On the Other Side

      Кёнсу кажется, что он тонет. Тонет в необъяснимо прекрасных чувствах к Ким Чонину — человеку, который твердит ему, что они были лучшими друзьями детства. У Кёнсу никак не укладывается в голове, и даже спустя две недели после того, как он узнаёт, не может поверить до конца, однако аргументы Чонина кажутся правдоподобными — парень рассказывает Кёнсу всё, что тот может о себе вспомнить.       Однако в сердце Кёнсу что-то предательски щемит, когда он снова чувствует шёлк на своих щеках и не может добиться большего. Кёнсу кажется, что он инвалид — ему хочется целовать пухлые губы Чонина, проводить пальцами по его смуглой коже и пропускать электрический ток через собственное тело, упиваясь сводящими с ума поцелуями, но он не может — прикован к своему «инвалидному креслу». У Кёнсу нет возможности воплотить мечты в реальность. Он никогда не сможет вдохнуть запах его волос или уткнуться в шею, пока они будут в обнимку смотреть фильм ужасов.       Они не смогут, и из-за этого Кёнсу снова хочется умереть.       Теперь он понимает, что значили слова Минсока, и ему хочется, чтобы друг как следует отругал его за то, что он поддался соблазну и позволил себе влюбиться.       Минсок оказался прав, и Кёнсу злится. Злится так сильно, что когда Чонин возвращается с работы и машинально вытягивает шёлк из своей спортивной сумки, а затем тянется к щекам призрака, тот резко отстраняется и поворачивается лицом к окну. Настрой Чонина слишком позитивен — парень словно не видит всей картины целиком и предпочитает жить настоящим днём, поддаваясь манящим соблазнам и щекочущей нервы недоступностью. Он на самом деле не думает, что будет через неделю, месяц, или год. Ему кажется, что раз друг детства снова появился в его жизни, то это что-то значит. И Чонин думает, что это непременно что-то хорошее, хотя изначально клялся себе ни на что не рассчитывать.       Чонин медленно подходит к Кёнсу сзади и в надежде обнять парня за талию, протягивает руки вперёд, но безуспешно. Призрак замечает неудавшуюся попытку и злится пуще прежнего. В душе он кричит и плачет, но снаружи остаётся холоден, словно лёд, так как думает, что сохранять стойкость в делах, касающихся любви — верное решение. Кёнсу разворачивается и сталкивается с Чонином взглядами. Он задерживается на секунду, и парень успевает заметить тревогу в его глазах, которая скрывается за напускной злостью. Поэтому, когда Чонин поднимает шёлк, ласкает щёку Кёнсу и шепчет нежное «люблю», Кёнсу разражается слезами.       Он плачет долго, надрывно, и Чонин всеми способами старается успокоить, но только сильнее волнуется, так как не может полноценно коснуться Кёнсу — схватить его в свои объятия, прижать к груди и говорить, что всё будет хорошо, сцеловывая слёзы с его щёк.       Минсок оказался прав, и Кёнсу злится. Он пытается утихомирить слёзы без чьей-либо помощи и когда ему удаётся, без лишних слов поднимается и, не глядя на Чонина, исчезает, словно дымка.       Переодевающийся Минсок чуть ли не вскрикивает, когда в отражении напольного зеркала замечает силуэт. Брюнет резко разворачивается, путаясь в штанинах и валится на пол. Когда к нему приходит осознание, он хватается за сердце и старается отдышаться.       Над Кёнсу словно нависла громовая туча, поэтому Минсок не решается начать разговор и боязливо ждёт первого слова от друга.       — Я хочу вернуться домой, — тихо произносит призрак, опустив голову и всхлипывая. — Я больше так не могу.       — Что случилось? — спрашивает Минсок. Он быстро натягивает брюки и поднимается с пола. — Что-то не так с Чонином?       — Нет… с ним всё замечательно. Прекрасно. Невероятно. И меня это невыносимо ранит.       — Так, я сейчас пытаюсь проследить твою логическую цепочку, но у меня как-то не особо получается.       — Несколько дней назад он притащил огромное шёлковое одеяло и укутал меня в него, чтобы мы могли обниматься, а сейчас он признался мне в любви, и я рыдал рядом с ним, пока он сходил с ума, не зная, как помочь. Мне кажется, я что-то чувствую к нему, и поэтому хочу уйти, пока всё не зашло слишком далеко.       — Что в твоём понятии означает «слишком далеко»? Понять, что любишь его?       — А разве это не страшно? Что такое вообще — любовь? Я думаю, что испытывал нечто подобное к тебе, но это кардинально отличается от того, что я чувствую к Чонину. Мне страшно, и поэтому хочу убраться отсюда куда подальше.       