Monster

      С того момента, как Бонни вернулась из тюремного мира Кая обратно домой, прошло уже три дня. Три спокойных, размеренно идущих дня. Ни тебе магии, ни слава Богу Паркера. Признаться, постепенно, ведьме начинало казаться, что всё произошедшее было просто страшным сном, кошмаром, но шкатулка, что всё ещё стояла на столике в гостиной, а также неутихающая дрожь в ногах, напоминали о том, что всё это было реальностью, как и убивающие прикосновения Кая к ней. В тех местах, где их кожа соприкасалась, всё ещё разливалось неприятное тепло, сопровождаемое будто электрическими покалываниями.       Беннет устало вздохнула, бросая взгляд в сторону кухни, где у плиты трудился Энзо, готовящий ей завтрак. Но судя по слабому запаху гари, это у него не совсем хорошо получалось. Девушка улыбнулась. С момента её возвращения в реальность, мужчина не отходил от неё ни на шаг, боясь оставить возлюбленную один на один со своими мыслями. Он знал, что не сможет защитить ведьму от магии, но продолжал делать всё возможное, чтобы любимая чувствовала спокойствие, уют и ласку. Наверное, именно это и называется любовью. И Бонни была искренне за это благодарна. Но вот только, как бы Энзо не старался, тяжёлые мысли всё равно одолевали голову ведьмы, заставляя её на долго погрузиться в размышления, при этом, вперив задумчивый взгляд на языки пламени, пожирающие поленья в камине.       Чёртов Паркер! Это всё его вина. Это он отравил её счастливую жизнь…       Бонни поджала губы, потеплее укутываясь в плед, заботливо принесённый ранее Сент-Джоном. Она переборола дикое желание зарыться в него головой, чтобы скрыться от всего этого чёртового мира, а в особенности, от ледяного взгляда дьявольских голубых глаз, что преследовал её повсюду, вот уже три долгих дня. Стоило Бонни только на секунду закрыть глаза, как она всё время видела одну и ту же картину: Кай Паркер насмехается над ней, над её беспомощностью, над её страхом… а потом, жестоко, без капли сожаления, вонзает острый нож ей прямо в шею, принимаясь жадно глотать вытекающую из глубокой раны кровь.       Беннет всхлипнула, зажимая ладонью рот, боясь, что Энзо может её услышать. Девушка не хотела беспокоить его, поэтому, в присутствии мужчины, всё время натягивала на лицо свою самую правдоподобную улыбку, на которую только была способна, и повторяла дежурную фразу: я в порядке.       Но она не была в порядке.       Она была сломлена.       Напугана.       Опустошенна.       Бонни знала, что сейчас наступило лишь затишье перед бурей, что Кай ещё вернётся, что он обязательно найдёт способ выбраться из своей тюрьмы. Ведьма уже в этом ни на миг не сомневалась. И как только парень обретёт долгожданную свободу, он придёт за её друзьями, сделав всё то, что и обещал. Паркер убьёт их, и глазом не моргнув, а после, появится на пороге её собственного дома. Кай заставит ведьму молить о собственной скорейшей смерти, но никогда не допустит, чтобы она умерла, перед этим вдоволь не настрадавшись, как последний год страдал он сам.       Девушка тяжело вздохнула, возводя глаза к потолку, и до боли прикусывая нижнюю губу. Слёз уже не осталось, но глаза всё ещё жгло, будто кто-то насыпал в них песок.       Кто-то…       Бонни хмыкнула. В её жизни был лишь один единственный человек способный на это.       Признаться, на доли секунды, там, в тюремном мире, когда Кай так беззащитно прижался к ней, девушке стало его даже жаль. Она не по наслышке знала, что такое быть брошенной семьёй. Какую боль, а потом и ненависть ты начинаешь испытывать. Наверное, в совокупности, эти чувства действительно могут свести с ума, что и произошло с парнем. Он не смог выдержать ненависти родственников, разочарования ковена, и страха в глазах своих младших братьев и сестёр. Конечно, они его боялись. Боялись его прикосновений, которые несли за собой только боль. Боялись его голодного, буквально прожигающего, взгляда. Боялись его хищного оскала…       Бонни тряхнула головой. Нет, не семья сделала Малакая монстром, он сам захотел им стать, и за это, поплатился своей свободой. Отец семейства был поставлен перед выбором: Джозетт, Лукас и Оливия – беззащитные дети, против сумасшедшего недоведьмака, способного выкачивать чужую магию, и с упованием использующего её, против её же обладателя. Выбор был очевиден, и Джошуа сделал его не моргнув и глазом. Любой любящий отец сделал бы так же. Бонни сделала бы так же.       Ведьма шумно выдохнула, недовольно поджимая губы. Ей пора переставать думать о Паркере, ведь он не был достоин даже этого.       – А вот и завтрак.       В гостиную скользнул Энзо, держащий в руках поднос с несколькими наполненными едой тарелками и бокалом свежесваренного кофе. На лице Бонни в тот же момент расцвела улыбка, уже такая привычная за последние три дня.       – Спасибо! – она с благодарностью приняла поднос, оставляя на губах мужчины нежный поцелуй. – Люблю тебя.       – Я тоже люблю тебя, – мягко ответил Энзо, лаская слух своим акцентом.       Бонни же, подхватив чашку с всё ещё дымящимся кофе, поднесла её к губам.       – Ауч, – горячая жидкость неприятно обожгла их, заставив Беннет судорожно провести по ним влажным языком.       Девушка прикрыла глаза. Это обжигающая боль, вновь напомнила ей о прикосновениях Кая, что также сжигали ведьму буквально дотла.       Вот и всё, её мысли снова вернулись к нему, и казалось, из этого адского круговорота, Беннет уже не выбраться никогда.

