Monster

      Елена нервно мерила шагами гостиную, то и дело вздрагивая, стоило было ей услышать хоть какой-нибудь шум, будь это шаги в соседней комнате, или приглушённые голоса обитателей особняка. Карие глаза девушки были наполнены слезами, и один Бог знает, как ей удалось ещё не разрыдаться, словно маленькой девочке, пребывающей в глубоком отчаянии.       Кэролайн с жалостью взглянула на подругу. Ей так хотелось помочь, сказать хоть что-нибудь, но вампирша прекрасно осознавала тот факт, что слова тут вряд ли помогут.       Раздался хлопок входной двери, и уже через пару секунд, в гостиной появился Стефан, что вмиг приковал к себе все взгляды. Мужчина выглядел изрядно уставшим, а его лицо покрыла такая несвойственная для вампира щетина. Кажется, он не спал уже более двух суток, да и вряд ли бы смог сейчас заснуть – не в сложившейся ситуации. Тяжело вздохнув, Сальваторе отрицательно покачал головой, опуская потухший взгляд зелёных глаз в пол. Ему было стыдно и больно от того, что за последние два дня, он так ничего и не смог найти. Никаких зацепок, будто Деймон, Энзо и Лаура, просто испарились, не оставив после себя следов.       Поджав губы, Елена зарылась пальцами в своих густых волосах, шагая к камину, и устремляя потухший взгляд на пожирающее поленья пламя. Девушка была напугана, а отчаяние рвало душу на мелкие куски. Если с Деймоном что-то случится, она просто не сможет этого пережить. Однажды, Гилберт уже теряла вампира, и тот горький опыт, не привёл ни к чему хорошему. И что-то подсказывало, что произойди такое и во второй раз – всё будет только хуже. Ведь теперь, рядом больше нет Люка, снабжающего её магическими снадобьями, как нет и Аларика – способного стереть болезненные воспоминания. На этот раз – никто не сможет облегчить её боль, что будет медленно, и слишком мучительно, сжигать вампиршу изнутри.       Кэролайн тяжело вздохнула, медленно покачивая головой. Это не справедливо, что из-за Паркера – должны страдать они. Еретик отравлял их жизни, а молодые люди, даже не могли его остановить. Как так выходит, что он, раз за разом, оказывается впереди? Совершает ужасные поступки, но всё время, продолжает выходить абсолютно сухим из воды. И теперь, когда Кай и вовсе связал их с Бонни жизни, он словно сорвал джекпот, ведь вампиры больше не могут даже попытаться ему отомстить. Наилучший ход, в столь неравной борьбе, когда ты: один – против шестерых. Стоило признать, Паркер был чертовски умным ублюдком. Под маской хладнокровного психопата, скрывался самый настоящий стратег, что просчитал каждый свой шаг, ведущий его к долгожданной победе в этой войне.       – Бон? – поднявшись на ноги, Форбс шагнула к подруге, которая, в это время, склонившись над картой, что-то судорожно шептала себе под нос.       Свечи, расставленные по периметру стола, то загорались, то потухали вновь, но капля крови, что ведьма поместила на карту, упрямо отказывалась указывать нужный путь.       Бонни резко распахнула глаза, поджимая губы и, злясь на саму себя – за собственную беспомощность. Да что она за ведьма, раз даже не может отыскать своего возлюбленного и лучшего друга!? Она слабачка. Ни на что не способная слабачка, и ей стоило это признать.       – Ничего, – наконец, ответила Беннет, обводя друзей потухшим взглядом. – Их нигде нет.       – Но почему? – Стефан с непониманием взглянул на девушку. – Ведь даже если бы они были… мертвы, твоя магия всё равно отыскала бы их тела.       Бонни кивнула, подтверждая слова вампира. Он был прав. Здесь дело совсем в другом.       – Я думаю, что кто-то использует скрывающее заклинание. Кто-то очень сильный. Тот, кто сильнее меня.       Наверное, даже не стоило произносить имя этого «кого-то» вслух, ведь молодые люди, понимали всё и так. Теперь, происходящее казалось таким очевидным и кристально ясным. Лаура, после своего первого провала, больше не хотела помогать им сохранить жизнь Бонни, она просто желала уничтожить Кая – любой ценой. И ей уже было не важно, какие жертвы придётся принести, чтобы, наконец, покончить с дьяволом. С тем, кому она сама, сорок шесть лет назад, даровала жизнь.       Чтож, в любом случае, теперь становилось ясно, у кого Кай научился всегда быть на пару шагов впереди. Ведь Лаура, в гонке по умерщвлению собственного сына, просчитала всё до последних мелочей. Она всё ещё осознавала, что наилегчайший способ покончить с Каем – воспользоваться его связью с Бонни. Да, женщина не могла напасть на Беннет открыто, зная, что ей не справиться с пятью – защищающими девушку – вампирами, и именно поэтому, она решила пойти в обход. Использовать страховку. Ведьма прожила уже долгую жизнь, чтобы научиться разбираться в людях, и Джонсон прекрасно знала, что если она поставит выбор между жизнями Деймона с Энзо и Бонни, сама ведьма, в первую очередь, выберет их, а не себя. Впрочем, как и Стефан выберет брата, а Елена – любимого. А вот с оставшейся Кэролайн, Лаура смогла бы справиться и сама. Один молодой вампир, не представлял для опытной ведьмы никакой угрозы.       – Боже мой, – Елена застонала, падая в кресло и, пряча лицо в ладонях. Её сердце буквально разрывалось на части.       В гостиной особняка Сальваторе, повисло тяжёлое молчание. Каждый из молодых людей, был полностью погружён в собственные мысли, и, наверное, именно из-за этого, никто из них так и не заметил, как Бонни, осторожно выскользнула за входную дверь.       Оказавшись на улице, вдыхая полной грудью холодный осенний воздух, ведьма слабо улыбнулась. Всё это – было её виной, а значит, ей её и исправлять. Любыми средствами и путями.       Девушка медленно спустилась с крыльца, оглядываясь вокруг, и, натыкаясь взглядом, на припаркованный у подъездной дорожки автомобиль – принадлежащий Энзо. То, что нужно. Не раздумывая ни секунды, Беннет направилась прямиком к нему.       Что ж, у Бонни был план. Возможно, он был просто безумен, а может, и вовсе полностью провален, но, в любом случае, лучше попробовать, чем сидеть сложа руки.       Мотор доджа заревел, стоило было девушке повернуть ключ зажигания. Ведьма знала только одного человека, который был сильнее Лауры, и который захочет уничтожить её не меньше, чем этого теперь желала сама Беннет. И сейчас, частичка той чужой магии, что текла в крови ведьмы, вела её к последней надежде на спасение.