Минсок тихо вздыхает и делает шаг в сторону друга. Кёнсу с подозрением косится, и когда брюнет подходит слишком близко, поднимает руки, создавая барьер. Минсок не обращает внимания и обнимает друга даже несмотря на то, что тот противится.       — Кёнсу, даже если тебе страшно и кажется, что это не имеет никакого смысла, стоит попробовать, — шепчет брюнет другу на ухо. Возможно, он говорит это ради себя. Возможно, он немного эгоист и переносит ситуацию на себя. Возможно, он больше не хочет уезжать.       Из-за Лу Ханя.       — Что? — удивляясь, спрашивает Кёнсу. Он отстраняется и старается заглянуть другу в глаза. — Это ты вообще сейчас говоришь?       — Произошло многое... с тех пор, как мы поссорились. Мне так и не выпал шанс извиниться перед тобой, так что я делаю это сейчас. Прости меня, До Кёнсу.       Минсок тянется в очередной раз, чтобы обнять, но Кёнсу пресекает попытку физического контакта и держит брюнета на расстоянии вытянутой руки.       — Не отходи от темы, Минсок.       Брюнет жмёт плечами и улыбаясь сам себе, кладёт руки в карманы. Насвистывая детскую песенку, он направляется к выходу из комнаты, и Кёнсу следует за ним.       — Нет, ты должен объясниться! — раздражается Кёнсу. Он трясёт парня за рукав рубашки, но тот не обращает никакого внимания, продолжая свистеть.       Когда в его голову закрадываются мысли о Лу Хане, Минсок, сам того не осознавая, заметно веселеет. И с каких пор он начал улыбаться, думая о парне из своих снов?       Минсок, с тяжёлым якорем по имени Кёнсу, который буквально повис на его руке, с трудом передвигается по коридору. Кёнсу подобен пиранье, которая несколько дней не пробовала свежей крови, и Минсока раздражает подобное поведение. Тем не менее, когда он видит перед собой лестницу, ему удаётся справиться с зудящим желанием спустить друга вниз.       — Куда ты так торопишься, что даже на мой вопрос ответить не можешь? — голосом капризничающего ребёнка спрашивает Кёнсу.       — Кёнсу, отстань, я просто хочу чего-нибудь перекусить, — отвечает Минсок. Призрак держится мёртвой хваткой, но всё же брюнету удаётся одёрнуть руку, и без лишней нагрузки на и без того слабое сердце он спускается по лестнице в просторную залу.       Как только Минсок преодолевает последнюю ступеньку и ставит ногу на мраморный пол, нос пробивает резкий запах сигаретного дыма, от которого начинает кружиться голова. Брюнет бегает взглядом в поисках источника запаха и когда замечает стоящего у колонны парня в дорогом бордовом костюме от Gucci, сглатывает вязкую слюну и напрягается.       — Курить — вредно для здоровья, директор Чжан, — произносит Минсок, подходя ближе к колонне и останавливаясь рядом с Исином. Дым клубится и растворяется в воздухе где-то под потолком, и парень стряхивает сигарету в пепельницу, которую держит в другой руке. Исин смотрит на Минсока надменным взглядом и затягивается ещё раз. Его губы растягиваются в холодной полуулыбке, и у брюнета по спине пробегают мурашки.       — Прибереги колкости для кого-нибудь другого, — усмехается Исин и тушит сигарету о стеклянную пепельницу.       Кёнсу прижимается плечом ближе к Минсоку и съёживается. Всё его тело напрягается, и брюнет слегка отводит взгляд, смотря другу в глаза.       — Мне некомфортно рядом с ним — он какой-то странный. Давай пойдём, куда шли, а его оставим тут.       — Ладно, приятно было поболтать, но я бы хотел приготовить себе что-нибудь на ужин, так что не смею больше отвлекать, — быстро говорит Минсок и уже делает первый шаг, но Исин слегка приподнимает руку, останавливая парня на месте.       — Только хотел спросить — как Бэкхён? Он, должно быть, очень расстроен из-за того, что Чанёль порвал с ним.       — Всё произошло слишком быстро, Чанёль просто неправильно понял…       Минсок замолкает. Он хмурит брови, пытаясь выстроить логическую цепочку и понять, когда Исин успел узнать о случившемся. Брюнет хлопает ресницами, внимательно изучает каждую морщинку на лице Исина, и его снова пробирает дрожь.       Что с ним не так?       — Откуда ты вообще знаешь о произошедшем? — недоверчиво спрашивает Минсок.       — Чанёль вернулся из участка раньше, и честно, я думал, что он резиденцию сравняет с землёй.       — Я не понимаю, зачем он вообще поехал в участок?       — Он вернулся в резиденцию и спросил, где Бэкхён, так как хотел с ним поговорить. Я видел, как вы уезжали в участок, поэтому сказал, где вас можно найти.       — Ты, мать твою, серьёзно? Ничего лучше придумать не мог? — разъяряется Минсок. Он разводит руки в стороны и закатывает глаза, не стесняясь показывать реакцию на глупый поступок Исина.       — А что в этом такого? — не замечая раздражённости в тоне Минсока, спрашивает парень. Он невинно пожимает плечами и усмехается. — Как ты и сказал: было приятно поболтать. А сейчас меня ждут дела.       Исин разворачивается на каблуках в противоположную сторону и через несколько секунд скрывается за углом. Минсок стоит около высокой колонны, не в силах пошевелиться. Его аппетит мгновенно улетучивается и единственное, что ему хочется сделать — сорваться с места и побежать в комнату Бэкхёна, чтобы проверить его состояние.       — Кёнсу, мне надо поговорить с Бэкхёном, а тебе советую охладиться, вернуться к Чонину и обсудить всё на свежую голову.       — Но…       — Кёнсу, это важно.       Едва закончив предложение, Минсок срывается с места и, не обращая внимания на лёгкое покалывание в сердце, поднимается по лестнице и спешит к комнате Бэкхёна. Он убеждает себя, что всё будет в порядке, ведь, так или иначе, даже если Чанёля не будет рядом с Бэкхёном, Сехун никогда от него не откажется.       Постучав в дверь трижды и не получив ответной реакции, Минсок тянет за ручку и входит в комнату, в которой царит полнейший беспорядок — одежда вытащена из шкафа и ящиков и валяется на полу, бумаги на столе смяты или порваны, штора наполовину сорвана с карниза, и на постели, головой к краю, в позе звезды лежит Бэкхён. Он никак не реагирует на Минсока, который вошёл в комнату, и не отводит взгляд от конкретной точки на стене. Брюнет подходит ближе, наклоняется и смотрит блондину в глаза — его зрачки расширены, а на губах и подбородке засохла слюна.       ЛСД.       Минсок подносит тыльную сторону ладони ко лбу Бэкхёна и тяжело вздыхает — у блондина поднялась температура. Он приподнимает его голову, переворачивает на бок и помогает раздеться.       Минсок редко сталкивался с чем-то подобным. На самом деле он понятия не имеет, что делать, но считает, что Бэкхёну как минимум нужно сбить температуру, поэтому перед тем, как повести его в душ, он раздевается сам и помогает блондину подняться. Парень мотает головой, что-то неразборчиво бормочет и пытается вырваться, но Минсок держит крепко и уверенно, не позволяя вернуться обратно на кровать.       — Если тебя вырвет в таком положении, то ты захлебнёшься, — порицает брюнет, но понимает, что в таком состоянии достучаться до друга он не сможет. Он осторожно ведёт его в ванную комнату, поддерживает у порога и помогает зайти внутрь.       Душевая кабина настолько просторная, что в ней можно провести вечеринку на пятерых человек, поэтому Минсок и Бэкхён без проблем в ней помещаются. Пока брюнет настраивает температуру воды, выбирая чуть прохладную, Бэкхён, еле держась за поручень, наклоняет голову и кренится вперёд. Его рука соскальзывает, и он начинает падать, но Минсок вовремя замечает и подхватывает его за торс, роняя из рук душевой шланг.       — Бэк, ну разве это выход? — тяжело вздыхая, спрашивает Минсок и кладёт руку Бэкхёна обратно на поручень. Он наклоняется за упавшим шлангом и поднимает над головой парня. Минсок внимательно следит, чтобы вода не попадала в нос, и продолжает направлять охлаждающие струи на виски и лоб в надежде, что таким образом у него получится сбить температуру.       В какой-то момент Бэкхён снова опускает поручень и помутневшим взглядом смотрит на Минсока, который стоит перед ним.       — Где мы? — спрашивает он с лёгким недоверием в голосе. — Почему я мокрый?       — Ты в душе. У тебя поднялась температура из-за, очевидно, наркотиков.       — А…       Бэкхён подносит руки к груди, внимательно рассматривает их в течение нескольких минут, пока прохладная вода стекает по его телу, а затем его лицо начинает искажаться в гримасах. Выражения меняются одно за другим — от болезненного до отчаянного — и Минсок начинает беспокоиться. Он приподнимает голову Бэкхёна за подбородок и смотрит в его наполнившиеся слезами глаза.       — Ещё не всё потеряно, Бэк. Чанёль всё поймёт, стоит только объяснить.       — Ты не понимаешь… его взгляд — он смотрел на меня так в последний раз, когда застал в туалете вместе с Сехуном. Но между этими двумя случаями есть разница — тогда я напортачил неосознанно, а в этот… в этот я сам захотел обнять Сехуна. Чувствую себя дешёвкой.       — Не говори такого. В том, чтобы обнять друга, который мог сесть в тюрьму, нет ничего зазорного.       — Объясни это Чанёлю.       