***

      Резким движением руки, Кай заставил стол с грохотом отлететь в стену. Парень тяжело дышал, а на его коже проступила испарина. Оперевшись ладонями на барную стойку, он склонил голову вниз, пытаясь прийти в себя. Его грудь тяжело вздымалась, а губы что-то судорожно шептали, но с них ни слетело и звука. Паркер выглядел помятым и уставшим, таким, каким никогда не был прежде.       – Какого чёрта, – сквозь стиснутые зубы прошипел он. – Какого, мать его, чёрта!?       Паркер вновь резко махнул рукой, и на этот раз, в стену отправились ещё два стула. Кая лихорадило, а мысли отказывались собираться воедино. Вот уже три дня, которые показались еретику вечностью, он был сам не свой. С того момента как эта чёртова ведьма здесь побывала, и не пойми как смогла выбраться, всё пошло наперекосяк.       Чёртова. Сука. Беннет.       Кай ненавидел её. Ненавидел ещё больше чем раньше. Ненавидел каждой частичкой своего тела, и единственное о чём сейчас мечтал, так это поскорее выбраться из этой тюрьмы, добраться до её дома, и вспороть своим острозаточенным ножом живот этой чёртовой ведьмы. И горло. Да, он разрежет её горло, а потом и вовсе отделит голову от туловища, наслаждаясь этим, как ребёнок радующийся новой игрушке.       От этих мыслей Каю стало легче. Слегка, но легче. Он хрипло рассмеялся. Облегчение волной растекалось по телу. Осталось только выбраться отсюда, и теперь, когда у него была кровь ведьмы Беннет, это не составит никакого труда.       Взгляд Паркера скользнул на нож, на лезвии которого, отпечатались багровые пятна. Как же всё было легко. И насколько же эта сучка была тупа, раз позволила своей крови остаться на лезвии его ножа. Какая из неё ведьма, если она буквально собственными руками дала Каю всё, что обеспечит ему билет на свободу?       – Дура, – выплюнул он. – Какая же она дура.       Паркер вновь рассмеялся. Победа была у него уже в кармане, тогда почему бы это и не отметить?       Потянувшись к стеллажам со спиртным, находящимся прямо позади него, Кай ловко подхватил длинными пальцами бутылку с бурбоном. Откупорив крышку, он, даже не удосужившись налить жидкость в стакан, прижал горлышко к губам.       Горячительная жидкость приятно обволакивала горло, но в один миг, что-то пошло не так. Губы Кая словно обожгло огнём. От неожиданности, бутылка выскользнула из пальцев парня, со звоном падая на пол.       – Какого..?       Паркер прижал кончики пальцев к губам, всё ещё чувствуя остатки неприятного жжения, будто он только что глотнул кислоты.       Впрочем, к чёрту всё это. Пока мысли хоть немного встали на свои места, было пора отсюда выбираться.       Подхватив нож, Кай стремительно двинулся в подсобное помещение, в то самое, где ещё совсем недавно пытал свою любимою ведьму, наслаждаясь её страхом и отчаянием. И какое счастье, что уже в ближайшее время, они смогут это повторить.

