Monster

      Кай усмехнулся, покачивая головой. Кажется, связывать его, стало всеобщим хобби. Только вот новый похититель, оказался несколько изощренней предыдущих, ведь теперь, верёвки, смоченные вербеной, болезненно обжигали кожу, и при каждом движении, эти ощущения только усиливались.       Поморщившись, и садясь по удобнее, насколько это вообще позволяли путы, Паркер огляделся вокруг. Что ж, этот дом явно не казался ему знакомым. Какая-то старая лачуга, с полуразрушенной мебелью, и требующая хоть какого-то ремонта.       Парень повернул голову влево, замечая, что в метре от него, так же привязанная к стулу, сидела Бонни. Девушка была без сознания, и её голова расслабленно свисала вниз, касаясь подбородком груди. Кай прислушался. Сердце Беннет, стучало тихо и размеренно, а значит, она была в полном порядке. Чтож, стоило признать – выжить в этой аварии, ей помогла только его способность к регенерации. Всё же, иногда, эта чёртова связь, была крайне полезной, хотя, чаще всего, приносила лишь беды.       – Бонстер, хватит спать, соня!       Ведьма тихо застонала, но глаз так и не открыла. Раздражённо фыркнув, Кай попытался пошевелить рукой, но вербена неприятно обожгла кожу запястья, оставляя на ней алый след от ожога. Парень зашипел. Признаться, всё это было несколько неожиданно, ведь он не мог использовать даже свою магию, будто её что-то блокировало. Или кто-то…       Со стороны Беннет послышалась возня, что заставило Паркера вновь переключить всё своё внимание на неё. Стоило признать, после неудачной попытки освободиться, вся спесь вмиг с него спала, обнажив такой постыдный для социапата страх. Умирать, особенно теперь, когда ада больше не существует, а в рай его явно не пустят, Малакаю хотелось меньше всего. Ведь в этом случае – он больше не сможет вернуться назад. Просто исчезнет, оставив после себя лишь гору трупов и море страданий невинных людей. Не самые лучшие достижения, чтобы оставить след в истории, верно?       – Бон, как ты?       Бонни поморщилась, пытаясь привыкнуть к яркому свету, исходящему от большой люстры, висевшей под потолком. Голова просто раскалывалась на части, но в целом, она была в порядке. Кажется.       – Как видишь – жива, – девушка скривилась, чувствуя, как верёвки буквально врезаются в её запястья, натирая их, тем самым заставляя кожу противно чесаться.       Кай издал нервный смешок. В отличие от ведьмы, ему сейчас явно было не до шуток. Ведь если в их перемещении сюда замешана его мамочка, а он не на секунду не сомневался, что так оно и есть – дело было хуже некуда. Эта сумасшедшая старуха не успокоится, пока не сотрёт его с лица земли.       – Можешь выбраться и развязать меня?       Бонни перевела на Кая взгляд своих пронзительных зелёных глаз, и её брови иронично взметнулись верх. Он действительно считал, что она, хрупкая девушка, сможет разорвать свои оковы, когда он – вампир, был в не состоянии это сделать со своими?       – Нет, – наконец, всё же ответила ведьма, чем вызвала раздражённый рык Кая.       В любом случае, в отличие от еретика, Бонни не испытывала этого ужасающего страха перед лицом смерти. Она умирала уже несколько раз, и, наверное, страх пропал ещё после первого. И, возможно, как бы больно это не было признавать – её друзьям и Энзо, будет только лучше, если девушка уйдёт на вечный покой, заберя с собой и Паркера. Тогда, угроза, что висела над их головами – уйдёт, и они, наконец, смогут получить ту жизнь, о которой она сама всегда мечтала. Свободную.       Кай, что в это время внимательно наблюдал за Бонни, и за всеми эмоциями, что отражались на её лице, лишь усмехнулся, вновь привлекая к себе внимание.       – Только не говори мне, что думаешь о том, как бы по быстрее отбросить копыта, во имя всех бедных и нуждающихся, – с сарказмом прошипел он, сам того не ведая, попадая прямо в точку.       Бонни зло поджала губы. Перепираться с Паркером, она определённо не собиралась. По крайне мере не тогда, когда жить, возможно, остались лишь считанные часы. Или того хуже – минуты.       – Ох, – Малакай покачал головой. – Не могу поверить, ты действительно об этом думала!       – Иди к чёрту, Кай, – злобно бросила Беннет, отворачиваясь от еретика, но всё ещё чувствуя на себе его прожигающий взгляд.       Паркер был в ярости. Он просто не мог поверить и смириться с тем, что его жизнь, была в руках самой настоящей самоубийцы! Это просто безумие. Парень глухо зарычал, чувствуя, как чешутся дёсны, а клыки то и дело пытаются вылезти наружу. Льдисто голубые глаза еретика, вспыхнули дьявольским огнём.       – Хочешь узнать, почему я согласился помочь? – злобно бросил он, наблюдая за тем, как Бонни, медленно, вновь поворачивается к нему лицом. – Потому что это чёртово чувство вины, не даёт мне уснуть!       В глазах ведьмы отразилось непониманием. О какой вине Кай вообще может говорить? Ведь чтобы почувствовать вину, нужно хотя бы иметь сердце, а не кусок льда вместо него в груди.       – Вины? – с усмешкой переспросила Беннет, чем вызвала ещё большую ярость парня.       Он резко дёрнулся вперёд, не обращая никакого внимания на обжигающую боль от вербены, а клыки, всё же, против воли, прорезали десну, и сейчас, своими кончиками, неприятно царапали нижнюю губу. Бонни нервно сглотнула. Последний раз, она видела Кая таким, в тот день, когда он разорвал ей глотку в её собственной комнате. Наверное, то, что они сейчас крепко связаны, имело и свои плюсы – еретик больше не мог до неё добраться.       – В чём твоя проблема, Бонни? – приглушённо прорычал Паркер, взирая на ведьму налившимися кровью глазами, под которыми пролегла сеточка вен.       – В чём моя проблема? – девушка издала нервный смешок. – Ты действительно хочешь это узнать? Так вот слушай: моя проблема – это ты! Ты отравил меня. Ты разрушил меня, Кай. Уничтожил абсолютно всё, во что я верила, и на что надеялась. Сжёг дотла изнутри. Сделал из меня подобие себя самого, только вот, к счастью, без ненормальной и садистской тяги к убийствам, – она тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону, и понижая свой голос. – Я потеряла себя – в тебе.       Малакай внимательно следил за эмоциями девушки, при этом ловя каждое брошенное ею слово. Вот она. Настоящая. Раскрытая как книга, которую теперь можно было с лёгкостью прочитать. Ведь ведьме было больше нечего терять. Почему бы и не высказаться перед неминуемой смертью? Впрочем, и Каю тоже было что сказать.       – Я растерян, Бон, – прошептал он, чувствуя, как клыки втягиваются обратно, а с лица спадает обличие вампира, обнажая его истинные эмоции.       Это был страх. Поглощающий, рвущий и так мёртвую душу на части. Да, за свою жизнь, Кай повидал достаточно много, чтобы перестать бояться, но страх… наверное, это именно то самое чувство, которое можно найти в глазах даже самого циничного, озлобленного и ненавидящего весь мир социапата.       Бонни нахмурилась, слегка склоняя голову на бок. Однажды, ей уже казалось, что Кай был искренен в своих словах, но тогда, девушка больно об это обожглась, и повторять тоже самое во второй раз, ей хотелось меньше всего. Хотя, толика желания услышать, выслушать, прочно засела где-то в таком до дури мягком, и всепрощающем сердце. Наверное, всё-таки, каждый заслуживал получить второй шанс. И Кай не был исключением. Ведь теперь, когда молодых людей связала воедино связь, Бонни слишком отчётливо могла прочувствовать все эмоции парня. Сейчас, она словно видела мир его глазами, и, стоило признать – в нём отсутствовали все радужные краски. Лишь всепоглощающая тьма. И от осознания того, что кто-то, видит мир таким – Беннет становилось больно. Ведь когда-то давно, одна маленькая девочка, брошенная своими родителями, тоже потеряла в жизни краски. Она всем сердцем ненавидела весь этот жестокий и несправедливый мир! Но малышке повезло – нашлись люди, подарившие юной ведьме, надежду на лучшее будущие. У Кая же, таких людей не нашлось. Он был один – против всего мира. И сейчас, Бонни действительно было искренне жаль его. Никто не верил в то, что он способен стать лучше. Никто не пытался ему помочь. Никто не объяснил, что причиняя боль другим – ты не сможешь заглушить свою. И лишь каждый, раз за разом, продолжать навешивать ярлык, на котором, слишком большими буквами, было выведено ненавистное – выродок.       – Я растерян, – обречённо повторил Паркер, нервно проводя языком по нижней губе. – Я опустошён. Иногда мне кажется, что я больше никогда не буду прежним, и это… осознание этого, доводит меня до отчаяния.       Бонни замерла. Девушка была готова поклясться, что в один момент, пусть и всего на доли секунды, но она заметила слёзы, застывшие в кристально голубых глазах Малакая. В глазах, в которых, сейчас отражались лишь боль и обида. Никто и никогда даже не пытался понять его – разобраться в истинных мотивах. Не было ни одного человека, который, хотя бы попытался разглядеть под маской монстра, совсем другую личность – живого человека. Впрочем, наверное, ведьме это только показалось, хотя, так сильно хотелось верить в обратное. Ведь того, кто ищет прощения, ещё было можно спасти.       Беннет нервно сглотнула.       – Ответь мне только на один вопрос, Кай, – дрогнувшим голосом пробормотала она. – Всё то, что ты только что сказал… это была наша связь, каким-то образом действующая на твоё подсознание, или это был ты сам?       Бонни тяжело дышала, но и Кай тоже. Молчание затягивалось, а обстановка – накалилась до предела. Взгляд девушки, устремлённый на лицо Паркера, слегка скользнул вниз, останавливаясь на губах Малакая. Сейчас, они были так приветливо приоткрыты и... она резко тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Какого чёрта?       А в голове, совсем неожиданно, всплыла столь странная, и доводящая до дрожи картинка: Кай, слегка поддавшись вперёд, прижимается к её губам своими.       Бонни судорожно вдохнула. Сейчас, ей казалось, что она буквально падает в пропасть. Всё зашло слишком далеко.       "Забудь обо всём, что сейчас произошло".       Наверное, паника слишком ярко отразилась на лице мулатки, ведь Кай, всё это время, внимательно наблюдающий за ней – нахмурился, сводя брови у переносицы.       – Что-то не так?       Бонни медленно покачала головой. Всё было чертовски не так! Боже, почему внушение дало сбой? Почему она вспомнила сцену в мотеле, о которой вообще предпочла бы не знать? Связь... Похоже, она пробуждала не только чувства, но и общие воспоминания. Но самым пугающим было то, что сейчас – ведьма не испытала того отвращения от поцелуя Кая, что она ощущала в их прошлый раз. И единственное, что в этот момент чувствовала девушка, так это собственное учащённое сердцебиение.       Ведь это всё связь, да? Это она, вынуждает чувствовать всё совсем иначе.       – Почему ты это сделал? – едва слышно прохрипела Беннет, наконец, отрывая взгляд от губ Кая.       Но вот только, похоже, сегодня никому не было суждено услышать ответ на заданный вопрос. И, возможно, это было даже к лучшему. Ведь ещё ни один из молодых людей, не был готов к такой правде.       Раздавшиеся шаги, заставили Кая и Бонни, синхронно обернуться в сторону двери. В гостиную, не спеша, с лёгкой улыбкой на губах, вошла Лаура. Она остановилась, окидывая пленников спокойным, мягким взглядом.       – Я подумала, что вам стоит поговорить напоследок.       Кай зарычал, бросая на мать яростный взгляд, и сейчас, перед Бонни, вновь был тот самый Малакай Паркер, которого она знала уже более пяти лет. Импульсивный, сумасшедший, с безумным взглядом и яростным оскалом. Но всё же, теперь, она знала, что где-то глубоко внутри этого монстра, всё ещё живёт человек…       – Как только я разорву эти чёртовы верёвки, – глухо прорычал Кай, выпуская клыки, – я примусь за твоё горло.       