Крыжовник с планеты Мин

*** – Может, их того, придавить? – мрачно повернулся к капитану Тед, останавливая флаер в двух метрах от земли. Толстое стекло уже не заглушало звуки происходящего внизу апокалипсиса. А масса желтых маек и курток, копошащаяся вокруг резко посеревшего и похилевшего “Космического мозгоеда”, так, что даже ядреная надпись не спасала, упорно напоминала Станиславу орду чертей, пришедших по души грешников. Капитан кашлянул, отгоняя невесть откуда вылезшие религиозно-мифологические ассоциации, но раньше него влез ответить кровожадному пилоту Дэн: – Нет, – за стекло он смотрел с обманчивым равнодушием сытого кота, которому вставать с нагретого места лень, а вот лапой прихлопнуть то, что в зоне досягаемости окажется – это запросто. – Не получится. Их там слишком много, площади днища не хватит. – Жаль, – многозначительно заключил Тед и все-таки завозился с панелью, медленно опуская жужжащий флаер вниз. Станислав честно полагал, что обнаружить неприятельскую засаду – это не так отвратно, как оказаться в окружении новоявленных миру защитников процессора и разума. Его опыт подсказывал, что засаду можно заметить и снять раньше, чем угодишь в пекло, а если угодил – можно отстреляться и вырваться, отделавшись испугом… Если, конечно, повезет. Товарищи из ОЗРК превосходили по потенциалу пакостности самые мощные диверсионные группы, с которыми Станиславу приходилось сталкиваться, потому что они, во-первых, не скрывались и были, тьфу, легализованы. Во-вторых, они рвали в клочья новостные выпуски, назойливо просачивались в почтовые ящики с кричащими рассылками – о них, словом, знали и говорили, и избавляться от них можно было только законными путями – которые, чаще всего, оказывались бесполезны. И в-третьих, если вражеские солдаты носили в головах одну простую мысль: убить! – то эти назывались спасателями, активистами и просветителями и изощрялись похлеще, чем десантники с бластерами наперевес. Деятельность ОЗРК начало с самых населенных планет: там сегодня в крупных космопортах шанс не наткнуться на вырвиглазные лимонные стенды оставался только если передвигаться крепко зажмурившись, но звуковая волна настигала все равно. Ничего криминального, конечно, активисты эти не вытворяли: навязчивое внимание к космолетчикам законом не каралось, предложение посмотреть рекламный ролик – тоже, а от удовольствия “совершенно бесплатно провести внеплановую диагностику вашего киборга” можно было откреститься. Но команда, пару раз оказавшись в окружении пестрых канареек, лопочущих о защите и гуманности, и притащив в итоге на корабль килограмм листовок и пару резиновых браслетов с лозунгом организации, предпочитала с тех пор защитников обходить стороной. Хотя в тот раз, к позору ОЗРК и ехидной радости команды, в их навигаторе и втором пилоте DEX-ов так и не признали. Дэн – тот и вовсе целых пятнадцать минут серьезно расспрашивал какую-то девицу о том, что входит в предлагаемую обществом реабилитационную программу и могут ли они обеспечить киборгов настоящими документами. Девица в конце концов не выдержала и спросила прямо: “Так у вас есть киборг?!” – и рыжий паршивец, ничуть не смутившись, ответил: “Нет. Но вдруг мне захочется?” Если Дэн к появлениям на горизонте активистов относился равнодушно-прохладно, как ко всем сторонам реальности, казавшимся нелогичными или лишними, но повлиять на которые возможным не представлялось, то Ланс заметно нервничал и на стоянках предпочитал от людей не отходить. Тед понимающе хмыкал: “Не, если б за моими мозгами толпа сумасшедших девок охотилась, я б тоже ниже травы пытался быть”. ...