***

      Бонни сладко потянулась, плотнее прижимаясь к груди Энзо. Тепло исходившее от вампира грело и её саму. Девушка улыбнулась. В один миг ей стало так легко, а все плохие мысли ушли куда-то на второй план. Да, наверняка чувство спокойствия не будет бесконечным, но почему бы и не насладиться им, пока оно есть?       Взгляд Беннет скользнул по телевизору, где показывали какой-то ужастик про подростков, пытающихся скрыться от маньяка в старом полуразрушенном сарае в лесу. Слишком глупо. Они сами загнали себя в угол. Теперь Бонни могла это понять. Нужно либо убегать, либо принимать бой, ведь в любом укрытии, тебя всё равно рано или поздно найдут.       В дверь постучали. Энзо устало закатил глаза, оставляя на макушке девушки поцелуй, и поднимаясь на ноги. Он уже сбился со счета, который раз за вечер открывал эту чёртову дверь.       – Скоро вернусь.       Подхватив с журнального столика уже полупустую миску с конфетами, вампир направился к двери, где его уже наверняка поджидала кучка сорванцов, облачённая в различные хэллоуинские наряды.       Бонни же лишь хмыкнула. Сама она, кажется, в последний раз с весельем отмечала этот праздник в выпускном классе, и то, его итог был омрачён смертью Викки Донован. Наверное, именно после этого дня, в Мистик-Фоллз и воцарился хаос, что не утихал в течение долгих лет, и, как оказалось, не продолжал утихать до сих пор.       Беннет вновь сосредоточилась на событиях, показываемых в фильме, при этом краем уха слыша весёлые детские голоса в холле. Это вызвало на её губах улыбку, но практически в тот же миг, она была жестоко стёрта.       Ведьма поморщилась. Какое-то странное чувство разлилось у неё в груди. Будто кто-то с силой сжал лёгкие девушки своей сильной рукой, не позволяя полноценно вдохнуть. В висках застучало, а кровь, казалось, забурлила в жилах, словно вот-вот должна закипеть.       Бонни тихо застонала, сгибаясь пополам. Боль была сильной, но ещё пока терпимой. Наверное, именно поэтому, она так и не позвала, находящегося буквально в паре метров от неё, Энзо на помощь.       Голова "раскалывалась" так сильно, словно секундой назад, по ней хорошенько врезали кувалдой, желая размозжить череп.       Теперь, Бонни из-за всех сил сдерживала рвущийся из горла крик.       Как же больно!       Но чем была вызвана эта боль, не долго оставалось тайной. Где-то совсем рядом, произошёл огромный всплеск магии, что в один миг смешалась с её собственной. Слишком сильной, чтобы слабое человеческое тело могло её выдержать с гордо поднятой головой, но в тоже время не достаточно мощной, чтобы смочь убить ведьму.       Беннет крепко стиснула зубы, а её губы едва заметно шевельнулись, произнося несколько слов на латыни. После этого, истерзывающая тело боль, начала постепенно отступать, и Бонни, наконец, смогла полноценно вдохнуть. В эту же секунду в гостиную вернулся Энзо, и в его карих глазах что-то проскользнуло.       Беспокойство.       – Ты в порядке? – он осторожно шагнул к девушке.       Наверняка, она сейчас выглядела не самым лучшим образом, но в любом случае, Бонни нашла в себе силы, чтобы выдавить беззаботную улыбку.       – В полном.       И ведьма сама не понимала, что сподвигло её солгать.       Сейчас.       И три дня назад.       Ведь Сент-Джон до сих пор не знал, что ещё совсем недавно, его девушка была в плену у психопата убийцы в его собственном тюремном мире, где этот засранец, совсем неясно откуда, смог выкачать магию, позволившую ему колдовать.