Бэкхён подносит ладони к лицу и накрывает ими глаза. Его плечи начинают подёргиваться, и он выпускает поручень из руки. Минсок подхватывает друга за талию и усаживает на пол душевой кабины, давая возможность принять удобное положение и дать волю эмоциям. Он больше не старается успокоить его словами, так как понимает, что слёзы — лучшее лекарство. Брюнет садится рядом и обнимает парня за плечи, пока те бесконтрольно подёргиваются в такт всхлипам, отдающимся глухим эхом о стены кабины. Бэкхён не останавливается около десяти минут, и только тогда, когда вода начинает заканчиваться и становится невыносимо холодной, он поднимается с пола и пользуясь поддержкой Минсока, перешагивает порог кабины. Брюнет находит в ящике самое большое полотенце и заматывает в него Бэкхёна, попутно высушивая его волосы, чтобы он ненароком не простудился.       — Спасибо, — еле слышно шепчет Бэкхён.       Минсок выводит друга в комнату и садит на постель. Он спешно одевается, а затем садится рядом. Бэкхён больше не находится под холодными струями, но, тем не менее, его по-прежнему трясёт.       — И в чём смысл употреблять, если тебя так ломает?       — Так было не всегда. По началу приятно, и только тогда, когда возникает привыкание и хочется принять дозу побольше, начинается ад. Вместо привычных радуги и пони начинаешь видеть худшие из своих кошмаров. Наяву.       — Тогда, может, подумаешь над тем, чтобы бросить?       — Я не употреблял с тех пор как… — Бэкхён медлит, словно размышляет над тем, стоит ли ему раскрывать карты, но в итоге продолжает, — проснулся на больничной койке с перевязанными запястьями. Чонин спал рядом на кресле, и я тогда не понимал, что происходит. Позже он мне сказал, что я пытался убить себя, перерезав вены. Я вообще этого не помню, но решил, что лучше уж ходить к психологу, чем в наркологический диспансер или на анонимные собрания, поэтому сразу завязал. До сегодняшнего дня.       — Ты уверен, что всё кончено? Говорил с ним лично?       — Мне и не нужно было, Минсок, я и так всё понял.       Бэкхён валится на постель и разводит руки по сторонам. Он устремляет взгляд в потолок, но затем невыносимая тоска продирается через его рёбра, достигая сердца, и блондин переворачивается набок, обхватывая себя руками и сворачиваясь в комок. Минсок ложится рядом и обнимает Бэкхёна со спины, утыкаясь ему в шею.       — Это ещё не всё, — приглушённо шепчет блондин. Даже не глядя на Бэкхёна, Минсок понимает, что тот плачет. Он крепче прижимает его к себе и внимательно прислушивается. — Как я и говорил, Бора оказалась лживой шлюхой, но и насчёт Сехуна я ошибался.       — Что ты имеешь в виду? — удивляется Минсок.       — Когда мы приехали обратно в резиденцию, вы с Лу Ханем ушли, а я остался поговорить с Сехуном. Он убеждал меня, что между ним и Борой ничего не было, и я даже поверил, но где-то через час, как мы разошлись, я услышал какой-то шум и голоса. Я вышел посмотреть, и дошёл до какой-то комнаты, но заходить не стал, так как услышал, что это были Бора и Сехун. Она на повышенных тонах что-то выпрашивала у него и ругала за безответственное поведение. Он твердил, что ничего не понимает, а Бора начала плести что-то про какое-то видео и сказала, что если он его отдаст, то она заберёт заявление из полиции. Я уже было хотел возвращаться обратно, так как всё равно ничего не понимал, как услышал: «Я был мертвецки пьян. Даже если я трахнул тебя, то не помню ничего, кроме Чунмёна». На этих словах меня прошибло, и я метнулся оттуда, куда глаза глядят. Он не помнит, но это не оправдывает то, что он переспал… с девушкой и парнем.       — Разве тебе есть до этого дело? — заинтересованно спрашивает Минсок, стараясь ненавязчиво вывести Бэкхёна на чистую воду.       — Почему мне должно быть всё равно? Если я не могу дать ему то, что он хочет, и если люблю другого человека, это не значит, что мне всё равно на него и на то, что он делает.       — Прости, что говорю это, но ты не можешь держать его на коротком поводке на случай, если Чанёль от тебя откажется. Ты ведь любишь его, не так ли?.. Не так, как Чанёля, но всё же любишь.       Бэкхён не отвечает, и Минсоку не нужен ответ, так как практически сразу слышатся приглушённые рыдания. Минсок понимает, что поступил неправильно, надавив на больное, но Бэкхёну было необходимо признаться в чувствах по крайней мере себе. Брюнет находится рядом и обнимает до тех пор, пока парень не успокаивается и не засыпает. Минсок поднимается с постели как можно осторожнее, боясь потревожить сон друга, и на цыпочках движется к двери. Потянувшись к ручке, он замирает на мгновение и снова разворачивается. Он подходит к сваленной в кучу одежде Бэкхёна и поднимает джинсы. Брюнет знает, что обыскивать чужие карманы — неправильно, но он должен убедиться, что друг не решит довести себя до наркотического опьянения снова, когда проснётся. В одном из карманов он находит несколько марок с ЛСД, завёрнутых в маленький квадратик фольги, и кладёт в карман своих брюк. Что с ними делать, Минсок решит позже, а сейчас он наконец хочет отправиться на кухню и приготовить чаджамён.       