Крыжовник с планеты Мин

Чертова. Имплантированная. Кукла. Проспер шумно втянул носом воздух. Порыв все-таки метнуться к мачехе и исполнить угрозу трепетал внутри, аж ноги горели – догнать на лестнице, и пусть смотрит, идиотка!.. – но сестрица словно что-то просекла и вцепилась ему в локоть, приказав: – Не думай даже! Проспер легко вывернулся, для верности отпихнув ее плечом, и устремился на улицу. Досада старательно вгрызалась в печенку, мстя за поражение, а память услужливо повесила перед глазами картинку, с которой таращилась наглыми мертвыми глазами эта кукла. "Не делай так, Проспер"... Дрянь! Засунув руки в карманы, Проспер через ступеньку сбежал по лестнице и зашагал в сторону стоянки. Не хочет помогать – и хрен с ней. Он не тупица, и так справится. – Да ты сдурел, что ли?! – Лазурка нагнала его, попыталась дернуть за руку, но чуть не свалилась сама, когда Проспер рыпнулся вперед. Лазурка сердито шмыгнула носом, отстала на полшага, но нудеть не перестала: – Ты достал свои финты дебильные выкидывать! Чего вот ты вылез... Да куда ты! – В космопорт. – Пешком?! Три дня идти будешь! – Хорош истерить, – Проспер притормозил, оглянулся на насупленную девчонку и, рассудив, что иначе эта поганка весь мозг изжует, отрывисто пояснил: – В прошлый раз замок вскрыл, и в этот вскрою. Не хочешь – не иди, трусиха. Сопение сзади не прекратилось ни сразу, ни через сто метров. Негодуя и что-то еще булькая по дороге, Лазурка шла следом. То ли в дом возвращаться боялась, то ли идти больше было некуда, то ли еще что – да какая разница. Просперу она не мешала. Свою функцию – разбередить сердце явно что-то соображающей Мэри – она не выполнила, но пока не сильно возбухает, можно и не отшивать. Нет, ну черт, ну надо же так проколоться… Проспер поморщился, почесал взмокшую шею, которую солнце жгло словно назло – недостаточно ведь херовый день! – и попытался отвлечься, прикидывая, как сладить с замком. Это сестрице он мог заливать, что гениально вскроет все закодированное и упрятанное под миллиард защит, хоть школьную базу с оценками, хоть архивы спецслужб. Девчонка верила – с ней старая, с намеком кличка “Агент” прижилась сразу, но сам “Агент” свои возможности оценивал трезво и понимал, что гениальность его не так результативна, а добытый на пиратском рынке электронный "прилипала", многофункциональное устройство для взлома электронных замков и дешифровки паролей, на деле оказался тем еще геморроем. Нет, школьную базу распаролил на ура, покопаться совсем немного пришлось, но потом оказалось, что перенастраивать эту хренотень приходится чуть ли не для каждого дела заново. На форуме, когда он про это высказался, поржали: "Взлом – это тебе не сам знаешь чем в дырку тыкать, тут ж, блин, искусство! Мозги-т тебе на что?". Поэтому каждое новое предприятие превращалось в часы и часы поиска решения. Взрывая ногами гальку на дорожке, Проспер вспоминал алгоритм, который сработал в тот раз, и нервничал. Утереть нос проклятой кукле очень хотелось, но подковырять защиту за… Сколько там у них есть, пока мамаша не примчится? Ну, минут за двадцать – это та еще задачка. Мысль о неизбежности неудачи засела между извилинами и отчаянно трепыхалась, и это злило. Проигрывать Проспер не любил. Повернув к стоянке, он резко затормозил. О, да не может быть. Серьезно? Не может так на ровном месте повезти! В центре площадки, фырча и сверкая белыми боками, стоял флаер. Темно-синяя машина мамаши рядом с ним казалась каким-то жуком-замухрышкой, хотя стоила, если взглянуть на марку, раза в три дороже. – Вернулся, – мрачно вздохнула за спиной сестрица. – Недолго шлялся… Проспер просиял. Сверхтрудная задача завалить защиту мамашиного жука моментально схлопнулась, и даже сидящая в животе досада за провал с Мэри немного втянула клыки, отпустив внутренности. Стало тихо – двигатель замолк, крыша бесшумно отъехала, и