***

      Впервые за много лет, Мистик-Фоллз вновь стал тихим и мирным городком, где на людей не нападают звери, а стопки нераскрытых дел, не пополняют стол нового шерифа. Больше никаких таинственных убийств и разорванных глоток жертв. Всё кончилось, и жители смогли вздохнуть с облегчением. Комендантский час был отменён, ночные улицы наполнились людьми, а бары не имели отбоя от посетителей. Тоже самое касалось и Мистик Гриль, внутри которого сегодня собралось множество народу, собирающихся отметить Хэллоуин. Праздник во славу нечисти и сатаны, что наивные люди считали просто безобидным развлечением.       Зомби, вампиры, ведьмы и оборотни. Множество костюмов, отражающих всевозможных сверхъестественных тварей, и среди них ни одного социапата ведьмака, а ведь он был опаснее любого из этих мистических существ.       Кай Паркер, облачённый в чёрный смокинг, и белую рубашку, ворот который был залит алой кровью, войдя в приветливо открытые двери Гриля, удовлетворенно улыбнулся. Всё так, как он и представлял.       Парень не спеша направился вглубь бара, ловя взглядом одобрительные кивки, которыми гости встречали его кровавый «костюм». Впрочем, вряд ли кто из них догадывался, что вместо краски, ворот его рубашки полностью пропитан кровью какого-то парнишки, что был облачён в костюм вампира, и так не вовремя попался ему на пути.       Кай брезгливо поморщился. Он всё ещё слишком сильно ненавидел вампиров, хотя теперь и сам являлся им. Отчасти. Тот же несчастный юноша, с пронзительными голубыми глазами, слишком сильно напомнил еретику Деймона Сальваторе, за что и поплатился своей головой.       Присев за барную стойку, Паркер махнул официанту, подзывая его к себе.       Молоденький парнишка, едва ли старше его самого, послушно подошёл, чем вызвал довольную ухмылку социапата.       Возможно, он оставит его в живых. Возможно.       – Что вам подать, сэр? – тонким голоском осведомился юноша, бросая взгляд на окровавленную рубашку клиента. – Классный костюм. Кровь выглядит как настоящая.       Кай растянул губы в широкой улыбке. Он определённо начинал нравится ему всё больше. Смышленый малый.       – Виски, – Паркер взглянул на бейдж, висящий на футболке бармена. – Тодд.       Кивнув, Тодд, поставив перед Каем бокал, наполнил его янтарной жидкостью, при виде которой еретик лишь недовольно поморщился. Он пил виски в своём тюремном мире почти каждый день в течение последних полугода, и теперь, даже его вид вызывал у него отвращение.       – Дамы и господа! – раздавшийся со сцены голос, заставил Паркера с любопытством обернуться к его источнику. – Сегодня вечером, мы объявляем конкурс на самый лучший костюм! Победителю достаются три купона на бесплатные завтраки, обеды и ужины в нашем баре!       Кай хмыкнул. Приз был так себе, ведь он сможет предложить намного лучше. Спрыгнув с барного стула, еретик стремительно направился к ведущему сего торжества, но путь ему перегородил огромный бугай, буквально гора мышц, облачённая в костюм супермена. Не сдерживая улыбки, Кай взглянул на него снизу вверх.       – Что-то тебя веселит? – грубым голосом осведомился громила, окидывая Паркера презрительным взглядом.       – Нет, – Кай перемирительно вскинул руки, при этом подтверждая свои слова покачиванием головой.       Он не собирался нападать сейчас, но про себя с ухмылкой отметил, что этого придурка он убьёт первым.