Женщина недовольно покачала головой, смотря на вампирскую сущность собственного сына, со смесью страха и отвращения. Пройдя чуть вперёд, Лаура остановилась у журнального столика, при этом доставая нож из-за ремня своих джинс, и кладя его на стол. Бонни удивлённо вскинула брови.       Это ещё зачем?       Джонсон же, всё ещё продолжая сохранять молчание, шагнула к креслу – стоящему напротив, расслабленно усаживаясь в него. Губы женщины растянулись в улыбке, так схожей с улыбкой её старшего сына. И от этой схожести, Беннет становилось ещё более жутко. Ведь если девушка до сих пор не знала, что можно ожидать от Кая в тот или иной момент, то предсказать следующие действия Лауры, было ещё тяжелей.       – Признаться, я давно не практиковалась в магии перемещения, и рада, что в итоге, всё ещё смогла тряхнуть стариной, – Джонсон усмехнулась. – Знаете, – продолжила она, в один миг, становясь абсолютно серьёзной, – я очень долго думала над всей этой ситуацией. Над тем, что должна сделать, – женщина тяжело вздохнула, при этом медленно покачивая головой, – и я поняла, что не могу погубить невинную жизнь.       Кай с Бонни переглянулись, явно не понимая, к чему клонит бывшая миссис Паркер.       – Я хочу сказать, что ты, Бонни, – Лаура перевела взгляд на девушку, – не заслуживаешь смерти. Её заслуживает лишь Малакай, и я не могу позволить ему потащить за собой ко дну и тебя.       Кай усмехнулся, а Беннет устало покачала головой.       – Мы связаны. Погибнет Кай, умру и я.       Лаура вновь улыбнулась, отчего, в уголках её губ, образовалось множество крошечных морщин. Она с теплотой во взгляде взглянула на Бонни. Так, как мать должна смотреть на своё дитя.       – Я могу её разорвать, – женщина кивнула на гримуар, лежащий на журнальном столике, рядом с принесённым ею ножом. – Предки помогут мне это сделать.       Паркер напрягся, бросая несколько взволнованный взгляд на ту самую слегка потрёпанную тетрадь – в кожаном переплёте. Он помнил её. Этот гримуар, отец раньше хранил в своём кабинете, запрещая каждому из своих детей, к нему подходить, будто скрывал за дверью – страшную тайну. И однажды, Кай смог узнать её. Единственный жизненно важный урок, который парень на отлично усвоил у Джошуа, это – никогда не призывать предков, ведь если не суметь их сдержать, может произойти непоправимая катастрофа.       – Ты этого не сделаешь, – сквозь стиснутые зубы прошипел еретик, при этом бросая на мать предостерегающий взгляд, но она даже не взглянула на него в ответ, продолжив внимательно смотреть на замершую Бонни, будто ожидая её решения.       Беннет была в замешательстве. Разорвать связь с Каем – это было именно то, о чём она мечтала последние несколько дней, но сейчас, словно что-то мешало ей этого сделать. Наверное, Бонни было действительно жаль парня. Впервые, она поняла, что Кай может быть не только монстром, что он может измениться, стать лучше, но… если связь не разорвать, она просто умрёт вместе с ним. Стоило ли платить такую высокую цену за жизнь того, кто принёс тебе столько бед?       – Хорошо, – ведьма медленно кивнула, чувствуя, как внутри, всё предательски сжимается. Слишком не правильно. – Я хочу разорвать связь.       Кай бросил на девушку раздражённый, но в тоже время обеспокоенный взгляд. Беннет не знала, к каким последствиям может привести вызов душ умерших членов ковена, но он хорошо это знал.       – Нет…       Но Лаура, получив удовлетворяющий её ответ, не собиралась слушать сына. Довольно улыбнувшись, женщина поднялась на ноги, шагая к Бонни, и беря её за руку. Беннет едва заметно вздрогнула, при этом бросив короткий взгляд на Кая. Парень же, с осуждением, и нескрываемым раздражением, смотрел на неё. Весь взгляд этих кристально голубых глаз, буквально кричал о разочаровании. В ней. В её выборе. Она стала первой, кому он показал свои истинные чувства, и, уже, наверное, сотой, кто предала его с такой лёгкостью.       