Пять месяцев

3 года спустя.

Ta-ku–Down For You

— Ну что? — подбегая к двери, спрашивал Тэхён, обеспокоенно ходящий взад-вперед. — Реабилитация прошла без изменений, теперь все хорошо, — спокойно проговариваю я, пытаясь разыграть парня своим понурым лицом. — А я говорил! — радостно лепечет он, прижимая в свои объятия, и я наконец-то улыбаюсь. — Тэхён, нам нужно идти домой, нас ждут, — поднимая глаза, вижу сияющее лицо парня, с которым мне пришлось многое пережить. И сейчас, когда мы едем в машине домой, в памяти проносятся моменты, напоминающие о прошлом, когда меня положили в больницу, Тэхён, что ночевал в моей палате до операции, крепко сжимая руку во время кошмаров. После, долгая и сложная операция и месяцы хождения в повязке, передвигаясь только благодаря родителям и ему. Боже, какой беспомощной я была… Ошеломляющая новость, что крепко сплотила нас, создавая семью, и тысяча осмотров, выплата кредитов, роспись и снова больница. «Слишком много в моей жизни белых палат», — усмехаюсь, вспоминаю я то время, когда мы подъезжаем к дому. — А где? — вопросительно смотрю на Тэхёна, когда мотор глохнет. — У твоих, я схожу к ним, а ты заходи пока, разложи вещи, — закрывая машину, идет он к моим родителям, что стали теперь нашими соседями, когда мы переехали в наш с Тэхёном дом, что стал родным. Поднимаюсь по лестнице ведущей наверх и, закинув вещи, слышу громкий крик, на который стремительно несусь вниз. — Малышка, — кричу я, падая на колени, когда вижу наше чудо. — Мама, ты пришла, — шепеляво произносит она, хлюпая носом. — Ну все, я теперь дома и больше не уйду, — утирая слезинки, легонько бью по носу и вижу ее милую улыбку, что так согревает сердце. Она — самое лучшее недоразумение, которое произошло с нами во время реабилитации, когда врач сообщил нам о беременности, что так не вовремя подобрала свое время, но радостный Тэхён, дал мне чувство уверенности, что я не останусь после одна с малышкой на руках, так мы и решили оставить ее. — Ты вещи разобрала? — затаскивая тяжелые пакеты, кряхтит парень, умиляясь этой картине. — Еще нет, после, — качаю я головой, поднимая ребенка на руки, передавая в заботливые руки отца. — Поиграйте, я пока что-нибудь приготовлю, — слыша урчание своего живота, быстро хватаю пакеты, двигаясь на кухню. Спустя какое-то время, радостные крики и топот маленьких ножек, убегающих от Тэхёна, наполняют дом, заставляя улыбаться. — Я иду тебя искать, — кричит он и бежит следом, притворно мелко перебирая ногами, а после настигая, падает на диван, сжав в объятия хихикающую малышку. От этой картины наворачиваются слезы, ведь кто знал, что все повернется так? Что я смогу не только сохранить зрение, но и приобрести семью, пусть и в таком раннем возрасте. — Тэхён, родители к нам зайдут? — почти завершая готовку, кричу я ему, читающему сказки сонной малышке. — Сходить? — успокаивая чадо, спрашивает он, на что я положительно киваю и вижу его, уносящего ребенка в детскую. — Доченька, — всхлипывает мама. — Я так рада, что все это закончилось, а где малышка? Уже спит? — продолжает она сыпать вопросы. — Да мам, потише, — подношу я палец к губам, приглашая всех за стол после нескончаемых объятий. — Как в больнице? Ты похудела, — заключает мать, оглядывая меня. — Я была там только месяц, все в порядке, теперь я не вернусь туда, — с набитым ртом, пытаюсь усмирить ее вопросы, от чего изо рта летит кусочек хлеба, смахиваемый на пол Тэхёном, что сидит рядом. — Подметать сам будешь, — с улыбкой язвлю я, хлопая его по колену. — Хорошо, — прищурив глаза, улыбается он, и мы слышим родителей, говорящих постоянно одну и ту же фразу при наших ссорах. — Молодые ссорятся, только тешатся, — смеются они, продолжая ужинать за бурными разговорами. — Тебе помочь? — обнимают меня длинные руки со спины, когда я стою у раковины. — Специально пришел, когда я заканчиваю? — смеюсь я, наперед зная его действия. — Может, — протягивает он, аккуратно целуя в щеку, и я снимаю резиновые перчатки, разворачиваясь к нему. — Я скучал, — выдыхает он в макушку, прижимая ближе к бьющемуся сердцу. — Я тоже, хоть ты и часто навещал меня, — крепче прижимаюсь щекой к его груди, прислушиваясь к голосу, доносящемуся из груди. — Устала? — приподнимая ладонями мое лицо, спрашивает он, целуя в каждый глаз. — Очень, — заключаю я, и оказываюсь на диване, сидя у Тэхёна на коленях. — Она очень скучала, — смотрит он наверх, вспоминая дочь, что стала для него всем в этом мире. — Теперь я с вами, — провожу я пальцем по его щеке, накручивая на короткие каштановые волосы, и смотрю на фотографии, стоящие на полках. Там мы счастливые стоим у загса, крепко обнимая друг друга, а после фотография малышки, покоящейся на моих руках, когда она только появилась на свет. Наши дипломы и фотография выпускного с летящими шапочками в небо, Тэхён, что с улыбкой бежит за ней по поляне дома, а в центре большая картина собранная пазлами из клочков бумаги с черной надписью «Направь свои крылья в безбрежное небо». — Я люблю тебя, — шепчу я на ухо мужу, пробегая по этим воспоминаниям. — И я, — слышу ласковый голос в ответ, накрывающий мои губы поцелуем нашей вечности, чувствуя любовь, что наполняет все тело, ведь она смотрит не глазами, а сердцем, быстро бьющимся в такт проносящейся жизни. Но теперь я не одна и мне есть, что беречь, давая поддержку и защиту, которую я получила в свое время. Перечитывая старый дневник, понимаю насколько изменилась моя жизнь с появлением в ней одного человека, мирно сопящего на кровати, и невольно улыбаюсь, заглядываясь на него. «Спасибо», — мягко прикасаюсь губами к его плечу, погружаясь в манящий сон. Свет гаснет, и я прижимаюсь рядом, точно зная, что завтра лучи снова станут раздражать мои глаза, а все, что мне дорого останется на своих местах, не приобретая черных красок.