***

      Время уже стремительно двигалось к полуночи, и измотанная последними днями Бонни, почувствовала острое желание оказаться в постели, надеясь, что сегодня, её, наконец, не будут мучить кошмары, и она сможет провалиться в глубокий и спокойный сон. Впрочем, шансов на это было крайне мало, ведь теперь, закрывая глаза, ведьма видела одну и тут же картинку: звериный оскал жестокого садиста.       Девушка тяжело вздохнула.       – Пойду прилягу, – оповестила она Энзо, поднимаясь на ноги. – Я немного устала.       – Конечно, – мужчина кивнул, но в его глазах всё ещё сквозило беспокойство, он всем нутром чувствовал, что Бонни не в порядке, и плевать, что она утверждала обратное. – Спокойной ночи, – в любом случае, вампир продолжал делать вид, что верит в то, что она ему говорит.       Слабо улыбнувшись, Бонни поддалась вперёд, кладя свою ладонь на скулу мужчины, и запечатляя нежный поцелуй на его губах. Энзо заслуживал знать правду, но не сейчас, не до тех пор, пока она сама не разберётся с тем, что вообще происходит. Последнее, что девушке хотелось, так это подвергать возлюбленного опасности.       Отстранившись, и напоследок слабо улыбнувшись, Бонни направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, оставляя погрузившегося в свои собственные мысли Энзо, в гостиной совсем одного.       Быстро преодолев скрипучие ступени, девушка оказалась в своей старой комнате, что теперь разделяла с вампиром. Только вот мебель, различные предметы, и даже рамки с фото, принадлежали той, прошлой беззаботной Бонни, и новой Бонни, здесь с некоторых пор стало слишком тяжело находиться.       Наверное, она просто понимала, что больше ничего не будет как раньше. Эти года не вырвать из жизни, и они до конца её дней, будут чёрной дырой зиять в душе.       Потерев уставшие глаза, девушка осторожно опустилась на кровать, чувствуя, как матрац слегка проваливается под её весом.       Подложив сложенные вместе ладони под голову, Беннет поджала губы, смотря пустым взглядом в сторону окна. Отсюда ей открывался вид на ночное небо, усыпанное тысячами звёзд, но даже столь благоприятный вид не приносил ничего, кроме безразличия.       Девушка медленно прикрыла глаза.       Она должна рассказать Энзо о Кае.       Должна рассказать друзьям. Предупредить их об опасности. Защитить.       Должна.       Должна.       Должна.       Почему всю свою жизнь она кому-то что-то должна? Но никто никогда не должен ей.       Губы ведьмы скривились. Она не имела права так думать. Её друзья сделали для неё не меньше, чем она для них, ведь они – семья. Они последнее, что друг друга осталось. Единственная опора и поддержка. Единственное, что не позволяет сломаться.       А ведь у Кая никого нет…       Бонни хмыкнула. Мысль, проскользнувшая у неё в голове, заставила испытать отвращение к самой себе. Она не должна жалеть его. Он садист и ублюдок. Социопат. Убийца. Монстр.       Человек…       Тот, у кого не было никого, кто смог бы удержать его от падения в пропасть.