***

      Деймон с силой ударил ладонью по невидимой преграде. Он был зол. Очень зол. Лаура обманула их, заманила в ловушку, и теперь, держала словно пленников. Стоило было вампирам найти столь необходимый ведьме гримуар, как в тот же миг, она заставила их мозг буквально взорваться от вспышки внезапно нахлынувшей боли. А после, они уже оказались заперты здесь – в сыром и холодном подвале.       Энзо, что в это время сидел у стены, поднял на друга усталый взгляд. Они находились в этом заточении уже два долгих дня. Без крови. И жажда уже буквально сжигала каждую клеточку тела.       – Не трать силы зря, Деймон. Тебе не пробраться сквозь магическую преграду.       Сальваторе глухо зарычал, нанося ещё один удар, но после этого, всё же послушно отходя от двери. Его пронзительный взгляд голубых глаз устремился на Энзо.       – Почему ты так спокоен? Кажется, это твою девушку собираются принести в жертвоприношение, в угоду уничтожения самого дьявола.       Сент-Джон медленно выдохнул, переводя потухший взгляд на стену. Да, он осознавал, что Бонни угрожает опасность, понимал, что она пожертвует всем, чтобы спасти их с Деймоном жизни, но также вампир знал, что ведьма намного сильнее, чем кто-либо мог подумать, будь это Лаура, или даже она сама. Бонни даже не представляет, какая сила таиться глубоко внутри неё, но Энзо это знал, буквально чувствовал всем своим вампирским нутром, и верил, что в момент опасности, она мощной взрывной волной выльется наружу.       – Бонни справится, – наконец, проговорил Сент-Джон. – Я верю в неё.       Деймон лишь злобно рыкнул, раздражённо закатывая глаза. Он, в отличие от друга, не был в этом так уверен.       – Как думаешь, что такого в этом гримуаре? Почему он так нужен Лауре?       Энзо пожал плечами.       – Возможно, теперь, когда ковен уничтожен, в нём есть что-то, что позволит вновь заточить Кая. Заклинание, магический ритуал, я не знаю.       Сальваторе нахмурился, обдумывая слова друга. В этом что-то было. Что если древний гримуар, действительно содержит в себе информацию о том, как создать тюремный мир, без ковена близнецов? Ведь если так оно и есть, то у них появится замечательная возможность вновь запереть Кая, но, в тоже время, сохранить жизнь связанной с ним Бонни. И думая об этом, оба вампира погрузились в долгое, и тяжёлое молчание.

***

      Возможно, у Бонни не хватило сил, чтобы разыскать Деймона и Энзо, но магии было более чем достаточно, чтобы найти его. И вот сейчас, подойдя к двери мотеля, расположившегося на самой окраине города, девушка уже было занесла руку для стука, как дверь, сама по себе, приветливо перед ней распахнулась. Ведьма нервно сглотнула, перед тем, как войти внутрь.       Несмотря на солнечный день, из-за плотных, тёмно-зелёных штор, которыми было занавешено единственное находящееся здесь окно – в номере сохранился полумрак. Стоило признать, обстановка выглядела несколько мрачной, особенно, если брать во внимание то, кто был владельцем этого номера. В самой же комнатке – по размерам едва ли не в десять раз уступающей гостиной особняка Сальваторе – кроме большой кровати, и небольшого шкафчика для вещей, больше ничего не было. И не только ничего, но и никого. Номер был пуст.       – Кай?       Бонни осторожно прошла вперёд, отмечая, что, кажется, из ванны доносится звук льющейся воды. В любом случае, еретик знал, что она здесь, иначе, дверь всё ещё была бы заперта.       Скрестив руки на груди, и замерев в центре номера, Беннет, бросив нервный взгляд на закрытую дверь ванной комнаты, принялась ждать, когда Паркер, наконец, наиграется, и соизволит перед ней предстать. Впрочем, ждать пришлось не долго, и уже через пару секунд, раздался щелчок замка, и дверь с тихим скрипом отварилась.       – Ох, – Бонни застыла, окидывая парня удивлённым взглядом.       