Глава 04. До Кёнсу нельзя заводить друзей
11 марта 2017 г., 16:53
Лу Хань не может усидеть на месте. Он пытается занять себя чем-нибудь, но его выдержки едва хватает на пятнадцать минут. Проворочавшись в постели без сна до пяти утра, профессор встал и успел переделать кучу дел — закончить чертёж, разобраться с документами и проверить десяток эссе, половина из которых была в наглую списана с интернета — и теперь он расхаживает по кабинету, стуча каблуками туфель по паркету.
Парень вздыхает и мысленно спрашивает сам себя, какого чёрта он забыл в Эдинбурге. Он крайне привязан к своей работе в Китае, но зачем-то согласился отправиться в двухнедельную командировку в Шотландию для повышения квалификационного уровня. Две недели перетекли в два месяца, а два месяца — в полгода. Лу Хань даже оглянуться не успел, как на его руках оказался подписанный контракт о купле-продаже огромной загородной резиденции.
В Эдинбурге ему было настолько одиноко, что он решил собрать в своей резиденции половину своего списка друзей и обеспечить их работой — именно так недавно получивший степень бакалавра в области танцев Чонин, который едва сводил концы с концами, получил прекрасное предложение от своего приятеля переехать в Шотландию. Парень собрал свои вещи и сел на самолёт практически сразу же после того, как услышал: «Я устрою тебя в самую лучшую танцевальную школу Эдинбурга.»
Чанёля же пришлось уговаривать несколько дольше. Он наотрез отказывался покидать Сеул, так как не хотел ещё сильнее отдаляться от Бэкхёна, с которым сам же и порвал. Ему потребовалась неделя, чтобы решиться и понять, что все изменения к лучшему.
Лу Хань нервно поглядывает на часы и возмущается, почему в десять утра постояльцы резиденции до сих пор спят. Ему надоедает дожидаться, пока все проснутся, поэтому он быстрым шагом покидает кабинет и направляется на кухню. Лу Хань редко готовит, но сегодня воскресенье, поэтому даже служанки всё ещё нежатся в своих тёплых постелях.
Молодой профессор заходит на кухню и оглядывается. — И с чего мне начать?
Он подходит к холодильнику, открывает дверцу и внимательно осматривает содержимое — полки изобилуют свежими фруктами, овощами, свежим мясом, которое ждёт своего часа, и различными напитками. Лу Хань дожидается момента, когда холодильник начнёт жалобно пищать, умоляя, чтобы его закрыли и не размораживали содержимое, и подхватывает бутылку молока, несколько яиц и подсолнечное масло.
Постояльцев на завтрак ожидают блинчики.
Поставив сковороду разогреваться на плите и смазав её маслом, парень обыскивает шкафчики на наличие муки, соды, сахара и соли, и возвращается к стойке. Он смешивает все ингредиенты в миске, взбивает миксером и морально подготавливается к самому главному — жарке.
Первый блин всегда комом, как говорится. Но только не у Лу Ханя — у него и второй, и третий, и даже четвёртый пережарены настолько, что их едва можно различить на чёрной сковороде. Физик, но не повар по профессии, борется с содержимым миски на протяжении десяти минут, и в конце концов из-под его рук выходит захудалый, тонкий, но не пережаренный, блин. Он удовлетворённо выдыхает, но его облегчение длится недолго, так как следующая лепёшка не сильно отличается от тех, что парень готовил ранее.
— Иу, — слышится чей-то голос, и Лу Хань машинально поворачивает голову. На пороге кухни стоит Минсок в одной пижаме, зажав нос двумя пальцами. — Ты что тут творишь?
Он собирается с силами и входит на кухню, подходя ближе к плите. Брюнет осматривает стойку, которая стала похожа на поле боя, и усмехается.
— Решил приготовить завтрак, пока все спят, — виновато отвечает Лу Хань.
— И это было глупо с твоей стороны, — говорит Минсок и бедром отталкивает парня подальше от плиты. Он пробует на вкус содержимое миски и кривит лицо. Брюнет выливает субстанцию в раковину и начинает приготовление с самого начала. Лу Хань внимательно следит за каждым движением парня, который без слов берёт инициативу на себя. Минсок мастерски справляется, и молодому профессору становится стыдно.