Как только брюнет выходит из комнаты и аккуратно закрывает за собой дверь, перед ним вырастает фигура, и Минсок слегка пугается.       — Господи, не появляйся так неожиданно, — кривя уголки губ, произносит парень.       — Ой, простите, господин Ким, просто господин Лу просил Вас, а в комнате Вас не было, поэтому мне пришлось обыскать чуть ли не всю резиденцию. И вот Вы тут, — отвечает Хана.       — Да-да, для чего меня искал Лу Хань?       — Он не сказал, только попросил передать, что ищет Вас.       — Хорошо, — отвечает Минсок и вздыхает. Он делает несколько шагов вперёд, снова разочарованный тем, что ему не удастся поесть, и перед тем, как завернуть за угол, останавливается и поворачивается.       — Зайди в комнату Бэкхёна и уберись. Он спит, так что старайся делать всё как можно тише.       — Будет сделано, господин Ким, — улыбаясь, произносит девушка. Минсок кивает головой и уходит.       Чем ближе к кабинету Лу Ханя Минсок подходит, тем отчётливее и громче становятся голоса. Подойдя ближе, парень останавливается у стеклянной витрины, разделяющей кабинет и коридор, и приглядывается. Внутри находятся Лу Хань и Исин и о чём-то оживлённо спорят.       — Мы партнёры, Хань! Я не собираюсь заниматься благотворительностью только из-за твоих глупых хотелок. С чего ты взял, что я буду спонсировать только открывшуюся фирму, которая даже на рынке утвердиться не успела? Если мы пролетим, то потеряем огромные деньги. Ты готов пойти на такие риски? — ругается Исин. Его взгляд ещё более холодный и раздражённый, а походка более напряжённая, чем прежде. Он расхаживает по кабинету, сложив руки в карманы, и стучит каблуками туфель по полу.       — Научись доверять людям и опусти эти дурацкие «если». Пролетим — не помрём, не пролетим — замечательно. Улучшим нашу репутацию, — отвечает Лу Хань. Он старается держаться и не переходить на крик, но вздувшаяся вена на его шее говорит, что это ему удаётся с трудом.       — Если бы это был не ты, а кто-нибудь другой, я бы уже послал тебя и вернулся в Китай. Вот и какого чёрта я в тебя влюбился?       — Исин, не начинай, — разбитым голосом произносит Лу Хань и отворачивается к окну. Минсок не видит его лица, но замечает напряжённость в плечах. — Мы это уже обсуждали.       Минсок ошарашенно наблюдает за происходящим внутри через стекло, практически вплотную прижавшись к нему щекой, и непонимающе хлопает глазами. Он не может поверить, что такой холодный, отстранённый и обычно безэмоциональный человек способен чувствовать нечто столь высокое и прекрасное, как любовь.       Исин отмахивается и разворачивается к двери, замечая Минсока. Его лицо искажается в гримасе отвращения, и он, поправляя галстук, выходит из кабинета, не прощаясь с Лу Ханем. — Отвратительная привычка — подслушивать, господин Ким.       — Я не… — начинает Минсок, но Исин прерывает его на полуслове, поднимая руку, а затем уходит прочь.       Минсок нерешительно заходит в кабинет и мнётся на пороге, боясь сделать шаг вперёд. — Ты хотел меня видеть?       Лу Хань поворачивается, и при виде брюнета его губы растягиваются в нежной улыбке, способной растопить глыбу льда. — Да. Как ты наверняка уже услышал, я планирую спонсировать фирму, которая открылась совсем недавно. Проблема в том, что она находится в Лондоне, и мне нужно отправиться туда для составления контракта.       — А-а, ясно… — печально тянет Минсок. Он понимает, что Лу Хань снова уедет и ему придётся справляться с архивом одному. — Когда улетаешь?       — Ты не дал мне договорить, — смеётся парень. Он огибает стол и подходит ближе к Минсоку, останавливаясь в каких-то двадцати сантиметрах от него. У брюнета перехватывает дыхания, и он с замиранием сердца ждёт того, что последует.       — Со мной должен был полететь Чанёль, так как он мой менеджер, но дело в том, что он не берёт трубку, а рейс сегодня ночью, поэтому я подумал, что ты составишь мне компанию.       На мгновение Минсок перестаёт дышать.       — Я? — удивлённо спрашивает он, глядя Лу Ханю в глаза. Он чувствует, как его щёки краснеют, когда парень приближается и практически в губы шепчет:       — Да, ты.

