Если ты загрустишь, погаснут звезды.

После того проклятого дня я не живу, а будто бы существую. Упорно стараюсь сделать вид, что все нормально, но Мэри мне уж точно не верит, хоть и молчит, за что я ей безумно благодарна. Думаю, без этой тихой бессловесной поддержки без упреков и осуждений, я бы наверняка сошла с ума. Время в таком состоянии просто-таки летит, а над Хогвартсом все сильнее сгущаются тучи. Амбридж раздражает уже не только учеников, но и всех учителей своими бессмысленными бесконечными инспекциями. Вот и сейчас, зайдя в кабинет трансфигурации, я замечаю эту старую жабу, сидящую в углу со своим розовым блокнотом. Как только раздается звонок, МакГонагалл произносит: - Все успокаиваемся. Мистер Финниган, будьте любезны, раздайте студентам их сочинения, а Вы, мисс Патил, - каждому по одной мыши. - Кх-кх, - пытается привлечь как-то к себе внимание Долорес, но декан Гриффиндора предпочитает сделать вид, что не замечает ее. Я забираю у Симуса свое эссе с выведенной на нем крупно буквой «П» - надо отметить, что из-за всех этих навалившихся проблем у меня, на удивление, стала налаживаться учеба. - Итак, сегодня мы усложним вашу задачу с заклинанием исчезновения, - начинает профессор, но ее тут же перебивают. - Простите, Минерва, Вы получили мое письмо с датой и временем инспекции? МакГонагалл рассерженно смотрит на генерального инспектора Хогвартса: - Разумеется, получила. Иначе бы я непременно уточнила, что Вы делаете на моем уроке. Продолжим. Заклинание исчезновения тем сложнее, чем сложнее существо, с которым вы работаете. В прошлый раз это были улитки – беспозвоночные, с мышами же… - Кх-кх, - снова раздается из угла кабинета. Минерва яростно поворачивается: - Интересно, как Вы собираетесь оценивать мои методы преподавания, если даже не даете мне объяснить новую тему? Амбридж выпучивает глаза от такого ответа, но вопросов больше не задает, только еще усерднее строчит что-то в своем блокноте. *** Вечером, уже около полуночи, мы вместе с Гарри выходим из кабинета Амбридж. Как я ни старалась сдерживать себя, все равно схлопотала наказание вместе с Гарри, просто разозлившись на несправедливость его очередного наказания. Это вышло довольно глупо, но мне было все равно, хоть ребята и спешили мне сообщить, что не следовало этого делать. Вернувшись в гостиную, мы обнаруживаем друзей, живо о чем-то переговаривающихся. Гермиона протягивает нам какие-то настойки, чтобы шрамы быстрее затягивались. - Да, с Амбридж мы действительно никогда ничему не научимся, - протягивает Рон. Я стараюсь не прыснуть со смеху – будто бы с другими преподавателями он чему-то учился. - Это точно, - также протяжно поддерживает Мэри. Стараюсь сдержать улыбку, молча наблюдая за всем этим спектаклем. - Послушай, Гарри, - легко начинает Грейнджер, - мы тут немного подумали и решили, что раз Амбридж не может нас ничему научить, то мы должны научиться защищать себя сами. - Да? И как же? – Поттер явно не понимает, к чему они клонят. - Мы хотели попросить тебя, чтобы именно ты научил нас и всех, кто тоже этого захочет, защищаться. Ты ведь столько раз сталкивался со всем этим и прекрасно справлялся, - волшебница начинает перечислять все подвиги Гарри, ее подхватывают Рон и Мэри. - Это все не так, - отпирается Гарри. – Почти всегда это была какая-то случайность. Ну, или помощь приходила вовремя. В этом нет моей заслуги. Друзья не скрывают улыбок скромности парня. -Послушайте! – он начинает злиться. – Вы не знаете, каково это, вас там не было! Вы не знаете, как все это было на самом деле! Хватит улыбаться! Хотя ребята уже и не улыбаются, они, скорее, напуганы. - Просто подумай об этом, - неуверенно просит Гермиона. Парень молча уходит от друзей, я только развожу руками и устремляюсь за ним. - Гарри, - тихо зову по имени. Поттер поворачивается. - Чего тебе? – стараюсь пропустить грубость мимо ушей, разглядывая золотисто-красные, словно бархатные, стены. - Что происходит? – мы уже давно должны были поговорить. Хотя, наверное, сейчас не самое подходящее время. Поттер смотрит прямо на меня, и мне почему-то хочется отвести взгляд, но я этого не делаю. Впервые за долгое