флаер мягко опустился на землю у грузового отсека, двигатель замолк. – Станция “дурдом”, – преувеличенно бодро объявил Тед. – До входа в грузовой отсек метров тридцать, если поторопимся, проскользнем. Станислав через стекло заметил, что к ним уже заспешила высокая девушка в желтом, а за ней затрусил крепкого телосложения парень с планшетом, и представил, как вся команда вываливается из салона, кидается им наперерез и мчится к грузовому шлюзу. Еще закрытому, между прочим. Мда, тот еще дурдом. Удирать команда и не планировала всерьез. Выбравшись наружу, члены экипажа все как один уставились на два стремительно надвигающихся желтых пятна. Говорить с ними вшестером – тоже тот еще дурдом, подумал Станислав, и кивнул Веньке: – Идите через главный шлюз. – И весомо добавил: – Все. Нечего тут толпиться. Двое изгоняться не пожелали. Тед напомнил, что ему еще флаер внутрь загонять, а Дэн загадочно заявил, что останется “на всякий случай”, и привалился спиной к горячему боку флаера, скрестив на груди руки – просто образец безмятежности. Станислав только вздохнул: приступы паранойи у их навигатора случались регулярно, причин не имели и лечению не поддавались. Какую опасность Дэн углядел в худой веснушчатой девчонке и ее низкорослом напарнике, капитан и представить не мог. – Здравствуйте, “Космический мозгоед”! Это вы, наверное, Станислав Федотович? Меня Тоня зовут, – веснушчатая протянула руку, и капитан, на секунду уставившись на тонкую, почти детскую ладонь, осторожно ее пожал. – А это Витя… Виктор. Капитан на автомате ответил на еще одно рукопожатие – крепкое и сухое. Виктор коротко кивнул, глядя серьезными глазами снизу вверх: ростом парень не вышел и ниже напарницы был на полголовы, а того же Теда – на полторы, но держался молодцом. – А вы… – Тоня прищурилась, переводя взгляд от Теда к Дэну и назад, и наугад указала пальцем на рыжего: – Вы – Дэн? А вы, наверное, Теодор. – Тед, – несколько настороженно отозвался пилот. Капитан его осторожность разделял: с полным досье на команду “Мозгоеда”, коим, судя по всему, располагали эти двое, к ним активисты еще не приходили. – Чем можем помочь? – сухо поинтересовался Станислав. – Вы не переживайте, – Тоня понимающе улыбнулась, – нам про вас Кира рассказала. Сказала, вы свои. Спрашивать, какая еще Кира, Станислав не стал: вероятность, что “свои” они какой-то другой Кире, не имеющей отношения к деятельности правозащитников, стремилась к нулю. Они и этой-то Кире не очень “свои” – хотя она, видимо, посчитала иначе, раз дала такую прямолинейную рекомендацию. – Гхм. И по какому поводу мы “свои”? – Станислав прекрасно знал, что о многозначительном “мы свои” вспоминают, когда от “своих” что-то нужно. – Мы только начинаем работу на Мине, – зашла издалека Тоня. – Это непросто, знаете. Привлечь внимание, распространять информацию… А это вам не цивилизованные планеты, где гуманизм едят ложками. Это родина ферм, натуральное хозяйство, совсем другой уровень, люди часто ограниченные… – Тед тихо хмыкнул, и Тоня тут же стушевалась и поправилась торопливо: – Ну, вынужденно ограниченные, конечно… То есть, тут совсем иное отношение к киборгам, здесь это рабочая сила, а не разменная монета, как в военных регионах, или личная охрана… Но это неважно. Знаете, как сложно снимать рекламные ролики? Наши подопечные чаще всего не в восторге от перспективы где-то там сниматься, считают это каким-то экспериментом… А ведь именно реклама меняет сознание человечества! Нужны реальные примеры, реальные истории… Вот и здесь, на Мине, тоже… А ваш экипаж – это прекрасная иллюстрация идеала, о котором мы так много говорим! Станислав тяжело вздохнул. Дэн заинтересованно приподнял брови: правда? Тед ухмылялся, оценивающе поглядывая на активистов: его в такие минуты так и подмывало повернуться к напарнику и крепким басом прореветь: “Декс, умри!” – демонстрируя иллюстрацию идеала. Но однажды они с Дэном такое уже