Губы Кая расплылись в довольной улыбке, оголяющей ряд белоснежных зубов. В глазах еретика блестело детское озорство, и совсем не детское дьявольское пламя.       – Привет, Бон-Бон.       От этого тихого и мягкого голоса, Беннет в один миг пришла в себя, слово получила хлёсткую отрезвляющую пощёчину. Замешкавшись, девушка поспешила отвернуться, при этом чувствуя, как щеки начинают пылать. Неужели она только что пялилась на Паркера? И судя по его улыбке, это явно осталось незамеченным. Осознание столь раздражающего факта, заставило ведьму чертыхнуться. Почему, вместо Кая, со стыда сейчас сгорала она сама?       – Ты можешь одеться? – сквозь зубы прошипела ведьма, всеми силами стараясь не выдать голосом своего смущения.       Кай безразлично пожал плечами, при этом поправляя полотенце, обвязанное вокруг его бёдер. По телу парня, всё ещё скатывались капельки воды, переливающиеся разными цветами на солнце, лучи которого, проникали в комнату, через всё ещё распахнутую входную дверь. Впрочем, махнув рукой, еретик заставил её с грохотом захлопнуться, отчего Бонни едва заметно вздрогнула. С каждой секундой, обстановка в номере, становилась всё напряжённее.       – Чем могу помочь? – наконец, поинтересовался Кай, всё же шагая к постели, на которой лежали чистая чёрная футболка и так ненавидимые им узкие джинсы.       Его же вчерашняя, перепачканная в крови одежда, сейчас мирно покоилась в ванной. Впрочем, в уборную, Бонни пока было бы лучше не заходить, ведь обилие крови на её стенах, полу и самой душевой, вряд ли пришлись бы ведьме по душе.       Беннет глубоко вдохнула, собираясь с духом. Ей не каждый день приходилось просить помощи у своего врага. Впрочем, учитывая последние события, и предательство Лауры, выражение "враг моего врага – мой друг", было как никогда кстати.       – Ты должен мне помочь, – на одном дыхании, наконец, выпалила девушка.       Произнести эти четыре слова, оказалось значительно труднее, чем она надеялась изначально. Впрочем, ей всё же хватило духа это сделать, а значит, полпути уже позади.       Кай медленно натянул на обнажённый торс футболку, а его брови удивлённо взметнулись вверх.       – Должен?       Бонни отчётливо слышала издёвку в голосе парня, и была готова поспорить, что сейчас, он вновь скалит зубы в оскале, хотя, кажется, еретик называл это улыбкой. Ведьма поджала губы, собираясь с духом. Что ж, этот разговор изначально не обещал быть лёгким.       – Я прошу тебя помочь… мне.       Паркер хмыкнул. Застегнув на джинсах молнию, и откинув влажное полотенце в сторону, он вопросительно взглянул на всё ещё стоящую к нему спиной ведьму. Его сегодняшний ночной визит в её комнату, совсем некстати вспыхнул перед глазами, заставив Кая недовольно фыркнуть. К счастью, эмоции уже отступили, позволив парню вновь рационально мыслить.       – И что же я должен сделать? – лениво осведомился он.       Девушка медленно обернулась, бросая на еретика полный отчаяния взгляд. Как же неприятно было признавать, что твоя последняя надежда – это ненормальный социапат с наклонностями садиста. Будь её воля, Бонни бы уже давно отсюда ушла, послав Паркера к чёрту, но жизни Энзо и Деймона, были значительно важнее, чем её растоптанная и уничтоженная гордость.       Беннет повела плечами, а уголки её губ, едва заметно дёрнулись вверх. Всё было предельно просто:       – Убить свою мать.       И после этих слов, в льдисто голубых глазах Малакая, зажегся неподдельный интерес. Уничтожить последнего члена своей когда-то большой семьи? Что ж, наверное, этот пункт явно был бы в списке его предсмертных желаний.       Кай шагнул вперёд, внимательно вглядываясь в лицо Бонни, будто пытаясь найти там какой-то подвох. Всё слишком хорошо складывалось, чтобы быть правдой. Кто знает, может это просто очередная ловушка, в которую его хотят заманить?       – Как мне узнать, что ты не лжёшь? Ведь вы с Лаурой были в одной команде. Пытались вместе меня убить, – его глаза недобро блеснули. – А тут, совсем неожиданно, ты сама, просишь помощи её остановить.       