— Как ты там говорил? «Не думай, что профессора физики разбираются только в физике»? Смею поставить твои шикарные способности под сомнение, — тихо посмеивается Минсок, виртуозно переворачивая очередной румяный блинчик.
— Где ты научился готовить? — спрашивает Лу Хань, наблюдающий за процессом готовки.
— Мама научила, — пожимает плечами Минсок. — Я много чего умею — готовить, организовывать документы, играть на фортепиано—
— О! — перебивает Лу Хань. — Серьёзно? В резиденции есть музыкальная комната — ты просто обязан туда заглянуть.
Минсок поворачивает голову в сторону парня и широко раскрывает глаза. Он так давно не играл, что в нём стремительно просыпается любопытство. Ему снова хочется провести пальцами по клавиатуре инструмента и сыграть свою любимую сонату Бетховена.
— Горит! — кричит профессор, вырывая брюнета из мечтаний. Парень пугается и почти опрокидывает сковороду, но успевает удержать, хотя её сгоревшее содержимое всё же оказывается на полу. На несколько секунд на кухне воцаряется гробовая тишина. Минсок смотрит на Лу Ханя — Лу Хань смотрит на Минсока, и мгновение спустя оба начинают заливисто смеяться.
Они успокаиваются только через минуту. Лу Хань хлопает Минсока по плечу и просит возвращаться к готовке.
Через полчаса брюнет заканчивает, выкладывает блины на блюдо и ставит на стойку.
— Кстати, как там Бэкхён и тот парень… Чанёль? — спрашивает он, садясь на высокий стул напротив Лу Ханя. — Не ожидал, что в первую же ночь столкнусь с такой драмой.
— Кажется, они помирились, — отвечает парень, слегка посмеиваясь. — Я дважды ходил их проверить. В первый нашёл их здесь, они по-прежнему сидели и объяснялись перед друг другом, а во второй меня понесло в комнату Бэкхёна. Кричал он так громко, что я даже удивлён, как он умудрился не поднять всю резиденцию на ноги.
— Что случилось? Снова поссорились? Так быстро? — заваливает вопросами Минсок. Лу Хань смотрит на него проницательным взглядом, словно старается понять, шутит парень или нет, а затем нервно улыбается.
— Минсок, они помирились, — произносит Лу Хань, делая ударение на последнем слове. Брюнет смотрит на парня в течение нескольких секунд, и пока начинает осознавать, его щёки заливаются краской.
— А, вот оно что, — смущается Минсок. В его голову закрадываются мысли о снах, в которых Лу Хань крепко обнимал его и признавался в любви, и он краснеет ещё сильнее. Стыдливо опустив голову, парень смотрит на блюдо и подхватывает блинчик.
— А что с тем парнем, которого ранил Чанёль? — он переводит тему, пытаясь отогнать назойливые мысли.
— А, — задумчиво тянет Лу Хань. — Он и Чонин вернулись где-то около шести утра. Рана оказалась не слишком глубокой, так что ему наложили швы и сразу отпустили.
— Тяжело им пришлось, — заключает Минсок.
— Всё даже хуже, чем ты думаешь, — печально произносит Лу Хань и отодвигает блюдо в сторону. У него внезапно пропадает аппетит. Он беспокойно ёрзает на стуле и готовится, как кажется, к длинному монологу. — Как-то меня отправили на стажировку в Сеул, где я познакомился с Чанёлем, Бэком, Сехуном и Чонином. Мы стали хорошими друзьями, хотя они и были студентами. Однажды мы все вместе пошли в клуб и там Бэкхёну и Сехуну подсыпали наркотик в напитки. Чанёль даже разбираться не стал, когда…
Минсок внимательно смотрит на Лу Ханя, задаваясь вопросом, почему тот молчит. Молодой профессор неуверенно бегает глазами по лицу брюнета и в конце концов начинает говорить снова, решив опустить слишком личные детали.