время вижу в его глазах не злость или ярость, а, скорее, боль и обиду. - И ты еще спрашиваешь, Стефани? Мало мне всего этого, так еще и ты! Думаешь, я такой дурак и ничего не вижу? - О чем ты? – меня не напрягает, что Гарри подошел ко мне почти вплотную. Уже даже не думаю отводить взгляд. - А то ты не понимаешь? Все эти разговоре о тебе и… - он запинается. Вижу, что ему тяжело. – О тебе и Фреде. Что у вас там? – гриффиндорец, видимо, сам не ожидает от себя такого вопроса, потому что сразу же как-то притихает. - Гарри, - беру парня за руку. – Не отдаляйся. Это ведь все просто глупости, - не могу сказать ничего другого. – Тебе сейчас нельзя оставаться одному, и я очень волнуюсь за тебя. - Почему? – этот вопрос вылетает так просто. - Потому что если ты один, то ты не представляешь угрозы, - цитирую Полумну, даже не помня, говорила ли она уже это ему. Избранный моргает, секунду просто смотрит на меня: - Нет. Почему ты волнуешься за меня? «Ну и вопросики у тебя, Поттер», - проносится у меня в голове. - Потому что ты очень дорог мне. Гарри, мне казалось, что мы через столько всего прошли вместе… - гриффиндорец не дает мне договорить. Быстро притянув меня к себе, он легко касается моих губ своими. Честно, от него я этого точно не ожидала. На секунду вспоминаю о Фреде, но обида и злость быстро выпроваживают его из моего сознания. Через несколько мгновений я все же отстраняюсь от парня: - Спокойной ночи, Гарри. - Стой, Стеф. Извини. Я, все еще немного красная и смущенная, улыбаюсь: - Тебе не за что извиняться, Гарри. Все в порядке. - То есть… - начинает свой вопрос он, но я перебиваю: - Не говори ничего, пожалуйста. Все хорошо, - на самом деле, просто не хочу отвечать. Поттер улыбается мне впервые за долгое время. И я безусловно рада этому. - Спокойной ночи, Стеф. В этот раз ночью мне даже не снятся кошмары. *** Около двух недель никто даже не заикается о предложении Гермионы, но сегодня она сама начинает разговор, сидя на завтраке в Большом Зале: - Ну как, Гарри, ты думал о ЗОТИ? Поттер зачем-то кладет в мою тарелку кусочек бекона, растерянно отвечая: - Как же тут не думать, когда защиту ведет эта жаба? Грейнджер заминается: - Я о том, что мы тебе предлагали – обучать нас. Гарри нервно отодвигает от себя тарелку с яичницей, я предостерегающе беру его за руку: - Спокойней, все ведь нормально. Избранный, вздохнув, возвращает себе завтрак и чуть крепче сжимает мою ладонь. В последнее время у меня очень даже неплохо получается предотвращать его вспышки агрессии, что, естественно, не может не радовать. - Думал, - коротко отвечает он. - Я считаю, что это хорошая идея, - неуверенно добавляет Рон, видя, что Гарри не собирается ни с кем ссориться. - Ладно, хорошо, - выдает Поттер, скорее, чтобы избавиться от навязчивой идеи друзей. – Но не думаю, что кто-то захочет у меня учиться. Я же чокнутый, забыли? - Ну, далеко не все так думают, - заверяю я его. - Отлично! – Гермиона сияет, будто счастлива от одной мысли, что мы пойдем против правил Амбридж. В итоге, собрание в Хогсмиде было намечено на первый выходной день октября. Свернув с главной улочки волшебной деревушки, мы, наконец, упираемся в небольшое здание, покосившаяся и облезшая вывеска над которым гласит: «Трактир Кабанья Голова». Над вывеской мрачно возвышается та самая кабанья голова, надеюсь, искусственная, кровь из которой как раз-таки и создает буквы надписи. Меня слегка передергивает – не самое приятное место. Быстро переглянувшись с Мэри, которую тоже не особо радует назначенное место встречи, мы пожимаем плечами и заходим. Внутри все выглядит еще хуже. Грязный пол, кажется, вообще отсутствует, будто там просто насыпана земля, но, если приглядеться хорошенько, можно заметить-таки толстый слой многолетней грязи. Стены обвиты паутиной, на столах и барной стойке лежит такой же, как на полу, слой пыли. Посетителей мало, но они словно дополняют интерьер этого места – чего только стоит одна ведьма, одетая во все черное. Завершающим штришком в ее образе является длинная вуаль, скрывающая лицо и доходящая до самого пола. От разглядывания помещения меня отвлекает хозяин этого радостного