «попрошайками».       К концу бесконечной лестницы — и как по ней гномы-то сами поднимаются, не взлетают же, хлопая ушами? — Эймерик уже почти не боялся грядущей авантюры. Тяжело беспокоиться, когда перед глазами повисла пелена, сердце готово выскочить из груди, а из-за угла грозит светящимся пальчиком Шанталь. Подумаешь, добраться до одного из кораблей, выкинуть капитана и улететь в непроглядную ночь, рискуя натолкнуться на эти жуткие чёрные скалы, ещё больше похожие во мраке на шипы…       — Погодите минуту! — вдруг шепнула гномка. — Мне нужно отлучиться — ненадолго, я сейчас!       — Куда! — но она успела скрыться в темноте, прежде чем Эймерик успел поймать её за рукав, только мелькнули рыжие косички. Киандалл, проследив направление, в котором умчалась воровка, испустил трагический вздох:       — Поздравляю, друзья мои, мы облажались — по всем фронтам! Готов поклясться добрым здравием моей сестрёнки, что она не вернётся.       Ожидание в темноте казалось бесконечным. Здесь, наверху, почти не горели огни; в том ли дело, что гномы приспособились видеть в темноте, или в том, что никого нет? Эймерик не знал наверняка. Наверняка он знал совсем другое: если гномья воровка не вернётся, конец всем их надеждам и ожиданиям! С другой стороны, разве что-то оставалось, кроме как ей довериться? Той, кого они сами накануне подставили? Да, сейчас, наедине со своими мыслями, это звучало куда хуже, чем прежде, когда было полуоформившимся планом.       — Эй! Идёмте.       Даром что шёпот из темноты прозвучал как самая лучшая в мире музыка, все четверо, не сговариваясь, подскочили. Гномка, придерживая что-то за пазухой, проворно скользнула к одному из кораблей. Не забывала она и командовать на ходу:       — Вы держитесь за спиной. С капитаном я разберусь!       Послушно плетясь в хвосте, за мощной спиной Нимруила, Эймерик невольно поёжился. Ведь не станет же она никого убивать, правда? То, как сосредоточенно действовала гномка, искренне пугало. Это вам не ярмарочная гадалка, утаскивающая кошельки: настоящая профессионалка воровских наук. От такой слабо ждёшь пощады к врагам…       А ещё меньше ждёшь, что, едва оказавшись внутри корабля, она во весь голос воскликнет:       — Ярдриг!       Капитан Ярдриг, мирно дремавший в углу, подскочил. На лицо мигом съехал ночной колпак. Глаза стремительно округлились, а рот раскрылся, готовый исторгнуть нецензурный вопль. Проворно подскочив, гномка закрыла ему рот рукой и зашептала:       — Помнишь, год назад, когда у тебя грозили отобрать мастерскую, ты нашёл на пороге узелок с золотом и запиской «от благородной Утлаги»?       Окончательно потерявший связь с реальностью капитан ошалело кивнул.       — Настало время небольшой ответной услуги. Понимаешь, мм… Утлаги нужна помощь. Меня и моих, вроде как, товарищей, — она оглянулась через плечо, взглядом указывая на боевую четвёрку. — А ещё ей нужен летающий корабль.       Какое-то время на лице Ярдрига — той его части, что не скрывалась под колпаком и бородой — отражалось мучительное раздумье. Осознав, что выбор невелик, он поднял руки, намекая, что всеми силами готов посодействовать, вот только уберите руку от рта и не будите.       — Благородная Утлаги, помню, как же... Ты, как её увидишь, передавай благодарность: там золота-то не только выкупить мастерскую хватило, так ещё и сыну моему дело открыть. Верите, нет — в ювелиры подался. Сама Тильда из рода Нарфод, придворная матершинница, его украшения носит!       — Придворная кто?! — переспросил Эймерик.       — О, это долгая история; видите ли, наши предки славились тем, что могли увидеть ругательство в любом, даже самом невинном слове; после того, как из-за обычного недопонимания мы оказались на грани гражданской войны, король Сигберд Второй издал указ, по которому мы обязывались использовать слова лишь в цензурных их значениях. Но как же вовсе без ругани? Тогда-то и появилась почётная должность придворного матершинника, того, кто имеет право пользоваться богатством нашего языка без ограничений во имя более точного выражения эмоций, — заметив, как переминаются с ноги на ногу ночные гости, капитан мигом свернул историческую лекцию. — Ах да, вы спешите… Что мне-то делать? Я человек простой, сами понимаете…       — Ничего сложного. Мы вас свяжем и оставим снаружи.       Ярдриг вытаращил глаза:       — Там же холод жуткий!       — Сами подумайте, дорогой мой друг, — влез Киандалл, — не лучше ли слегка замёрзнуть, чем попасть под подозрение в содействии угону столь недешёвого транспортного средства?       Пока гном погрузился в размышления, бравая воровка решила всё за него: выудила откуда-то верёвку. Не успел Эймерик задаться вопросом, откуда бы верёвке взяться, как её хозяйка принялась проворно заматывать капитана. При этом она не уставала повторять:       — Вам ничего не грозит; как только мы скроемся, кричите что есть сил — и вас тотчас найдут. Расскажете им такую историю: вы спокойно спали, когда к вам ворвалась женщина. Очень приметная, скажем…       — … Людоящерка, — ввернул Киан, который, видимо, до сих пор не мог забыть гостеприимства Марисабель. Гномка кивнула:       — Да, людоящерка в доспехах, а с ней, мм… а с ней человеческая девушка, темноволосая, коротко подстриженная. Причём они обе называли друг друга Благородными Утлаги. Кажется, они спорили, куда им улетать с украденными чертежами — одна хотела отправиться подальше от материка, скажем, мм… Скажем, на Жемчужные Острова. А другая думала сесть где-нибудь неподалёку и скрыться на землях Аблуара. В итоге они сошлись, что решать надо поскорее, пока та иллюзорная гномка, которую они наколдовали для отвода глаз, не исчезла из тюрьмы. Всё запомнил?       Смирившийся с судьбой капитан неуверенно кивнул. Гномка ободряюще потрепала его по плечу:       — Вы справитесь, я верю. Я непременно передам о вашей поддержке Благородной Утлаги; хм, думаю, вам даже стоит ждать вознаграждения…       Выпроводив капитана наружу, она устало выдохнула, после чего направилась к передней части корабля, туда, где виднелись какие-то кнопки, рычаги, педали… В отчаянной попытке сообразить, для чего всё это богатство, Эймерик сел прямо на пол, за что немедленно получил одобрительное:       — Правильно делаешь: с непривычки можно и навернуться. Лучше бы вам всем присесть и за что-нибудь держаться!       Всё казалось почти нереальным, как во сне; наверное, сказывалось то, что после всех приключений Эймерику только и хотелось, что забиться к Нимруилу под крыло, спрятавшись от окружающего мира, и спать. Утешало то, что и остальные не выглядели бодрыми и свежими. Что поделать, когда отступает адреналин, неизбежно наступает тихий час.       Гномка потянула за один из рычагов, надавила на кнопку… Корабль качнулся, словно постепенно пробуждаясь, и как-то неуверенно начал набирать высоту. Эни восторженно кинулась к круглому смотровому окну:       — Мы летим! Действительно летим!       Даже удивительно, как ей ещё хватает сил чем-то восторгаться, после настолько насыщенного дня.       Киандалл её восторгов не разделял. Он отрешённо посмотрел в стену, тяжело вздохнул и, наконец, протянул:       — Что ж, всего неделя — и здравствуй, Родина!       Не успел Эймерик выдать что-то ободряющее, из разряда: «да ладно, и не из такого выпутывались», — как его окончательно одолел сон. Последним, что он услышал, был голос Нимруила:       — Может, мой вопрос будет неуместным, но всё-таки. Что ты там говорила про украденные чертежи?..