— … между Сехуном и Бэкхёном кое-что произошло. Вскоре мне пришлось улететь обратно в Китай, но буквально через неделю Чонин позвонил мне из больницы полностью разбитый и сообщил, что, — он снова замолкает. Ему не хочется раскрывать подробности произошедшего человеку, которого он встретил буквально вчера, но понимает, что должен сказать, иначе его рассказ не будет иметь никакого смысла, — Бэкхён пытался совершить самоубийство. Он долгое время ходил к психологу и до сих пор сидит на антидепрессантах, поэтому, да — хуже не придумать.
Минсоку неловко — он не знает, продолжить расспрашивать дальше или замолчать. Но любопытство внутри него разрастается до огромных размеров, и если брюнет не утолит его, то взорвётся.
— А Чанёль об этом знает? — спрашивает он.
— Если бы знал, то не посмел бы себе сказать ни одного грубого слова в его сторону. Он бы ни за что себе этого не простил. И даже сейчас, когда они помирились, будет лучше, если он ничего не узнает.
— Я ничего ему не скажу, — обещает Минсок.
Лу Хань с благодарностью улыбается.
***
Когда Чонин подорвался с места и стремительно вылетел из ванной, направившись на кухню, призрак жалобно заскулил. А когда Чонин, держа под поясницу какого-то парня, покинул резиденцию, Кёнсу захотелось поиграться с кухонными ножами, но потом он заметил, что кто-то сделал это до него. Вернувшись рано утром, Чонин сразу побрёл в свою комнату и устало повалился на кровать. Призрак сел на край его постели, держа в руках шёлковое полотенце и начал ждать, пока парень проснётся. Кёнсу начинает бояться самого себя. Его пугает мысль того, что Чонина кто-то отберёт. Призраки привязываются к людям быстро, сильно и небезосновательно. У Кёнсу есть причина — Чонин может дать то, в чём призрак так нуждается. Он перебирает шёлк пальцами, касается краёв, и подносит к лицу, окунаясь в приятные ощущения. Кёнсу дожидается пробуждения Чонина. Парень открывает глаза, сонно потягивается и тянется рукой к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. И пока пытается разглядеть время, краем глаза замечает, что в его ногах кто-то сидит. Он медленно переводит взгляд и когда видит Кёнсу, подпрыгивает на месте, машинально натягивая одеяло по самые уши. — Что ты здесь делаешь? — тихо пищит он. — Ты меня напугал! Кёнсу стыдливо опускает взгляд, не переставая переминать в руках шёлковое полотенце. Чонин это замечает и с облегчением выдыхает. — Прости, что убежал, ничего не объяснив, — виноватым голосом произносит парень. Он откидывает одеяло в сторону и садится на кровати, ближе пододвигаясь к Кёнсу. Ничего не говоря он берёт из его рук шёлк и обматывает вокруг своей ладони. Чонин чувствует себя неловко из-за того, что прошлой ночью испортил для Кёнсу момент, который парень ждал с тех пор, когда начал уставать от прикосновений Минсока. — Сосредоточься. Не успевает пройти и секунды после того, как Кёнсу закрывает глаза, и Чонин вместо того, чтобы обхватить ладони призрака, поднимает руку и подносит её к его щекам — он решает начать с того, на чём они остановились. Кёнсу вздрагивает и тихо выдыхает. Он впивается ногтями в свои бёдра и замирает. Чонин аккуратно проводит рукой, обёрнутой в шёлк, по щекам, губам и подбородку парня, и слушает его приглушённое дыхание. Если бы Чонин мог, то никогда бы не останавливался. Он бы продолжил касаться мягких щёк Кёнсу и наблюдать за его реакцией. Действия кажутся настолько естественными, что парня даже не смущает тот факт, что перед ним сидит человек, которого он знает всего сутки, и более того, этот человек — призрак. Минуты тянутся медленно, и кажется, что время застыло. Кёнсу хочется продлить этот момент, остаться в нём навсегда и кроме рук Чонина больше ничего и никогда не