заведения. Его белесая длинная борода, седые волосы, убранные в хвост, и светлые голубые глаза сразу же напоминают мне директора Хогвартса. Еще бы. - Нам, пожалуйста, каждому по сливочному пиву, - чуть замявшись, просит Гермиона. Брат Дамблдора раздосадовано кидает грязную тряпку, которой зачем-то протирал барную стойку, и недовольно, словно мы отвлекаем его от самого важного в жизни дела, достает пять грязных стаканов. Поблагодарив мага и расплатившись, Гарри указывает на дальний угол комнаты, куда мы и направляемся. - Никого нет, - Поттер констатирует факт. - Сейчас подтянутся, не переживай, - ободряю его я. Словно в подтверждение моих слов дверь со скрипом отворяется, и в трактир вереницей тянутся студенты. Невил, Дин, Лаванда, Парвати, Чжоу с Седриком, Полумна, Кэти с Анджелиной, Колин Криви – это всего лишь малая часть ребят, которых я успеваю заметить. Завершают процессию близнецы с Ли Джорданом, поэтому я сразу же отвожу взгляд и просто молча жду начала речи Гермионы. Ведьма, кажется, слегка теряется, что не удивительно, но, собравшись, она все же начинает говорить. Я пока молча стою рядом с Гарри, крепко сжав его руку, чувствую на себе пристальный взгляд голубых глаз, но даже не смотрю в сторону его владельца. - Итак, исходя из сложившейся ситуации, я думаю, что нам нужен учитель. Особый учитель. Гарри, как никто другой, подходит на эту роль, - подытоживает колдунья. - И чему же он может нас научить? – раздается голос из толпы слушателей. Грейнджер начинает перечислять заслуги нашего друга, но, когда заходит речь о третьем испытании Турнира Трех Волшебников, звучит ожидаемый вопрос: - Но ведь никто не знает, что же именно там произошло. Расскажи нам, Гарри. - Пойдем отсюда. Они пришли послушать о смерти Виктора. Они не верят мне, - вспыхивает избранный. Я крепче сжимаю его руку: - Я знаю, что там произошло. И все, что до этого говорил Гарри, действительно правда. Я видела все это своими глазами и, если вы не верите ему, то просто уходите отсюда. Поттер благодарно смотрит на меня. Подобных вопросов больше не возникает ни у кого. Гарри упорно пытается объяснить всем, что зачастую ему просто везло, но его оправдания прерывает вопрос Полумны: - А правда, что ты умеешь вызывать телесного Патронуса, Гарри? – глаза когтевранки задумчиво смотрят куда-то вдаль, словно нас всех здесь и вовсе нет. Честно говоря, меня она немного смущает. - Ну, да, - немного замявшись, отвечает Поттер. Конечно, тут уж сложно придумать оправдание чьей-то помощью. - Не скромничай, Гарри, - укоризненно прошу я. – Он спас меня этим летом от пятерых дементоров. В одиночку! Да и вернулась я с третьего испытания живой только благодаря Гарри. Если тебе и помогали, - обращаюсь уже только к нему, - то разве что совсем немного. И если вы действительно хотите научиться защищать себя, то лучшего учителя вам не найти. - Решено, - заявляет Седрик Диггори. – Что нужно подписать, чтобы вступить к вам? Гермиона, сияя, достает пергамент, наверху которого аккуратным почерком выведено: «Отряд Дамблдора». Мы впятером уже вписали туда свои имена. Ребята выстраиваются в очередь, чтобы записать свое имя, а я стою рядом и раздаю каждому фальшивые галеоны, через которые будет передаваться информация о времени и месте следующего собрания. Список все разрастается, и я, наконец, встречаюсь глазами с обладателем того самого пристально следящего за мной все собрание взгляда. Не зная, куда деться, я торопливо сую в его ладонь галеон, но парень не сдвигается с места. - Не задерживай очередь, пожалуйста, - не узнаю свой сиплый голос. - Вообще-то я в ней последний, - парирует Уизли. - Тогда не задерживай меня, - поджимаю губы и, пересилив себя, все-таки поднимаю на него глаза. - Вот как? Ну хорошо, как скажешь, - парень пожимает плечами. – Эй, Анджелина, погоди, - окрикивает он капитана нашей сборной. Мои глаза округляются, но я стараюсь придать лицу максимально безразличное выражение: - Удачной прогулки, - голос больше похож на шипение, кожа покрывается мурашками. Вот почему меня бросает в холод? - Спасибо, - Уизли улыбается и оставляет меня одну. Я его действительно сейчас ненавижу. Снова.