***

      Кай стремительно вбежал по нескольким ступеням, ведущим на сцену, ловя на себе недоумевающий взгляд ведущего, мужчины лет тридцати, что сейчас просматривал какие-то бумаги, стоя чуть в стороне от всеобщего веселья.       – Я могу вам чем-то помочь? – он несколько неодобрительно взглянул на Паркера поверх своих очков. – Если нет, то мне нужно раб…       Но Кай не дал ему договорить, обрывая мужчину на полуслове жестом руки. Его челюсть, с характерным хрустом, захлопнулась против воли. Наверняка, это вызвало волну боли, учитывая, что он болезненно поморщился. Еретик же удовлетворённо хмыкнул.       – Я хочу объявить победителя вашего супер-мега конкурса, – он широко улыбнулся, а в льдисто голубых глазах проскользнуло ребяческое озорство.       – Нет, – мужчина сжал пальцами челюсть. Говорить было больно, но он всё ещё не понимал, что секундой ранее произошло. – Это невозможно. Возвращайтесь к гостям, иначе, я прикажу вас отсюда вывести.       Глаза Кая опасно сузились, а зубы сжалась так сильно, что на скулах отчётливо выделились желваки. Видит Бог, он хотел как лучше, но парень чертовски не любил, когда ему отказывали в его маленьких капризах. Просьбах. Приказах.       Паркер медленно поднял вверх правую руку, при этом, так же не спеша, принявшись закатывать рукав рубашки к локтю. Свой пиджак, он уже ранее оставил, кажется, у барной стойки.       Мужчина с непониманием наблюдал за действиями молодого человека, но в его взгляде не было страха или паники. Пока он просто ещё даже не представлял что его, и всех остальных, ожидает в ближайшем, но таком коротком будущем.       Кай же, закончив возиться с рукавом, вновь вернул всё своё внимание к застывшему ведущему. Губы еретика растянулись в холодной усмешке, а во взгляде вспыхнул дьявольский огонёк.       Раскрытая ладонь Паркера резко сжалась в кулак, и в тот же миг, мужчина, стоящий напротив, схватился ладонью за горло. Он захрипел, оседая на пол, при этом пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но безуспешно. Из его приоткрытых губ, вытекла первая струйка крови, заставившая Паркера вдохнуть полной грудью. Он блаженно застонал, будто ребёнок, получивший кусок торта вместо ненавистной тарелки супа. Как же прекрасно снова быть на свободе, продолжая творить столь притягающее и манящее его чёрную душу зло.       – Хэй, ты в порядке, бро? – Кай шагнул вперёд, склоняясь над мужчиной, с усмешкой глядя в его побагровевшее лицо, и слезящиеся от боли карие глаза. – Неважно выглядишь.       Мужчина вновь захрипел, но при этом, больше не пытался сделать ничего, чтобы сохранить свою драгоценную, полную ничтожного существования, жизнь. Он просто лежал, выпуская из своего рта густую бордовую кровь, и ожидал наступления неизбежной, но столь неожиданной смерти.       Паркер недовольно надул губы. Это было не весело. В чем интерес издеваться над жертвой, которая не борется из-за всех сил за свою жалкую жизнь?       Почему-то, в памяти еретика, сразу всплыл образ ведьмы Беннет. Ох, уж эта девчонка боролась до последнего, хотя и всегда с треском ему проигрывала.       Кай тряхнул головой, избавляясь от мыслей о ведьме.       Не сейчас.       Театрально тяжело вздохнув, он резко разжал кулак, и в тот же миг крутнул запястьем, после чего раздался тихий хруст, растворившийся в грохоте музыки.       Подхватив со столика микрофон, Паркер шагнул к середине сцены, при этом с абсолютным равнодушием переступая безжизненное тело, лежащее в луже собственной крови, да ещё и с неестественно вывернутой шеей.       Свет софитов неприятно ослеплял, отчего Каю пришлось прикрыть глаза согнутой в локте рукой. Губы парня растянулись в широкой улыбке.       Веселье начинается.       – Минуточку внимания!       Множество глаз с интересом стали разглядывать Малакая. Музыка чуть притихла, а танцы прекратились. Паркер удовлетворённо хмыкнул. Оказывается, чтобы заставить себя слушать, совсем не обязательно угрожать и устраивать показную казнь. Достаточно просто взять в руки микрофон.       – Как вам всем известно, сегодня у нас назначен конкурс на самый лучший костюм, победитель которого получит… – Кай задумался, пытаясь припомнить, что обещал предыдущий ведущий. – Вспомнил! Купоны на обеды, точно, – он усмехнулся. – Так себе приз, если честно. У меня есть другой.       По бару прошёл одобрительный гул голосов.       Глупые, глупые людишки.       – Хотите узнать какой? – Паркер не без удовольствия слушал это хоровое «да».       Ну что ж, получите – распишитесь.       – Победитель умрёт последним, и самой почётной смертью.       Губы Малакая растянулись в широкой улыбке, а взгляд пробежался по лицам толпы. Кажется, они не разделяли его веселья. Но они и не бежали, а значит, не до конца верили его угрозам. Что ж, зря.       – Но для начала, я назову самый худший, просто отвратительный костюм, – Кай прикусил нижнюю губу, при этом не переставая улыбаться. Показательная казнь, его любимая часть вечера. – Дам подсказку, – он понизил голос до шёпота. – Я ненавижу комиксы.       И дьявольский взгляд выловил из толпы перепуганное лицо громилы, что начал потихоньку пятиться к выходу.       Куда же ты? Веселье только начинается.       – Супермен будет первым.       Ладонь еретика резво взмыла вверх, а вместе с ней, и тело парня, что с грохотом и характерным, леденящим душу хрустом, столкнулось с потолком. Кай готов был поспорить, что выбил из него весь дух. Или убил. Но это было бы совсем печально, потому что быстрая смерть – скучная смерть. Для линчевателя, само собой. Жертве же лучше всего, как можно быстрее отойти в мир иной.       – Хэй, смотрите, а он действительно умеет летать!       Дикий, безумный крик сотряс стены Гриль бара. Люди волной бросились к выходу, на что Кай лишь громко рассмеялся, он то знал, что выхода у них уже нет.