***

      Туманный Альбион встречает их достаточно хмуро: дождь, порывы ветра. Быстро отделавшись от паспортного контроля и получив багаж, они шагают по направлению к табличке «Departure».       Минсоку кажется, что он спит. Всё произошло настолько быстро, что он даже не успел осознать — вот Лу Хань зовёт его с собой в Лондон, Минсок быстро собирает вещи на несколько дней, они едут в аэропорт, и вот их приветствует сердце Великобритании. В течение всего полёта они практически не говорили, лишь сначала Лу Хань посвятил в детали дела, а оставшееся время они дремали, так как была поздняя ночь.       Через пару минут такси уже мчит их в центральную часть Лондона, где у них забронирован отель.       — Ну как тебе город? — спрашивает Лу Хань, первым нарушая тишину. Они сидят на заднем сидении автомобиля вплотную друг к другу. Минсока немного то ли знобит, то ли он просто нервничает от близости.       — Мы ведь успели увидеть только аэропорт, — слегка заикаясь, отвечает он.       — А-а, ну да. Ну ничего, когда я закончу с работой, у нас останется немного времени, чтобы посмотреть город, — Лу Хань замечает, что Минсока немного потряхивает, и он заводит руку за его спину и обнимает. По-английски он просит водителя включить печку, чтобы брюнет мог согреться.       Где-то через полчаса автомобиль останавливается недалеко от кирпичного здания с вывеской The Levin, и Минсок с Лу Ханем расплачиваются с водителем и забирают свои вещи из багажника. Зайдя внутрь, Минсок не может сдержать вздох восхищения. The Levin — небольшой стильный и очаровательный отель-бутик со особым шармом, оформленный в классическом английском стиле.       Девушка на ресепшене учтиво объясняется с Лу Ханем и протягивает лишь один ключ от номера. Минсок непонимающе смотрит то на Лу Ханя, то на администратора. Получив ключ, парень разворачивается к брюнету лицом и разочарованно вздыхает.       — Произошла ошибка в брони и… у нас один номер, — сквозь зубы произносит он. Не то чтобы Минсока это слишком смущало, однако его сердце начинает биться быстрее, и он стеснительно отводит взгляд в сторону.       — Тогда я посплю на диване.       — Не говори глупостей, в этом отеле настолько большие кровати, что вчетвером можно поместиться, — Лу Хань улыбается и передаёт вещи камердинеру и подталкивает Минсока в сторону их номера.       Как только они заходят внутрь, и Лу Хань протягивает камердинеру чаевые и благодарит за помощь, хватает Минсока за руку и выводит из номера.       — Что-о? — ошарашенно спрашивает брюнет, не успевший даже разглядеть номер, в котором они остановились.       — Погода замечательная, пойдём гулять!       — Какой гулять? Ночь ведь, и дождь идёт! — противится Минсок, изо всех сил стараясь вернуться обратно в номер.       — Дождь уже закончился, а ночной Лондон — самый красивый. Ты не пожалеешь.       Минсок вымученно улыбается и поддаётся Лу Ханю. Несмотря на огромное желание принять душ и переодеться, он соглашается на недолгую прогулку. Лу Хань берёт Минсока под руку, и они отправляются в путешествие по ночному городу.       Улицы Лондона с их яркими вывесками и красивой архитектурой вполне могут соперничать с самыми красивыми кварталами других европейских городов. Их прогулка начинается с площади Пикадилли с её фонтаном с прозрачно-голубой водой, который освещён яркими фонарями и блеском брошенных монет.       Лондон — город, который вечно в движении. В нём никогда не спят и живут настоящим. Пока Минсок плетётся где-то сзади, фотографируя замысловатую архитектуру, Лу Хань подходит к ночному фонтану и решает, что он вполне подходит для съёмки.       — Минсок, смотри как здесь красиво! — зовёт он парня.       — Подожди, я занят.       — Минсок!       Парень вздыхает, опускает телефон и медленным шагом подходит к Лу Ханю.       — Да, ты прав, — говорит он, рассматривая фонтан.       — Видишь вон ту фигурку ангела с луком и стрелой? Это один из самых популярных символов Лондона.       — А я уж подумал, что ты скажешь, что он олицетворение тебя.       — Один-ноль в твою пользу, — Лу Хань заливается смехом и смахивает невидимые слёзы с глаз. — А давай потанцуем?       — Потанцуем?.. — удивлённо спрашивает Минсок. — Здесь ведь люди.       — Ты что предпочитаешь — может, вальс? — улыбается он, будто не слыша сомнения в голосе брюнета.       Лу Хань обхватывает его талию одной рукой, а другой подхватывает ладонь. Минсок смущается, но всё же аккуратно кладёт руку на его плечо. Закрыв глаза, он старается ни о чём не думать и прислушивается к шуму ветра и звуку воды.       — Ты прекрасно танцуешь, — шепчет Лу Хань Минсоку на ухо, когда слышимая только для них музыка заканчивается. — Позволь сделать ещё кое-что.       Минсок открывает глаза, и первое, что видит — Лу Хань приближается к его губам и касается их своими. Поцелуй нежный и аккуратный, но в то же время пылкий и чувственный. Зрачки брюнета расширяются, и он чувствует лёгкую волну электрического тока, которая проходит по его телу.       — Пойдём в отель? — осторожно спрашивает Лу Хань.