на прорезиненное темное покрытие спрыгнул Билл Сандерс. Яркие кеды, огромные и квадратные, похожие на две коробки из-под молока, выгоревшие добела рваные джинсы, вырвиглазная футболка с какими-то мультяшками – короче говоря, Сандерс выглядел, как всегда, придурковато, но Проспер мигом оценил ситуацию и шагнул на прохладное, не тронутое солнцем покрытие. – Билли! Сандерс подслеповато прищурился, выставляя ладонью козырек от солнца, а узнав в засвеченных силуэтах Проспера с Лазуркой, разулыбался и помахал рукой. – А, детишки! Как жизнь, красавцы? Проспер, разглядев Сандерса вблизи, присвистнул. Сандерс смущенно почесал ссадину на подбородке. Последствия внеплановых выходных расцветали на его лице всеми оттенками: от нежно-синих недосыпных мешков до красно-фиолетового подтека на скуле. А внешняя бодрость свидетельствовала о явном злоупотреблении стимуляторами. – Мамаша тебя прикончит, – авторитетно заключил Проспер и с притворным сочувствием хлопнул Сандерса по плечу. По тому, как тот скривился, стало понятно, что подвиги оставили следы не только на физиономии. – Да че там, ладно… – приуныл Сандерс. – Щас гелями забабахну, и к вечеру все рассосется... Че, совсем херовастенько выглядит? – Асоциальность так и хлещет! – похвалил Проспер, ухмыляясь, и тут же скорчил печальную гримасу, вздохнул с присвистом и тонким голосом посетовал: – Там же дети, Билли. И тут дети. Как ты можешь появляться в таком виде, ты же нас травмируешь! Смотри, как я уже травмирован, мое нежное детское сердце просто в огне… Ауч! – Не корчи идиота! – сестрица, со всей дури вмазав ему ладонью между лопаток, и не подумала устыдиться. Если б не Сандерс, Проспер в отместку ущипнул бы мелкую курицу под ребра, но тогда она точно взбеленится, и свежескомпонованный за последние тридцать секунд план придется переделывать снова. Девчонке повезло. – Ну что вы, не надо ругаться-то… – Сандерс, как всегда при малейшей угрозе даже не бури, а легкого ветерка между людьми, стушевался и замямлил, тревожно оглядываясь: где кто-то, кто может этим заняться?.. – Вы ж это, родственники… – С ним-то?! – Ага-а-а, родственнички! Проспер с Лазуркой переглянулись, состроив одинаково скептичные гримасы. Сандерс примирительно поднял руки, призывая к примирению, и неловко притянул обоих за плечи, нервно похлопывая. – Ну, хорош, детишки, не драться ж вам теперь… Хотите… Э-э… Мороженым вас угощу? – Да! – тут же ляпнул Проспер, не в силах поверить, что новый план даже не пришлось воплощать. Сандерс сам вылез с инициативой! Нет, это просто какое-то нереальное везение. – Отвезешь нас в… – Черт, как называлась та кафешка у космопорта?.. – “Осьминога”? – Э-э-э… А… – До Сандерса вдруг дошло, что поесть мороженого – это не отвлекающий маневр, а вполне конкретное действие, и что он только что подписался на это сам, но гениальная идея вдруг вспыхнула на его исстрадавшейся физиономии: – А вам это, в школу не надо? – Сегодня праздник, – просветил его Проспер. – Межгалактический. Поэтому выходной. Так что, полетели? Сестрица в спектакле не участвовала и стояла мрачнее тучи, но Проспер улыбался за двоих – аж скулы сводило. Но на Сандерса сегодня напала лютая сообразилка – вместо того, чтобы смириться, он выискал еще один аргумент: – Ну... мне еще поработать надо. Там, диагностика... Э-э, у второго и третьего... – Они мандарины собирают, – успокоил Проспер, мысленно умоляя: чувак, да признай ты уже, что сам прокололся, и отвези нас к гребаному космопорту! – Ты ж их не из сада вылавливать будешь? Там у Санька и так какие-то недоборы в урожае, если еще двух киберов изъять... – Ладно, ладно... – Сандерс неохотно кивнул, прощаясь с мыслями о заслуженном пассивно-лежательном отдыхе после другого отдыха – активного и гематомоопасного, и вяло улыбнулся, потрепав Пропера по волосам. Проспер стерпел, даже немного подпрыгнул "от радости". – Залезайте, красавцы. Ух, жарища сегодня, жуть... *** Отведенное на чаепитие время подошло к концу, но ситуация, очевидно, развивалась по хорошему сценарию, потому что уходить никто явно не торопился. Тед травил истории из своих студенческих лет, старательно отсеивая те, которые включали опасные элементы в виде “чуть шею не сломал”, “чуть не отчислили”, “полиция так и не поняла, кто это был, ха-ха!”