***

      Бонни застыла, в панике озираясь по сторонам. Казалось, что в доме Сальваторе никого не было, ведь вокруг стояла такая мёртвая… гробовая тишина. Но тот факт, что получасом ранее, девушке позвонила Кэролайн, умоляющая продругу приехать как можно быстрее, явно свидетельствовал о том, что особняк не должен пустовать.       Беннет сделала осторожный шаг в гостиную, чувствуя, как рой мурашек пробегает по её спине. Затылок покалывало, а руки слегка подрагивали, то ли от магии, что уже рвалась наружу, толи от страха перед неизвестностью.       – Кэролайн? – голос ведьмы эхом прошёлся по замершему дому. – Деймон? Елена?       В ответ всё та же тишина, только вот покалывание становилось всё сильнее. Бонни будто предчувствовала что-то плохое. Она вновь сделала неуверенный шаг вперёд.       – Стефан?       Ноги отказывались идти, а во рту пересохло. Девушка сейчас ни за что не отказалась бы от глотка холодной воды.       Мысли о воде, заставили Бонни резко свернуть в противоположенную сторону. Кухня. Что если она найдёт кого-то там?       Ведьма стремительно и без труда преодолевала запутанные коридоры особняка, каждый уголок которого выучила ещё в далёком 1994 году. С каждым её шагом, сердце гулким ударом отдавало в груди.       Что-то не так.       Здесь что-то произошло.       Бонни буквально вбежала на кухню, но практически тут же резко затормозила, лишь чудом не поскользнувшись и не упав на кафельном полу. Она с ужасом прижала ладонь к губам, а из груди девушки вырвался толи вскрик, толи всхлип.       На секунду перед глазами всё поплыло, а ноги начали подкашиваться. Лишь столешница, за которую поспешно ухватилась ведьма, не позволила ей упасть.       – Нет, нет, нет, – она сделала неуверенный, шаткий шаг вперёд. – Боже, нет…       За столом, словно собравшись на ужин, сидели четверо молодых людей. Их глаза были прикрыты, а лица выглядели умиротворённо спокойными. Могло показаться, что они просто банально решили помолиться перед приёмом пищи, но посеревшая кожа, и вздувшиеся по всему её периметру вены, говорили о том, что друзья Бонни мертвы.       Деймон, Елена, Стефан и Кэролайн, были убиты в собственном доме. Убиты кем-то, кому не смогли противостоять четыре сильных вампира. Кем-то, кто маниакально рассаживал трупы на стулья за столом, который перед этим тщательно сервировал. И на это был способен только сумасшедший. Абсолютный псих, не знающий жалости или сострадания. На это был способен только…       – Кай…       И сразу же после осознания, резкая, слишком сильная боль, заставила Бонни сначала оглушительно закричать, а после и вовсе повалиться на пол без сознания.       Девушка резко распахнула глаза, чувствуя, как сердце неумолимо долбит в груди, будто норовясь вот-вот выпрыгнуть наружу. Она тяжело вздохнула, проводя ладонью по лицу, покрытому испариной.       Во рту всё пересохло, а горло саднило от жажды, но Бонни не находила в себе сил, чтобы даже подняться с постели. Её всё ещё трясло. Да, это был всего лишь сон, кошмар, но… ведьма была практически уверена в том, что это было неким предупреждающим звоночком, предрекающим скорое будущие. Её самой, а также и её друзей.

***

      Кай с восхищением огляделся вокруг. Горы трупов и реки крови приводили его в бешенный экстаз всегда, и сегодня, не было исключением. Вся его одежда была буквально залита кровью, прилипая к телу, и источая собой медный аромат, заставляющий непослушные клыки то и дело прорываться дёсна, пробивая себе путь наружу.       Что ж, развлечение удалось на славу, и завтра, о происшествии в Гриль баре, будет трубить уже весь город, но сейчас, в планах у Кая, был ещё один маленький пунктик, который он должен выполнить до того, как Хэллоуин подойдёт к своему логичному завершению. Ведь здесь ни у кого так и не нашлось того самого лучшего костюма, но Малакай знал, где точно сможет его отыскать.       Ловко спрыгнув со сцены, Паркер двинулся прочь из Гриля, переступая трупы, и с наслаждением слыша, как ботинки хлюпают по лужам крови.       Среди убитых, с широко распахнутыми глазами, лежал и тот самый Тодд-бармен, которому Кай изначально хотел сохранить его жалкую и ничтожную жизнь. Но вот только, уже в разгар вечеринки, еретик чётко осознал: он никогда и никого не жалеет.       Что ж, раз однажды никто не захотел поверить в его искупление, раз все уверены, что для него его не существует, парню не оставалось ничего другого, как доказать их правоту. Теперь, с лёгкой подачи его руки, этот мир накроет хаос, апокалипсис – это могут называть как хотят. Единственное, что Паркер знал наверняка, так это то, что устроит на земле ад, в котором его самого заставили провести долгих пять лет, не дав шанса искупить все свои злодеяния, и хотя бы попытаться стать тем, кого называют «нормальным».       Теперь, Кай Паркер больше не верит в искупление, он пробыл в аду достаточно долго, чтобы знать, что такой вещи, как искупление, не существует. Есть только обещания, сделки, и уловки, которые смертные используют для того, чтобы заставить себя поверить в то, что они хорошие люди. Но Кай знал, что он плохой человек. Он это признавал. И больше ни на секунду не сомневался в том, что если ему и придётся пойти назад вниз, то он отправится туда не с пустыми руками, а прихватит с собой весь этот чертов, ненавидящий такого выродка как он, мир.