***

      В номере душно, поэтому они открывают окна, запуская ночую прохладу после недавно прошедшего дождя. Они неловко поглядывают друг на друга, и Лу Хань тот, кто решается сделать первый шаг. Он подходит к Минсоку вплотную, машинально ныряет ладонями в карманы его брюк и внезапно отстраняется.       — Что такое? — спрашивает брюнет, пытаясь прийти в себя.       — То же самое хочу спросить у тебя, — произносит Лу Хань, вытаскивая из кармана небольшой квадратик фольги и показывая Минсоку. — Я знаю, что это такое. Откуда у тебя ЛСД?       У Минсока совсем вылетело из головы, что он положил в карман наркотик. Он благодарит всех существующих в мире богов за то, что каким-то образом в аэропорте он смог пройти через охрану.       — Это не моё, — словно ребёнок оправдывается он. Минсок вспоминает, в каком состоянии оставил Бэкхёна, и ему становится стыдно перед другом. Он должен был подумать о нём перед тем, как соглашаться на предложение Лу Ханя отправиться в Лондон на несколько дней. — Это Бэка. Вчера вечером ему было хреново из-за случившегося, поэтому он решил уйти от проблем таким… нестандартным образом.       Лу Хань разворачивает фольгу, берёт марку и приоткрывая рот, кладёт на язык. Глаза Минсока расширяются, и он шокировано смотрит на парня.       — Что ты делаешь?!       — Раз Бэкхёну это больше не нужно, я решил, что добру пропадать не стоит.       — Ненормальный! — почти что кричит Минсок, но Лу Хань тут же затыкает его поцелуем. Парень передаёт марку в рот брюнета, и Минсок чувствует лёгкую горечь на языке. Он пытается отстраниться, но Лу Хань крепко держит его за талию и не позволяет вырваться. Он выпускает только тогда, когда чувствует, что марка полностью растворилась. Парень снова разворачивает фольгу и кладёт марку под свой язык. Минсок чувствует, что его челюсть немного онемела. Он хлопает глазами и идёт к кровати, ложась на неё в позе звезды — в той же, которой лежал Бэкхён.       Время постепенно перестаёт существовать, пространство вокруг начинает то расширяться, то сужаться. Минсок ощущает, что он парит в воздухе вместе с кроватью, словно вместо пола в номере — море. Комната становится безумно яркой, и Минсоку кажется, что он может видеть сквозь стены других постояльцев отеля.       В какой-то момент Минсок начинает смеяться, и где-то вдалеке слышит столь же неестественный, как и свой, смех Лу Ханя. Перед глазами рисуется безумное буйство красок, различные нереальные образы, и происходят миллионы событий, которые он попросту не успевает запомнить. Минсок переворачивается набок и берёт в руки одеяло, и ему кажется, что вокруг него скатывается радуга.       Минсок понятия не имеет, сколько длилось его «путешествие», но когда ему кажется, что его начинает постепенно отпускать, оказывается, что это ложное состояние, и на самом деле действие наркотика не прошло. Он переворачивается на кровати и сталкивается носом с плечом Лу Ханя, который лежит на спине и смотрит в потолок. Минсок со спутанным сознанием тянется к его губам и целует.       Через несколько минут они поднимаются с постели, и Лу Хань тащит Минсока в ванную комнату. Ничего не понимая и видя перед глазами цветастые стены, которые на самом деле белые, они поспешно раздеваются и заходят в душевую кабину. Брюнет онемевшими руками поворачивает краны и позволяет холодным струям воды смочить его спутавшиеся волосы.       Лу Хань подходит ближе, целует в шею, а затем прижимает Минсока к стене. Брюнет стонет и пугается собственного голоса, столь непривычным и высоким он кажется. Впервые за долгие часы своего «путешествия» с их губ срываются обрывки каких-то фраз, но каждый из них забывает сказанное в считанные секунды.       Лу Хань опускается ниже — целует ключицы, торс, а затем Минсок чувствует необъяснимо прекрасное тепло, собравшееся вокруг его члена. Он машинально хватается за волосы Лу Ханя и громко стонет. Молодой профессор облизывает головку кончиком языка, а затем двигается по стволу. Обсасывает губами, оттягивает кожу и водит языком вокруг, поддразнивая уздечку. Облизывает губы от смазки, поднимает взгляд на Минсока, но у того закрыты глаза, и он не замечает похотливого взгляда Лу Ханя, который в следующую же секунду берёт член в рот полностью.       