. Дэн многое из этого уже слышал, поэтому, пока Тед развлекался, он неторопливо пил чай и ненавязчиво сверлил глазами спину Ричарда Лендера. Отец Теда тоже уходить не спешил. Справившись с замороженным мясом, он выудил из ящика крупный нож с зазубринами, жахнул оттаявший красный кусок на стол и принялся раздирать зубьями упругие жилы. Дэну не к месту вспомнились кадры какого-то ужастика из коллекции Теда, где маньяк с таким же упорством пилил человеческую ногу. У Тедова отца получалось достовернее: тот персонаж явно никогда не держал в руках что-то острее вилки, а у потомственного фермера рука оказалась набита. Отпиленные куски мяса летели в металлическую миску со смачными шлепками, но сидящие за столом держались как ни в чем не бывало. – ...короче, не препод, а зверь был, думали, вообще всех завалит нахрен. Но ниче, как-то пронесло. – У нас тоже такой был один, – поделилась Полина, сочувственно вздыхая, – только не он, а она. Анастасия Ильинична. Она знаете как в аудиторию запускала? Заходишь ты в восемь утра, еще глаза толком не продрав, и тут она, улыбаясь аж до ушей, тебе как сунет под нос каких-нибудь Heterodera glycines копошащихся! И если ты за три секунды не сказал, что это за вид – все, разворачивайся и дуй отсюда. Некоторые визжать начинали или ругаться – на таких она сразу жалобу катала. – Так это у вас все такие озабоченные? – Тед, ухмыляясь, покрутил пальцем у виска, а его мать заинтересовалась: – На кого же вы учились, Полли? – На зоолога, – весело ответила Полина. – Только теперь я медсестра. А раньше у микробиологов работала. – Зоолог – это просто прекрасно! Знаете, я в свое время долго думала, в зоологию пойти или в сельхозяйство… – И пошли в сельхозяйство? – Нет, – фыркнула женщина и кивнула за спину, где нож настойчиво вгрызался в мясо. – Замуж. Полина почему-то засмущалась и предпочла отпить чай вместо ответа. Эстафету перехватил Вениамин Игнатьевич: – Знаете, Хелена, ваше хозяйство внушает уважение! Такие огромные владения, и все так славно работает! Женщина в ответ довольно разулыбалась. Дэн давно подозревал, что у доктора установлен специальный программный пакет для сглаживания всевозможных острых углов. Узко заточенный, очевидно, потому что, как намекал опыт, инсталлировался он далеко не на каждого представителя человеческого вида… А у кого-то стоял антипакет. – Это что вы там разглядеть успели, пока сюда шли? – не поддался на лесть Ричард Лендер, выплескивая в миску какую-то жидкость, а затем засовывая руки в мясо и смачно приминая. – Ну, я человек городской, – не растерялся доктор, подстраиваясь и виновато пожимая плечами: что взять, дескать. – Мне-то, конечно, всего не оценить, но содержать такую огромную территорию – это, по мне, ого-го! Тут иногда на корабле-то порядок не наведешь… Станислав Федотович выразительно хмыкнул в чашку. – С вами-то все понятно, – с неприятным упором на первые два слова припечатал отец Теда. – Дисциплина нужна, чтоб все работало, как часы! И вкалывать надо. Самому, двумя руками и третьей помогать! А то перекинешь что на киберов, так потом триста раз пожалеешь. Тупицы они, хоть и выносливые. – Вот смотри, окажутся наши мальчики тоже разумными, попляшем! – припугнула мать Теда. Дэн напрягся. Это "тоже" ему не понравилось. Ричард Лендер пришел не вовремя и застал окончание трепа про процессоры, но или слушал вполуха, пока возился с разогревом, или просто не придал значения – никаких выводов, казалось, не сделал. Но