чувствовать. Тем не менее именно Кёнсу отстраняется первым. — Что такое? — хриплым голосом шепчет Чонин. — Не хочу слишком привыкать, — признаётся он. — Понимаешь, если каждый день ты будешь есть только рис без гарнира, то уже через неделю полезешь на стенку. После своей смерти я мог прикасаться только к Минсоку, и за шестнадцать лет мне просто надоело. Я не хочу, чтобы такое произошло и с тобой. — Значит ты уже планируешь провести со мной шестнадцать лет? — в шутку спрашивает Чонин. Кёнсу смотрит на него убийственным взглядом, и парень стыдливо отворачивается. — Ладно, ладно, я понимаю... Чонин аккуратно складывает шёлк и украдкой поглядывает на Кёнсу. Он понятия не имеет, что делать и что говорить, когда ему не приходится успокаивать Кёнсу или отбиваться от него душевой шторкой, хоть такое было лишь однажды. — Расскажи мне о себе, — произносит Чонин, не глядя призраку в глаза. — Ну, я умер, когда мне было восемь, — начинает Кёнсу, но Чонин сразу же перебивает его. — Нет, не это. Расскажи, что ты помнишь из тех времён, когда ты жил как обычный человек. Кёнсу замирает. Он борется с собственным сознанием, стараясь пробудить хоть какие-нибудь воспоминания. — На самом деле я мало что помню — в основном это какие-то ощущения, запахи, вкусы. И знаешь, я даже в какой-то степени рад, потому что так мне не приходится слишком скучать, ведь я не помню ни родителей, ни друзей. — Прости, — Чонин поникает и смотрит в сторону. Он никогда не размышлял ни о существовании потустороннего мира, ни о том, каково приходится призракам, которые в нём живут. — Не за что извиняться, — уверяет Кёнсу. — Всё только к лучшему. Представляешь, как бы мне было сложно, если бы я знал о том, как страдали мои родители? Если бы знал, кто и как меня убил? Я бы мучился ещё сильнее. — Но я не понимаю... — неуверенно начинает Чонин. — Почему ты не, ну... не уйдёшь? — Минсок думает, что это из-за того, что мы с ним как-то связаны, а я... Я на самом деле не знаю. Возможно, мне страшно, ведь никто не знает, что скрывается по ту сторону. — Но вдруг тебя ждёт рай, и получается, что все эти годы ты страдал понапрасну? — Ты не понимаешь, — Кёнсу опускает голову и бросает краткий взгляд на шёлковое полотенце, — я просто не готов... — Пойдём на улицу — в сад, я хочу тебе кое-что показать, — Чонин поднимается с постели и поспешно натягивает на плечи рубашку. — Что показать? Зачем идти? — призрак смотрит непонимающим взглядом и не двигается с места. — Пойдём и всё увидишь, — Чонин чисто автоматически тянется к Кёнсу и без задней мысли обхватывает его ладонь своей. Ему требуется десять секунд для того чтобы понять, что произошло. Он медленно опускает взгляд на скреплённые вместе руки, а затем смотрит в глаза Кёнсу. — Как… как такое возможно? — спрашивает призрак, боясь шелохнуться и спугнуть момент, словно бабочку с цветка. — Я чувствую тебя.***
Минсок ходит за Лу Ханем по пятам и едва успевает записывать в планшет всё, что ему говорит парень. Брюнет даже представить не мог, что Лу Хань решит провести инструктаж в выходной день. На первый взгляд парень кажется весьма добродушным человеком, но когда речь заходит о работе, он превращается в настоящего босса. — Организация архивного дела в электронном и бумажном виде, приём и внесение в архив входящей документации, выдача во временное пользование архивной документации и её копий, подготовка отчётности по документообороту в архиве, — монотонно перечисляет обязанности Лу Хань. Минсок прекрасно осведомлён в том, что ему нужно делать и как, но, тем не менее, не решается перебить. Минсок думает, что архив, в который его ведёт Лу Хань, будет размером с Александрийскую библиотеку, и уже морально готовится к количеству бумаг и документов, над