провернули – не с Кирой тогда, нет, там это вышло вынужденно, а позже, решив пошутить над прилипшим к ним щуплым пареньком, который даже слово “киборг” не мог выговорить, не заикаясь. Только падал на пол перед торговым центром и бился в конвульсиях Тед, а Дэн терпеливо пережидал, пока друг наиграется. Правда, парниша впечатлился слишком уж сильно: до вызова полиции и чуть ли не до стихийного митинга, и два декса, настоящий и воскресший, схлопотали потом по полной. От капитана. Полицейские-то просто парочкой дебилов обозвали и штраф за ложный вызов впаяли. Но на взгляд Теда, вышло все равно смешно. Ну, жестковато немного, может. Но что они там все такие трепетные-то? – Мы улетаем завтра утром, – поспешил расстроить Тоню Станислав, даже не желая знать, чему, по планам активистов, они как иллюстрация должны послужить. – А сегодня мы занимаемся новым грузом. Так что, к сожалению… – Неужели никто из семи членов экипажа не найдет пары минут? – огорчилась Тоня и посмотрела на напарника в поисках поддержки. – Это займет буквально пять минут. Мы были бы очень благодарны, – низким приятным голосом поддержал Виктор, улыбаясь так скупо, словно боялся расплескать приветливость. И смотрел он почему-то на Дэна – причем так в упор, что Станислав нахмурился. Навигатор, впрочем, оставался спокоен. Даже в ответ улыбнулся – так же скупо. Что это такое происходит? – Кира говорила, что вы можете… – не увидев всплеска энтузиазма, Тоня расстроилась окончательно. – Что вы точно понимаете, как это важно. Как же нам работать, если даже вы не хотите?.. – Нет, – неожиданно ровно произнес Дэн. – Мне не нравятся тесты. – Это не тест, – Виктор коротко качнул головой. – Это интервью. Можно отвечать так, как хочешь. Правду. Или часть правды. – Можно. Но я не хочу. Снова повисла пауза. Станислав перестал понимать, что происходит. Виктор молчал, Дэн молчал тоже, и в упор друг на друга они смотрели так, словно… Капитан кашлянул, привлекая внимание. Кашлянул громче – и Дэн, ожив, слегка тряхнул головой и повинился: – Извините, Станислав Федотович. Просто так быстрее. Я не хочу. Это он повторил уже Виктору, и тот, помедлив, кивнул и с уважением произнес: – Имеешь право выбирать. – Витя!.. – вклинилась Тоня разочарованно, но под тяжелым и каким-то извиняющимся взглядом напарника сдалась и только вздохнула досадливо. Станислав, начиная сердиться, повернулся к Дэну – ну и что это за игры в шпионов?! – DEX. “Шестерка”, проходит по программе “Вперед в жизнь”, организуемой ОЗРК, – послушно прокомментировал Дэн. – Им нужно интервью от кого-то из членов экипажа, приоритет – от меня или Ланса, все имена и данные обещают изменить, если нам это необходимо, голоса прогонят через программу. Только лица останутся. – Ага, а фигу не завернуть? – фыркнул Тед негромко. Станислав, откровенно говоря, тоже предпочел бы активистам выдать именно это, а никакое не интервью, но ответить он не успел – комм на запястье ожил и загадочным голосом Веньки прошептал: – Стас… Вы там скоро? – Что еще стряслось? – моментально уловил суть капитан: опыт никуда не денешь. – Нет-нет, все в порядке, – поспешил успокоить Венька так старательно, что капитан начал прокручивать в голове мысль за мыслью о том, что могло на борту за время их отсутствия пойти не так. Что, еще парочка интервьюеров просочилась? – У нас тут просто… Небольшая экскурсия для подрастающего поколения. Придете – не удивляйтесь. – Какая еще… Станислав выдохнул и решил плюнуть: черт с ним, чего толку спрашивать, проще уже до шлюза дойти. Экскурсии, интервью… Обострение сегодня какое-то, что ли. – Неужели вам не хочется, чтобы и у других киборгов был шанс на нормальную жизнь? – Тоня сделала шаг вперед и, печально насупившись, повторила по слогам: – Нор-маль-ну-ю? А ты, Дэн, не