Дэну не понравилось уже то, что он эти шутки застал, интуиция уверяла, что Ричард Лендер – последний, кому на этой планете нужно знать о том, что у двух членов их команды в голове процессоры. В поисках безопасной темы Дэн тогда спросил первое, что пришло в голову: “Хелена. Сколько у вас кошек?” – тон вышел, правда, жестким и невыразительным, таким только допрос вести, но женщина придираться не стала и охотно рассказала, сколько у них животных и как их зовут. Сбилась на восьмом, вспомнив, что “а, стоп, Гуливер уже умер, а Суини удрал недавно”. С кошек переползли к корабельным байкам про котькины выкрутасы – задача была выполнена. А теперь тема зашла снова, и вклиниться с еще одним дурацким вопросом Дэн не успел. – Кто, эти?! – Ричард Лендер даже повернулся, держа перед собой руки в сальных кровавых разводах, отчетливо пахнущие уксусом и чесноком. – Ха! Да скорее коровы заговорят. Этот придурок сегодня даже бошку свою прикрыть не додумался, а там шпарит под тридцать пять! Еще по ушам мне ездит, что ему и так нормально! Полина заинтересованно вытаращилась на Ричарда, поперхнулась и вежливо закашлялась: видимо, пыталась представить, как он уговаривает киборга надеть панамку. – А ты в новости глазей меньше! – Ричард ткнул красным пальцем в сторону жены. На пол капнуло, и он невозмутимо растер пятнышко носком, даже не взглянув. – Выдумают дурь и будут по всем каналам крутить, лишь бы мозги всем промыть и срубить лишних миллионов! Потом у них пылесосы думать начнут, редис душу отрастит, а комбайны кровавыми слезами рыдать станут, вот дождемся. А со мной что-то пока поливалка не здоровается, и огурцы за право жить не выступают… Не замечая, как напряглись за столом, или посчитав мрачное молчание за последствие осознания внушительных аргументов, Ричард категорично добавил: – Вот у скотины – у нее и мозг худо-бедно, и воля есть, захочет полруки тебе откусить – откусит, сама, без всяких там железок в башке! А дорога одна – на стол и на мясо. С этими словами он, удовлетворенно хмыкнув, стряхнул капли маринада с рук в раковину и опустил руки к сенсору. Зашумела вода. – Станислав Федотович. Боюсь, мы рискуем выбиться из графика, – равнодушным голосом выразил опасение Дэн. Вспомнил комплименты Вениамина Игнатьевича, поразмышлял секунду и попытался оторвать кусок от чужого инфо-пакета: – Потому что у Хелены слишком вкусные пироги. Мы задержались. – И правда, – кашлянул капитан, которого всерьез обеспокоили и сентенции Ричарда, и окаменевшее лицо пилота, который сегодня явно исчерпал месячный запас дипломатичности, и странно сосредоточенный Ланс, смотревший Ричарду в затылок так, словно наводил прицел. – Боюсь, нам придется поторопиться, Хелена. Но это правда, у вас очень вкусный пирог… Дэн мысленно выдохнул: все. Сейчас капитан договорится с отцом Теда о поставке, а они все смогут вернуться на корабль... – А ты много киборгов встречал? – громко спросил Тед. Прозвучало очень похоже на резкое “какие-то проблемы, парни?”, которым он осаживал иногда агрессивных встречных. Обернулись все, кроме Ричарда. Синхронно. Команда – с одинаково перекошенными лицами, мать Теда – с тихим усталым "ну началось...". – Мне своих хватает! – процедил Ричард через плечо. – А ты тон смени, Теодор! Не у себя дома. “Угроза”. “Знаю”. – С каких это пор?! – ощетинился Тед, умудряясь одновременно ухмыляться и скрипеть зубами. Дэн медленно выпрямился. Видимо, спокойно они отсюда не уйдут. Никогда. Никаких. Больше. Гостей. – С тех пор, как ты ушпандохал! – выплюнул Ричард, поворачиваясь и делая шаг к столу. Сидящая рядом Полина попыталась незаметно втянуться в стул, но диффузии не произошло. – Умник выискался, так просто заявиться средь бела дня и делать вид, что так и надо! Укатил – и сиди там, хренотенью майся до пенсии, пиво с дурью мешая! – Да хрен бы ты знал!.. – Еще поговори мне тут, сопляк! Стул