Бонни медленно отвела взгляд, чувствуя слишком неправильный прилив вины. Ей не за что извиняться перед Каем, ведь разве не он сам повторял, что "собственная жизнь, важнее чьей-либо еще"? Но если это так, то почему его разочарование, причиняет ей так много страданий? Отчего, ведьма ощущает так много неправильных эмоций, по отношению к Малакаю? К тому, кто абсолютно полностью разрушил её жизнь, и сейчас, стоял на этих самых руинах, будто бы и вовсе ничего не произошло. Словно между молодыми людьми, всё ещё была необъятная пропасть, хотя, на самом деле, эта пропасть – сегодня исчезла окончательно. И теперь, у ведьмака и ведьмы, было лишь два пути: направиться в противоположенные стороны, или, вопреки всему, двинуться навстречу друг к другу.       Связь. Всё дело в ней. Она заставляет чувствовать себя иначе.       И искренне веря в это, действительно становилось легче. Ведь признавать, что ты, вопреки всем законам логики, чувствуешь к своему врагу что-то помимо ненависти, было слишком тяжело, если и вовсе возможно.       Давящую тишину, нарушила Джонсон. Губы Лауру зашевелились, и с них сорвался тихий шёпот.       – Anima Coven animarum antecessorum nostrorum, clamabo ad te, – женщина крепко зажмурила глаза, чувствуя, как вокруг, буквально из неоткуда, поднимается сильный ветер, – erue handrail in nexu, et liberarentur ab Salem pythonissam bewitching miscet tenebris!       Свет в комнате на доли секунды погас, а потом, всё вернулось на круги своя.       Бонни медленно приоткрыла глаза. Всё успокоилось, и, наверное, только её сердце, продолжало сумасшедше стучать в груди. Ведьма бросила взгляд на Джонсон, что всё ещё сжимала её ладонь в своей, а следом, перевела его на Кая. Парень, замерши, смотрел прямо перед собой, а его обычно живые глаза, теперь были абсолютно пусты, и смотрели в никуда.       Беннет нахмурилась.       – Что с ним? Получилось?       Ведь изменений в себе, как бы девушка не пыталась почувствовать, она не ощутила. Всё те же эмоции. Всё те же чувства. Что если им не удалось порвать связь?       Лаура распахнула глаза, а её губы растянулись в широкой улыбке, в то время как воодушевлённый взгляд синих глаз, был устремлён на сына.       – Всё получилось, и сейчас, Малакай, встретится лицом к лицу со всеми, кому когда-либо причинил боль. В последний раз.       Бонни с непониманием взглянула на женщину, но резкий, короткий вскрик Кая, заставил её вновь повернуться к нему.       Футболка парня, прямо на груди, начала стремительно пропитываться кровью. Она была повсюду. Его лицо. Тело. Руки. И так много ран… особенно, длинный порез на шеи, рассекающий кожу от уха до уха, создавая такое впечатление, что она вот-вот сорвётся с плеч.       В глазах Беннет отразился ужас, а к горлу подступила тошнота. Видеть всё это было просто… ужасно? И не важно, что жертвой стал сам садист – психопат.       Лаура же наблюдала за развернувшейся перед ними картиной с равнодушием. Малакай получал по заслугам. Он испытывал всё то, что и его жертвы, в момент своей смерти. Каждая рана, которую когда-либо еретик наносил невинным, сейчас отражалась на нём. Не убивала, нет. Приносила лишь неимоверную боль.       Кай глухо застонал, крепко сжимая челюсти, стараясь подавить рвущийся наружу крик. Из его груди раздавались рванные хрипы, а уже в следующий миг, из едва приоткрытых губ, хлынул поток воды. Парень захлёбывался, не имея возможности даже вдохнуть, а его лёгкие, буквально горели огнём. Сейчас, он на собственной шкуре испытывал то, что испытал его младший брат Джоуи, когда Паркер, 10 мая 1994 года, с абсолютным равнодушием – столкнул его в бассейн.       Бонни нервно сглотнула, отводя взгляд, и крепко зажмуривая глаза. Ей было невыносимо всё это видеть, ведь сердце буквально разрывалось на части, в то время как разум, продолжал настойчиво повторять: он получает по заслугам.       Паркер закашлялся, и из его рта, на смену кристально чистой воде, потоком хлынула чёрная кровь. Она наполняла рот снова и снова, заставляя захлёбываться, и не позволяя дышать. Раны на теле парня, стремительно исцелялись сущностью вампира, но на их местах, вновь и вновь появлялись новые.       