которыми ему придётся работать. Когда он видит архив, то с ужасом осознаёт, что был практически прав — помещение оказывается чуть больше, чем главная зала Нового комплекса резиденции, в которой, на минуточку, можно проводить бальные вечера на по меньшей мере семьдесят человек. Брюнет оглядывает полки, вплотную забитые папками всевозможных цветов, а затем косится на Лу Ханя. — Кажется, теперь я понял, почему уволился твой бывший архивариус, а на собеседование никто не приходил. Скажи спасибо, что у меня нет другого выбора, кроме как работать на тебя, иначе меня бы здесь уже след простыл. Лу Хань думает, что Минсок шутит, и его губы растягиваются в широкой улыбке. Он подбадривающе хлопает парня по плечу и рукой зазывает внутрь. По интерьеру помещение ничуть не уступает другим комнатам резиденции и это безусловный плюс, так как Минсок несказанно устал от маленького, тесного и крайне неудобного архива, в котором проводил большую часть своего времени, пока работал в одной из крупных компаний Сеула. — Мне здесь очень нравится, — хвалит Минсок и поворачивается к Лу Ханю лицом. — Ну что ж, я рад. Ты даже не представляешь, сколько денег ушло на то, чтобы отреставрировать это помещение, — парень немного медлит и поворачивается к выходу. — Пойдём за мной, осталась пара нерешённых вопросов. Лу Хань выходит из архива и по длинным коридорам, огибая колонны и мебель, движется по направлению к своему кабинету. Минсок молча следует за ним и на ходу перечитывает всё, что успел записать в планшет. Брюнет совершенно не смотрит под ноги и ориентируется лишь на звук шагов Лу Ханя, поэтому в какой-то момент в кого-то врезается. Он неловко поднимает взгляд, собираясь извиниться перед новоиспечённым боссом, но понимает, что перед ним стоит кто-то другой — парень во всё том же дорогом чёрном костюме, только на этот раз с синим галстуком вместо серого. — Исин, — радостно приветствует Лу Хань. — Я так заработался в последние дни, что у меня даже не было времени дойти до Старого комплекса. — Ничего страшного, Хань, — улыбаясь уголками губ, произносит парень. Он проницательно поглядывает на Минсока и даже не моргает. Брюнет втягивает шею и отступает на несколько шагов назад. — Я вот зачем зашёл, — тянет Исин и переводит взгляд на Лу Ханя. — Вчера мой менеджер не вернулся в комплекс, так что я подумал, что ты можешь что-то знать. — Ох, это... — печальным тоном произносит профессор. — Ночью кое-что случилось, и он отправился в больницу. Вернулся только утром. Я уверен, что ты сможешь найти его в гостевой комнате. — Вот оно что, — усмехается Исин. — Тогда я пойду и разбужу его. До встречи, Хань. С этими словами Исин одаривает Минсока оценивающим взглядом, а затем разворачивается в другую сторону и вскоре скрывается за углом. — Брр… жуткий он. Так и веет холодом и отчуждённостью, — не стесняясь своих мыслей, произносит Минсок. Лу Хань слегка посмеивается, а после манит брюнета рукой. Через минуту они оказываются в кабинете, и босс предлагает сотруднику сесть в кресло напротив стола. Минсок понимает, что переговоры могут затянуться, поэтому соглашается и занимает своё место. — В контракте не были описаны пункты заработной платы и рабочих часов, так как я подумал, что должен дать тебе возможность выбирать, понимаешь? — он задумчиво переводит взгляд с глаз Минсока на его грудь и кивает. — Чтобы не перенапрягать тебя. — Ты такой заботливый, — острит Минсок. — Я думаю, что мне подойдёт свободный график, а количество часов можешь установить сам. — Сколько часов длился твой рабочий день в прошлой компании? — спрашивает Лу Хань. — Восемь. — Тогда на этом и условимся. Свободный график, восемь часов в день, пять дней в неделю, — он останавливается и морщит