под Тедом скрипнул, когда Тед дернулся вскочить. Одновременно по столу грохнул, подкинув тарелки и чашки, мощный кулак, а Ланс неуловимо взметнулся и, беспардонно сграбастав Теда поперек груди, передвинул на полметра назад и отпустил, перегородив ему дорогу. Тед от возмущения выпучил глаза и попытался отпихнуть защитника, но Ланс, растопырив руки, встал, как стена. – Ланс, чтоб тебя! Свали! – Тед, угомонись! – резко остановил Теда капитан. – СтасФедотыч!.. Да уйди ты! – Нет, – тихо, но твердо возразил Ланс. – Обстановка нестабильна. – Щас как дам тебе “нестабильна”! – еще одна попытка потеснить скалу не прошла, и Тед закатил глаза и отступил на шаг, разводя руки: – Да все! Успокоились все! Угомонись, параноик, блин. “Отойди. Порядок”. “Нет”. Дэн пожал плечами: оттаскивать Ланса насильно он и не думал. Может, Ланс и прав, и лучше постоять рядом, пока Тед, дурак, не остынет окончательно. Сам Дэн так и не шелохнулся – для глаза человека он сидел по-прежнему расслабленно, вытянув ноги под стол, но на внутреннем экране у него горели датчики дополнительно подключенных имплантов. На всякий случай. – Ума-то, смотрю, не отросло, – язвительно заключил Ричард, скрещивая на груди руки и самодовольно отступая к плите. Полина рискнула распрямиться. – Все кулаки вперед извилин. Балбес. Капитан решительно поднялся, сдержанно кашлянул и, остро осознавая отсутствие других здравомыслящих кандидатов, занялся организацией хаоса: – Нам и правда нужно готовиться к отправке. Хелена, спасибо вам за гостеприимство… И... прошу прощения за поведение нашего пилота, – пилот недовольно нахохлился, но комментировать не стал – на высокой громкости, по крайней мере. Дэн злое "да че я все!" расслышал. – Ричард, если вы еще хотите обсудить заказ, мы можем сделать это сейчас. До отправки осталось время, а у нас есть место в грузовом отсеке. Энтузиазма предложение явно не встретило. Ричард молчал, жуя губу. Тед сопел. Дэн просканировал пространство, ощущая, что вторая волна человеческого перекрестного срыва может все-таки подняться, и наткнулся взглядом на закатившую глаза Хелену. Увидев, что Дэн на нее смотрит, она подмигнула ему и усмехнулась. На кухне повисла тишина, гнетущая и напряженная. И в этой тишине вдруг раздался пронзительный жалостливый вой. Кошачий. – Муху поймать не может, – спокойно прокомментировала Хелена. Встала, резко отодвинув стул, и протянула руку Станиславу. – Спасибо, что зашли. И не извиняйтесь. Этому дурдому за второй десяток перевалило. Эти двое ругались, еще когда Тедди на горшке сидел. Полиночка, хотите с собой остатки пирога? Вениамин, ребята? “Ребята и Вениамин” активно закрутили головами, единогласно выставив в приоритеты задачу покинуть поле боя как можно скорее. Ричард, сцепив зубы, сделал несколько вдохов, уставившись в потолок, словно желая ему наконец-то свалиться на головы проклятым вторженцам, а потом коротко указал капитану на коридор, ведущий вглубь дома. – Обсудим в тишине, – предложил он. Лансу с Тедом пришлось посторониться, чтобы они прошли. Капитан одарил Теда загадочным взглядом, то ли желая закопать прямо здесь под паркетом, то ли сочувствуя. Когда ушедшие скрылись из вида, Тед не выдержал, уцепил Ланса за локоть, разворачивая к себе, и рявкнул: – Ты, блин, че творишь, телохранитель хренов?! Но неожиданно сразу с трех сторон громыхнуло: – Тед!!! – и на него уставились Полина, мать и Вениамин. Тед опешил: – Да вы его еще позащищайте! Дураком меня выставил! – Дураком ты сам выставился, – строго заявила женщина. – Не кричи на мальчика, – сделав пару шагов, она заботливо положив руку Лансу на спину, но с таким же успехом можно было постараться утешить стол: Ланс не отреагировал. – Правильно тебе отец сказал – сам вымахал, а мозги ужались. И нечего на правду обижаться. – Да ну вас нафиг! – выругался Тед и, обойдя Ланса и мать, зашагал к двери.