Бонни поджала губы. Она понимала, почему Кай не доверяет ей. Наверное, на его месте, она думала бы так же. Но, в любом случае, сейчас, девушка должна была сделать всё, чтобы заставить еретика довериться её словам. Каким образом? Что ж, был только один единственный способ – довольно таки рискованный, и слишком опасный, но Паркер не оставил ей другого выхода. Чтобы выиграть – на кон она должна поставить всё.       Девушка вскинула на парня взгляд свои зелёных глаз, сталкиваясь с его собственным. Казалось, сейчас, воздух вокруг, буквально потрескивал от напряжения. Они оба затеяли слишком опасную игру, при этом даже не зная её правил.       – Я сниму это, – Бонни медленно расстегнула браслет с вербеной, что висел на её запястье, бросая его на кровать. – И я не принимаю вербену внутрь. Так что, ты можешь внушить мне говорить правду, – она безразлично пожала плечами. – Я не смогу тебе солгать.       Кай с недоверием взглянул на ведьму из под полуопущенных ресниц. Неужели, Беннет действительно была в таком отчаянии, что готова пойти на столь рискованный шаг? Ведь даже ему самому неизвестно, что он может решить ей внушить. Выбор был крайне большим, и никаких ограничений. Бонни будет в его полной власти, и под полным контролем. Такая беззащитная и податливая, словно марионетка в руках кукловода. Наверное, только бы глупец отказался от столь щедрого предложения.       Парень хищно улыбнулся, ступая вперёд.       Девушка замерла, затравленно наблюдая за передвижениями еретика, что сейчас так стремительно, приближался прямо к ней. Собственная затея, больше не казалась ей такой привлекательной, как ещё минутой назад. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь бешенной пульсацией в висках. Но если это единственная возможность заставить Кая поверить, то пусть будет так.       Паркер остановился прямо напротив Бонни. Теперь, молодых людей разделяло не более полуметра. Опасно близко. Он слегка склонил голову на бок, с интересом рассматривая девушку. Парень видел, как сильно она была напряжена – натянута, словно струна, что уже вот-вот лопнет. Губы Малакая растянулись в улыбке – слишком зловещей, не предвещающей ничего хорошего для ведьмы.       – Готова?       – Хватит медлить, Кай, – просипела Беннет вмиг севшим голосом. – Покончим с этим как можно быстрее.       Ведь девушка знала – ещё хоть одна секунда промедления, и она трусливо отсюда сбежит, пытаясь скрыться от этого тяжёлого взгляда социапата. Находиться так близко к нему, было сродни самому тяжёлому испытанию. Ведь чем ближе подходил Кай, тем предательски сильнее, колотило девичье сердце. И сейчас, ведьма и сама не знала, было ли это вызвано страхом, или чем-то ещё. Чем-то более пугающим.       Паркер кивнул, кладя свои ладони на плечи Бонни, и ловя её взгляд своим. Он поддался ещё слегка вперёд, при этом не разрывая зрительного контакта.       – Что ты хочешь, чтобы я сделал, Бон? – его зрачки изменили свой размер, применяя внушение.       – Убил свою мать, – чётко, не медля и секунды, отчеканила девушка.       Кай довольно хмыкнул. Что ж, значит, это и правда не было ловушкой, и его мать действительно успела перейти дорогу не только ему, но и всей этой дружной компании вампиров.       Интересно.       Да, Паркер получил ответ на свой вопрос, но не воспользоваться сложившейся ситуацией в своих интересах, было бы крайне глупо. Последний раз, Бонни была так беспомощна перед ним, только во сне. Признаться, Кай уже и не надеялся увидеть эту беспомощность и наяву. Словно кукла, в руках своего кукловода, и внушение, было теми ниточками, которыми парень мог сейчас искусно дёргать, заставляя марионетку делать всё, что только он сам пожелает. Он может спросить всё что угодно – она не солжёт. Может приказать сделать то, чего ведьма никогда не стала бы делать по доброй воле – она не сможет отказаться. Теперь, Беннет была в его полной власти.       – Что ты сейчас чувствуешь, Бонни?       На секунду девушка замешкалась, будто пытаясь прислушаться к собственным ощущениям. Ведьма нахмурилась, и от этого, меж её бровей пролегла небольшая складочка.       – Страх, отчаяние, боль… надежду.       – Надежду на что?       – На то, что однажды, все мы будем свободны.       Паркер медленно выдохнул, поджимая губы. Он всё так же пристально продолжал смотреть Бонни в глаза, боясь разорвать контакт. Что ж, стоило признать, что последние двадцать пять лет своей жизни, большую часть из которых он провел в заперти, Кай хотел того же самого. Свободы.       Что-то неприятно защемило в груди. Эмоции возвращались, и еретику пришлось приложить немало усилий, чтобы затолкать их обратно. Не сейчас, пока он не был к ним готов. Да и не известно, будет ли готов хоть когда-то.       – Назови моё имя, Бонни, – совсем неожиданно даже для себя самого, выпалил Паркер, а его зрачки, в тот же миг, предельно расширились, и так же стремительно, сузились обратно.       Он хотел его услышать. Как и тогда, в её чёртовой комнате пару недель назад, хотя, казалось, что с того момента, прошла уже целая вечность.       Губы девушки слегка приоткрылись, и она на выдохе вымолвила:       – Кай.       Еретик слабо улыбнулся. Хорошая девочка. Но вот только, её голос… он всё также, как и тогда, был не тот. Голос ведьмы был тускл и безжизненным, в нём не было никаких эмоций. Ничего. Даже ненависти. Лишь доводящая до дрожи пустота.       Ладонь Кая, соскользнув с плеча девушки, взметнулась к её лицу, касаясь щеки, чуть приоткрытых губ, и останавливаясь на подбородке, который, парень, едва ощутимо, обхватил ледяными пальцами, заставляя Бонни, слегка поднять голову вверх. Она смотрела прямо на Малакая, но в тоже время, затуманенный внушением взгляд, смотрел в никуда.       – Ты меняешь меня, Бонни, – Паркер слабо усмехнулся. – Пробуждаешь внутри меня несуществующую человечность, и это, мне крайне сильно не нравится, – он слегка подался вперёд, едва ощутимо касаясь губ ведьмы своими, и вновь отодвигаясь назад. – Забудь обо всём, что сейчас произошло.       Кай отступил, и в тот же момент, Бонни вздрогнула, принявшись часто моргать, стараясь прийти в себя. Последнее, что она помнила, так это то, как Кай шагнул к ней, а после – лишь темнота. Девушка нервно сглотнула, проводя языком по вмиг пересохшим губам.       – Так ты поможешь? – едва дрогнувшим голосом прошептала ведьма, вскидывая напряжённый взгляд на Паркера.       – Хорошо, – Кай медленно кивнул. – Я помогу тебе, и даже сыграю роль героя во всей этой операции, – улыбка еретика поблёкла, а голос стал более твёрдым, – но запомни раз и навсегда, Бонни: я не герой, и никогда им не стану.       И ведьма это знала. Такие как Паркер, не становятся добропорядочными гражданами, они не начинают заниматься благотворительностью, или вершить иные добрые дела. Такие как он, навсегда остаются социапатами с нестабильной психикой, и диким желанием причинить боль другим. Тем, кто слабее. Кто сильнее. Не важно, ведь у сумасшедших, абсолютно полностью отсутствует тот отдел мозга, что отвечает у нормального человека за страх. Они никого не боятся. Только если самих себя, когда, почему-то, неясно даже для них самих, внутри что-то всколыхивается, призывая их помогать другим. И не просто кому-то, а только особенным в своей жизни людям. Тем, кто по той или иной причине, стал для социапата не безразличен. И дело тут совсем не в любви или влюблённости, это всё так поверхностно по сравнению с тем, что чувствуют они. Эту привязанность, граничащую со жгучей ненавистью. Ту, что убивает изнутри, но от которой невозможно избавиться. Почти. Ведь один выход всё же был, но ни Кай, ни Бонни, не знали, способен ли сам Паркер пойти на такой шаг, чтобы получить свою долгожданную свободу.