нос. — Пять миллионов вон тебя устроит, для начала? На самом деле мне всё равно, сколько платить, поэтому каждый выбирает сам — Чанёль попросил десять, и я могу его понять, ведь работа у него действительно очень тяжёлая. Минсок ошарашенно выпучивает глаза и не может отвести взгляд от Лу Ханя. Он мысленно повторяет сумму денег, которую назвал босс и ему кажется, что его челюсть готова отвалиться. — Да сколько же ты зарабатываешь?! — вскликивает Минсок. Лу Хань смеётся над реакцией парня и подходит к окну, раскрывая шторы и впуская в кабинет солнечный свет. — Достаточно для того, чтобы мои сотрудники могли получать такие зарплаты. — Боюсь даже спрашивать, сколько человек находится в твоём подчинении. — На самом деле не так много, как ты думаешь. — Я ничего не думаю и не собираюсь, — нервно посмеиваясь, произносит Минсок. Он поднимается с кресла, удивлённый, что переговоры не продлились и пяти минут. — Я согласен на все условия. — Замечательно, тогда позже я внесу поправки в контракт, и ты сможешь приступать с понедельника. Минсок замечает, что Лу Хань пристально смотрит в окно. Ему интересно, что могло настолько заинтересовать парня, что тот даже не обернулся, заканчивая разговор. Брюнет подходит ближе и выглядывает из-за плеча босса. Вид из окна открывается невероятный — и сначала Минсок не видит ничего, кроме отдалённых гор, и где-то вдали сапсана, который медленно выписывает широкие круги в воздухе; но затем он фокусирует взгляд на лабиринте, располагающемся на заднем дворе — он выполнен из стриженой живой изгороди и кажется выше человеческого роста. Минсок бегает глазами по столь загадочному элементу ландшафта с тупиками, несколькими входами, различными вариантами пути к центру и неожиданно для себя самого замечает, что внутри кто-то есть. Брюнет раскрывает рот, словно хочет что-то сказать, когда ему удаётся разглядеть подозрительно знакомую макушку. — Чонину снова нечего делать, — слегка осуждающе произносит Лу Хань. — Нужно позвонить директору танцевальной студии, в которой он работает, и сказать, чтобы он увеличил количество его рабочих часов. Но Минсок, в отличие от Лу Ханя, видит не одного только Чонина. Его взгляд прикован к кому-то более знакомому и подозрительно весёлому — Кёнсу. Брюнету на самом деле интересно, по какой причине его друг ведёт себя столь по-детски. — Да, ты прав! — возбуждённо восклицает Минсок. — Пойду и сообщу ему об этом! Он спохватывается с места и мчится к выходу из кабинета. Спустя десять секунд у него появляется одышка, и парень переходит на скорый шаг. Минсок мысленно проклинает себя, когда позади слышит голос Лу Ханя, который просит подождать. — Да чего ты так завёлся? — усмехается Лу Хань. — Я же просто пошутил. Пусть занимается тем, что считает нужным. Но Минсок не слушает. Он не останавливается и продолжает вилять по коридорам резиденции в поисках выхода. Спустя три минуты отчаянных попыток выбраться из Нового комплекса и безостановочного смеха Лу Ханя, который становится только громче, когда Минсок заворачивает не туда, брюнет оглядывается по сторонам. Он примечает самое ближнее к нему окно и спешит к нему. Профессору становится не до смеха, когда он замечает, что Минсок одёргивает тюль и собирается забраться на подоконник. Парень подбегает к брюнету, одёргивает его за рукав и хлопает себя по лбу. — Господи, отчаянный какой, иди за мной. Лу Хань ведёт парня следом за собой, и через два поворота и ещё несколько метров они оказываются у парадного входа. — Спасибо, — благодарит Минсок и быстрым шагом выходит из резиденции. Он спускается по лестнице и тяжело вздыхает, когда понимает, что лабиринт находится на заднем дворе. Брюнет не понимает, почему так сильно нервничает, и, стараясь не обращать внимания на начавшееся покалывание в сердце, устремляется в сад. И только когда Минсок достигает лабиринта, то понимает, что понятия не имеет, в какой его части находятся Чонин и Кёнсу. Решив импровизировать, брюнет входит внутрь, идёт прямо, затем несколько раз заворачивает направо, и складывает ладони у рта. — Ким Чонин! Я знаю, что ты где-то здесь, выходи! — кричит он, раздражаясь всё больше.***