Сколько же жертв он истязал?       Кровь уже буквально залила собой весь пол. Кай, продолжая хрипеть, из последних сил растянул губы в усмешке, бросая ненавидящий взгляд на мать. Наверное, ей нравилось видеть его таким – беспомощным. Умирающим, возрождающимся вновь, и снова умирающим. И так по бесконечному кругу. Что ж, пускай любуется, ведь очень скоро, он вспорет глотку ей самой, тем самым, избавляя этот мир, от последнего члена ковена Близнецов, ведь себя, за часть этой семьи и этого чёртового ведьменского ковена, он больше не считал. Так же, как когда-то, не считали и они.       И только сейчас, сквозь невыносимую боль, Кай почувствовал, что магия больше не сдерживает его тело. Не контролирует его силу. Осталось лишь жжение вербены, но теперь, оно казалось чем-то ничтожным, и едва ли вызывало хоть каплю дискомфорта.       Глупая, слабая, мама…       Бонни тоже почувствовала то, как магия вмиг разлилась по её венам, будто что-то, в один миг, перестало её сдерживать. Но девушка, чей разум не был запеленён яростью и болью, ясно понимала, что во всём этом – есть какой-то подвох. Слишком легко, чтобы быть правдой.       Впрочем, в отличие от ведьмы, Кай сейчас совсем не думал о последствиях. Уже в следующий миг, всё ещё продолжая истекать кровью, он заставил верёвки, удерживающие его руки – вспыхнуть огнём. В доли секунды, они сгорели дотла, тем самым, избавляя еретика от последних сдерживающих его оков.       Лаура непроизвольно отшатнулась назад, но она не стала пытаться спастись бегством или силой. Женщина лишь замерла на месте, не сводя пронзительного взгляда с сына. Затравленно наблюдая за его передвижениями, чувствуя, как сердце, глухим стуком, отзывается на каждый его шаг. Сейчас, Джонсон смотрела прямо в глаза своей смерти. Того, кто несмотря ни на что, всё ещё был частью её самой. Наверное, каждая мать продолжала любить своё дитя, каким бы монстром он не стал. И она не была исключением.       – Малакай...       – Я не добил тебя тогда, мама, – Паркер хищно улыбнулся, ступая вперёд, и подхватывая с журнального столика, оставленный там Лаурой нож, – но сейчас, я не допущу этой ошибки вновь.       Бонни, будучи не в силах что-либо сделать, с напряжением наблюдала за всем происходящим. Внутри неё всё кричало о том, что здесь что-то не так. Почему вернулась магия? Почему Лаура не пытается спастись? Почему не уничтожит сына прямо сейчас? Все эти мысли, одна за другой, в одну секунду, пронеслись у ведьмы в голове, наконец, сменяясь осознанием. Она смогла понять, но было слишком поздно.       – Кай, нет!       Лезвие ножа, с характерным глухим звуком, пробило женщине грудь, наверняка, задевая лёгкое. Лаура захрипела, а в уголках её едва приоткрытых губ, появилась кровь, разводами скользнувшая по подбородку. Но вот только, вместо боли, в ярко-синих глазах Джонсон – проскользнуло облегчение.       Паркер широко улыбнулся, проворачивая нож в теле матери, и наслаждаясь её страданиями. Вот и всё. Теперь, весь ковен Близнецов был уничтожен. И отчего-то, сознание отчаянно продолжало отбрасывать от себя мысль, что ещё есть дочери Аларика…       – Боже мой, – Беннет в отчаянии покачала головой.       Лаура не собиралась убивать Кая, зная, что теперь, когда ада больше нет, он в любом случае найдёт лазейку, чтобы вернуться обратно – в мир живых. Женщина хотела вновь запереть сына в тюремном мире, но чтобы это сделать, весь ковен должен объединиться. Но раз все его члены уже давно мертвы, а последняя из них – она сама, Джонсон, всё ещё жива, то ей было просто необходимо отправиться прямиком к ним. Погибнуть от руки того же, кто убил и всех остальных. Кая. Сегодня, он сам подписал себе приговор.       И теперь, когда ярость отступила, а тело матери безжизненно повалилось на пол, еретик и сам смог понять всё. В его кристально голубых глазах отразилась паника, ведь единственное, чего Паркер боялся сильнее смерти – это оказаться вновь запертым в тюремном мире. Снова остаться совсем одному, и на этот раз, наверняка – навечно. Он медленно перевёл взгляд на Бонни.       – Кай.       Девушка тяжело вздохнула, поджимая губы. Сейчас, вместо того, чтобы ощутить облегчение, Беннет, послав к чёрту все законы логики, чувствовала лишь раздирающую душу грусть. Да, связь была разрушена, но девушке казалось, что она всё ещё видит мир глазами Кая, и этот факт, словно заставлял её иначе мыслить. Теперь, вместо кровожадного еретика, Бонни видела перед собой лишь растерянного мальчика, что с самого раннего детства, боялся быть слабым. И именно это стремление к силе и власти, однажды его погубило, превратив ещё недавнего невинного – в настоящего монстра. Наверное, где-то глубоко внутри, ведьма понимала это и раньше, ведь монстрами не рождаются – ими становятся. Но только сейчас, она смогла искренне поверить в то, что у Паркера ещё есть шанс измениться, вот только, он должен сам этого захотеть, иначе, ничего не выйдет.       Но хотел ли сам Кай, этих изменений?       – Они найдут меня, Бонстер, – он нервно усмехнулся. – После всего этого, я не жилец.       Беннет хотела промолчать. Сделать вид, что ей всё равно! Но вот только, слова, против воли, соскользнули с едва приоткрытых губ:       – Прошу, позволь мне помочь!       Ведьма и сама не знала, как, да и зачем ей это нужно? Но тихий голос, раздающийся где-то внутри, продолжал настойчиво уверять, что она должна это сделать. И как бы Бонни не пыталась его заткнуть, он отказывался утихать.       Но еретик лишь отрицательно покачал головой. Ему не нужна помощь. Он в ней не нуждается. Он знает, что если поверит, то будет предан. Любое доверие предшествует предательству, и именно поэтому, Кай Паркер никогда и никому не доверяет.       Бросив на ведьму прощальный взгляд, Малакай скрылся из виду, оставляя Бонни совсем одну. Один на один, с пожирающими изнутри чувствами. Теми, что до чёртиков пугают, но одновременно делают живой. От них было нельзя убежать или скрыться, их было нужно только принять, иначе, всю оставшуюся жизнь, придётся прожить во лжи с самой собой. А разве может быть что-то хуже этого?       Всё кончено. Связь была разорвана. Она свободна. Но вот только, эта свобода, больше не была настолько желанной, как раньше.

***

      Со смертью Лауры Паркер, магия окончательно покинула этот дом. Невидимая преграда пала, и выход из тёмного и сырого подвала, теперь был абсолютно свободен.       Двое вампиров, которые уже буквально иссыхали от дикой жажды, наверное, не нашли бы в себе сил подняться, если бы не этот манящий запах крови, заставляющий сиреневые сеточки вен, проявляться под их глазами. Клыки, совсем против воли, прорезали десна, а желание вцепиться ими в чью-либо шею, с каждой секундой лишь возрастало.       Но стоило было Энзо и Деймону оказаться на первом этаже дома, как их встретила картина, в виде залитой кровью гостиной, мёртвой Лауры, и обессиленной Бонни, что всё ещё была крепко привязана к стулу.       Тусклый взгляд зелёных глаз ведьмы, скользнул по вампирам. Они были живы, и осознание этого факта, заставило уголки её губ, едва заметно дёрнутся вверх. Всё хорошо – они все смогли выжить. Смогли одержать победу, в этой короткой, но жестокой войне. Но вот только, отчего-то, Бонни не чувствовала долгожданного счастья. Она вообще ничего не ощущала. А перед глазами, то и дело, всплывал образ Паркера. Его обречённый взгляд...       Кай был болен, а Бонни так наивно поверила в то, что способна его излечить, напрочь забывая о том, что диссоциативное расстройство идентичности – не подлежит лечению.       Связь была разрушена, но она оставила неизлечимый след, в обоих сердцах. Всего пять дней потребовалось на то, чтобы она перевернула миры, двух абсолютно разных людей. Смешало плохое и хорошее воедино, заставляя каждого из молодых людей, слишком ярко ощутить эмоции друг друга. Дала понять, что на самом деле, за маской монстра, всё ещё может скрываться человек.