Минсок сходит с ума, краски становятся более яркими и даже за закрытыми глазами взрываются фейерверки. Лу Хань начинает двигаться по длине и помогает рукой. По телу бежит лёгкая дрожь, которая с каждой минутой только усиливается. Лу Хань помогает себе рукой и когда стонет, приятная вибрация в его рту слегка дразнит набухший член Минсока. Он борется с тем, чтобы завалить Минсока, развернуть на живот и трахать до потери пульса и надрывающих глотку стонов и криков, но даже под действием наркотиков ему удаётся сдержаться. Он убирает руку с члена, обхватывает его запястье и теперь работает только ртом. Он гладит по запястью, а Минсок наконец открывает глаза и наблюдает за тем, как его член то исчезает в его рту, то появляется наружу. Лу Хань сидит, поджав ноги под себя, словно провинившаяся школьница, и ласкает себя. Щёки от возбуждения розовеют, словно вишня в период цветения. Стонет сладко, и каждый его вздох и выдох будоражат кровь. И что-то вязкое, тянущее и приторное собирается внизу живота Минсока. Он гладит Лу Ханя по волосам, подталкивает за затылок, и смотрит, как парень ласкает себя. Профессор вытаскивает член, тонкая ниточка слюны повисает между губами и разрывается, когда он облизывается. Его губы красные, опухшие и влажные, и Минсок с огромным удовольствием целует их.       Ледяная вода стекает по их телам, но они даже не замечают её температуры из-за того, насколько разгорячились. Лу Хань резко разворачивает Минсока к стене лицом и кладёт руки на его бёдра. Он лениво мажет поцелуями по шее и плечам, и через какое-то время брюнет чувствует приятное заполнение. Он громко вскрикивает и заводит руку за голову, хватая Лу Ханя за затылок. Парень выжидает, и двигаться начинает не сразу, а через некоторое время. Он не входит полностью, а лишь на какие-то жалкие сантиметры, и выходит снова. Через минуты движения становятся точнее, увереннее, глубже и быстрее. Минсок выгибается, упираясь щекой в холодную стену душевой кабины и роняет стоны, отдающиеся эхом в его собственной голове. Лу Хань рычит, наращивая темп, и кусает Минсока за плечи.       Они по-прежнему находятся под действием ЛСД, поэтому удовольствие удваивается, если не утраивается. Их хватает всего на десять минут, после которых каждый из них доходит до кондиции. Перед глазами они видят разбивающиеся краски, и их одновременно накрывает ошеломляющая волна удовольствия.       Никогда в жизни Минсок не чувствовал себя лучше.       Им не хватает сил, чтобы дойти до спальни, поэтому они остаются в душевой кабине. Минсок закручивает краны и оседает на пол. Лу Хань садится рядом и обхватывает его за руку, прижимаясь ближе.       Они сидят несколько часов, в течение которых борются с остаточными явлениями ЛСД. Когда с момента приёма наркотиков проходит чуть больше десяти часов, они возвращаются в реальность, и всё резко становится серым и убогим. Минсок выглядывает в небольшое окно под потолком и замечает, что уже вечер. Перед глазами всё ещё плывёт и ему кажется, будто он смотрит на мир через толстое стекло. Всё кажется несколько нереальным и непривычным, что он не в состоянии сориентироваться. Минсок до ужаса устал, и единственное, что ему хочется — спать.       Лу Хань, кажется, чувствует себя лучше брюнета, поэтому помогает ему добраться до кровати и укрывает одеялом. Минсок, только закрыв глаза, резко проваливается в сон.       Когда Минсок просыпается, открывать глаза совсем не хочется. Усталость до сих пор не отпускает его. Перевернувшись на другой бок, он чувствует, что Лу Ханя нет рядом. Протянутой рукой он нащупывает записку, лежащую на подушке. Минсок с трудом разлепляет глаза и пытается разглядеть буквы.       «Доброе утро. Я знаю, вставать не хочется, поэтому можешь остаться в постели подольше. Мне нужно отправиться на деловую встречу. Дождись меня.»       Прочитав записку, Минсок, шокированный тем, что потратил целый день, который планировал провести, изучая город, на то, чтобы отойти от действия ЛСД, заворачивается в одеяло и закрывает глаза.       Через какое-то время он чувствует тёплое дыхание на своей шее и поворачивается, видя Лу Ханя.       — Привет, — нежно произносит он. — Я закончил с делами, поэтому мы можем погулять.       Минсок хмурится, глядя Лу Ханю в глаза и утыкается носом в подушку.       — Ты против моей воли заставил меня принять ЛСД. Я потратил целый день на то, чтобы очухаться.       — Будешь дуться на меня? — спрашивает он игриво. — Почему-то я уверен, что тебе понравилось.       Минсок открывает рот, чтобы что-то сказать, но звук телефонного звонка перебивает его. Он поднимает голову с подушки и наблюдает за Лу Ханем, который тянется за устройством в карман и подносит к уху.       — Да, Чонин? — спрашивает Лу Хань.       Через несколько секунд его лицо искажается в гримасе ужаса, а рука, в которой он держит телефон, начинает дрожать. Минсок садится на постели и обеспокоенно смотрит на Лу Ханя.       — Да, хорошо. Да, я понял. Да, плевать на билеты, я вылетаю следующим же рейсом, — говорит он и бросает трубку.       — Что случилось? — нервничая, спрашивает брюнет.       — Бэкхён… — медленно тянет Лу Хань. — Он снова в больнице.       Минсок ненавидит себя за то, что оставил друга одного.       «Эгоист», — проносится в его голове.