— Ким Чонин! Я знаю, что ты где-то здесь, выходи! — слышится голос из начала лабиринта. Кёнсу резко оборачивается, переставая улыбаться и втягивает шею. — О, нет, — произносит призрак и, путаясь в ногах, спешит на голос. — Су, стой, подожди, — старается остановить Чонин. — Су! Кёнсу останавливается и поворачивается лицом к парню. — Хотя бы раз подумай о себе. Проведи время так, как хочешь ты — развлекайся, наслаждайся тем, что имеешь. Минсок может подождать. Тебе не обязательно идти. — Тебе не понять, — извиняющимся тоном произносит Кёнсу и снова отворачивается от парня, скрываясь за углом зелёной изгороди. — Ну разумеется, нет… — печально шепчет Чонин себе под нос и устало плетётся вслед за убегающим призраком. Через три поворота налево и два направо Чонин натыкается на Кёнсу, который стоит напротив явно разозлённого Минсока. — Нет же, Сок, всё хорошо, мы просто гуляли, — пытается объясниться призрак. — Я понимаю, что у тебя могло сорвать крышу после того, что произошло, но не действуй так опрометчиво, — чуть смягчаясь, произносит брюнет. — Ты же понимаешь, во что это выльется. — Во что, а? — раздражённо спрашивает Чонин, вмешиваясь в разговор. — Во что, Минсок? Хоть раз в жизни перестань быть эгоистом и подумай о том, чего хочет сам Су. Минсок удивлённо приподнимает бровь. — Су значит? Кёнсу смущённо опускает взгляд и рыхлит землю носком кроссовка. — Ты знаешь его меньше суток, а уже позволяешь называть себя Су? — Что в этом такого? Не то, чтобы много людей меня так звали. Никто кроме тебя, если быть точным. — Это-то меня и пугает, — настороженно отвечает парень. — Брось, Минсок, я впервые за столько лет нашёл друга, почему я просто не могу этим насладиться? Хотя бы раз? — жалостливо спрашивает Кёнсу. Минсок понимает, что призраки слишком быстро привязываются к людям. Минсок видит это в глазах своего друга, и ему страшно. Он не хочет, чтобы Кёнсу страдал ещё сильнее, когда Чонин поймёт, что не в силах справляться с такого рода дружбой. — Это ради твоего же блага, Кёнсу. — Ради бога, Минсок! — зло кричит Чонин. Он подступает на несколько шагов ближе и угрожающе нависает над парнями. — Невероятный эгоист! Хватит думать только о себе! Минсок не выдерживает. Его возмущает поведение Чонина, и мириться он с этим не хочет. — Я думаю только о себе?! — кричит он. — Ты действительно не понимаешь, кто такой Кёнсу? Он мёртв, Чонин, он призрак, который никогда не познает настоящей человеческой жизни! Ему не нужна твоя жалость, и я не хочу, чтобы он испытывал боль, когда ты решишь, что с тебя хватит! Минсок переводит взгляд на Кёнсу, глаза которого начинают наполняться слезами — несомненно, слова друга задели его. Брюнет понимает, что натворил, когда делает шаг в сторону Кёнсу, а тот, в свою очередь, пятится назад. — Су, постой… Су, — повторяет Минсок. Он тянется рукой к другу, пытаясь остановить, но как только его рука касается рукава толстовки призрака, тот исчезает. — Ну что, теперь ты доволен? — возмущённо спрашивает Чонин. Он отмахивается от Минсока рукой и спешит убраться от парня подальше — ему нужно найти Кёнсу. — Подожди, я не это имел в виду! — кричит Минсок, с каждым произносимым словом понижая уровень голоса. Минсок облокачивается ладонями о живую изгородь и приставляет к ним голову. Он понимает, что совершил ошибку.