***

      Энзо, оперевшись локтями о колени, и положив подбородок на сжатые в кулаки ладони, задумчиво смотрел в стену. Сейчас его мысли были где-то далеко отсюда. Мужчина думал о Бонни, и о том, что с ней произошло, и продолжает происходить.       Почему она ничего ему не рассказывает? Не доверяет? Боится напугать? Если это так, то своим молчанием и потухшим взглядом когда-то живых зелёных глаз, она пугала ещё больше.       Сент-Джон ни на секунду не поверил в то, что его возлюбленная не помнила ничего из того времени, когда целых пять часов была мертва. Она всё помнила, об этом говорило её учащённое сердцебиение и вспотевшие дрожащие ладони. Помнила, но отказывалась говорить.       Энзо устало вздохнул, пряча лицо в ладонях. В их жизни было так много сложностей, лишь с короткими перерывами на безграничное счастье, которое потом жестоко отбирали обратно.       Они не должны были возвращаться назад. Мистик-Фоллз никогда не даст своим жителям шанса на спокойную жизнь. Он никогда их не отпустит. И это была его вина и ошибка, что он позволил Бонни вернуться сюда.       От невесёлых мыслей вампира отвлёк стук в дверь. Взгляд невольно упал сначала на часы, показывающие без пяти минут полночь, а после на пустую миску из-под конфет. Сейчас не время для раздачи сладостей. И Энзо уже хотел было проигнорировать незваных гостей, как стук вновь повторился, только уже более настойчиво. Мужчина глухо зарычал. Он не был в настроении для этих Хэллоуинских игр.       Резко поднявшись на ноги, Сент-Джон двинулся к двери, слишком поздно улавливая, блуждающий в воздухе аромат свежей крови. Энзо так и замер на пороге, отказываясь верить своим глазам, при этом всего на доли секунды теряя всякую бдительность, но и этого было достаточно, чтобы проиграть.       Раздался громкий хруст шейных позвонков, и тело вампира мешком повалилось на пол.       Кай довольно хмыкнул, опуская вниз руку, и бросая на Энзо разочарованный взгляд.       – Я надеялся, что у Бонни есть более надежная защита.       Паркер усмехнулся в свойственной ему манере, при этом, кладя руки по обе стороны от двери, ведущей в дом Беннет. Без приглашения ему не зайти, а получить его от Бонни, тоже самое, что заставить священника, приклонить колени перед сатаной. Бесполезно.       – Хм, – Кай нахмурился, прикрывая глаза. Он чувствовал силу, волнами исходящую от этого дома, и почему-то, она слишком сильно напомнила ему его собственную, что буквально бурлила в крови, мечтая поскорее вырваться наружу. – Что если…       Еретик глубоко вдохнул, на несколько секунд задерживая дыхания. Его глаза были прикрыты, а уголки губ дрогнули вверх в улыбке. Кай с наслаждением ощущал, как магия, такая кристально чистая, перетекает из стен дома Беннетов прямо в него. Скользя по венам, принося жжение, и вместе с ним небывалый кайф. Паркер из-за всех сил сдерживал стон удовольствия, рвущийся из его полуоткрытых губ.       Что вообще может быть приятней, чем чувствовать, как тело наполняется силой? Как светлая магия ведьм рода Беннетов, смешивается с его собственной. Иссиня-чёрной, доминирующей, поглощающей.       – Ох, – Паркер медленно выдохнул, складывая губы трубочкой. – Прекрасно.       Блаженная улыбка растеклась по лицу еретика, а затуманенный, опьянённый магией взгляд, вновь скользнул по порогу, у которого, с противоположенной стороны, лежало бездыханное тело вампира.       – Что ж, попробуем.       Кай медленно оторвал правую ногу от земли, толкая её чуть вперёд и… пронося над порогом, при этом не натыкаясь на невидимую преграду.       Уже спустя секунду, Паркер стоял внутри дома, оглядываясь вокруг. Теперь это место было девственно чисто от любой магии, ведь сейчас, она вся плескалась в нём, то и дело, рискуя перелиться через край.       Парень криво улыбнулась, осторожно взмахивая рукой, тем самым прикрывая за собой входную дверь. И лишь на доли секунды, по всему периметру дома, блеснул тусклый красный свет. Блокада поставлена, и теперь никто не сможет выйти отсюда или, напротив, зайти внутрь, пока он, Кай Паркер, этого не захочет.       Игра началась.