хочешь помочь своим братьям? – У меня нет генетических родственников. – А?.. – Тоня развернулась к Теду, намереваясь атаковать грустными глазами теперь его, и капитан не выдержал – стоило закончить уже этот цирк, или прогнав этих несчастных, или… – Значит, так, – твердо начал Станислав: против такого тона никто обычно не возражал. – Вашу просьбу я экипажу озвучу. Если кто-то захочет дать вам интервью – пусть дает. Это все. Тоня просияла, и капитан даже немного устыдился: в отличие от нее он представлял, что количество желающих прыгать перед камерой окажется равным примерно нулю. А если не нулю и кто-то все-таки захочет, то согласовывать с остальными придется столько, что проще будет отказаться. *** ЗеленыйХрен: Реб, кто нить мозгоед встречал? А то давно их не видно, засели где что ли? Unlocked: Че, зассал Хрен? :) ЗеленыйХрен: А то ты не зассал б, э. Эта дряная кошатина где появится – там все, свет туши и копов жди. Фыр-Фыр: Да они потому что на копов и пашут. Unlocked: Откуда инфа? Фыр-Фыр: Интеллекта хватает. Кого другого с ротой дексов уже упрятали б давно. Анти_я: Во во во. Слухи про их дексов ходят. Шестерки? Фыр-Фыр: Глюканутые. Удобно – за последствия можно не отвечать. Никому. Unlocked: Бред. Анти_я: А их кэпа кстати из десанта то поперли. ну по-официалу то в отставку пошел, а там дела темные говорят. Милашка: Хорош десантник – на Я. кустики привозить :))) Антия_я: он у них говорят ваще тип беспринципный. Огонь мужик, за своих ребят и копам бошки открутит. Кста в Нетландии их видали недавно. Шороху там навели тоже, каким то парням носы поукрашали но там слегонца. Blue_chicken: Что это за сказочная херня? Нетландия? Милашка: Оооо, неофит :))) Привет, лапочка! А что такое бластер, ты знаешь? Анти_я: и про девку их слухи такие ходят, слюнями обольешься, хех. Но мордаха и зад что надо. ЗеленыйХрен: Много знаешь что-то, Анти? Анти_я: так уши не просто так даны, ахаха! Милашка: Чего еще расскажешь?)) Анти_я: а знаньица денег стоят, милашка) Unlocked: комнату найдите. *** Экскурсия закончилась минут через пять после прихода капитана. На форумах не врали: мужиком он оказался железным. Просперу впервые на его привычную манеру поведения с новыми людьми сдержанно, но рявкнули: “Отставить улыбочки!” – и потребовали объяснить, кто они такие и что происходит. После этого приветственная речь вышла не очень – признаваться, на каких именно ресурсах Проспер про "Мозгоед" вычитал и что именно, показалось опасным, а деликатное "мы о вас много слышали!" капитана заставило помрачнеть. "Больно много о нас говорить стали", – буркнул он и с экскурсиями скомандовал завязывать: тут транспортник, а не школьная продленка. Проспер успел только пожать руку немного удивленному пилоту и шепотом спросить у рыжего навигатора, правда ли они какую-то грандиозную пиратскую шайку разбомбили? Навигатор обидно изогнул бровь и не ответил. А когда капитан велел ему проводить "экскурсантов" до выхода из космопорта, только пожал плечами и зашагал к шлюзу, засунув руки в карманы. Дорогу до выхода Проспер использовал по максимуму, успев задать с полсотни вопросов, но ответы получал такие, что пользы вышло ровно ноль. Рыжий парень, Дэн, выкручивался непринужденно и ловко, умудряясь в два-три слова вложить и суть, и подколку. И шаг не замедлял – даже когда Проспер нарочно затормозил поправить липучку на кроссовках, Дэн не оглянулся. Лазурка, правда, тоже. Дурында, могла бы и подыграть. Когда до выхода оставалось метров двадцать, Дэн остановился, прищурился, глядя на двух человек в желтом, которые прямо напротив проходного сканера растягивали огромное грави-полотно с какими-то неровно мигающими надписями, и отстраненно подсказал: – Выход прямо. Проспер и так знал, где выход, но пытался придумать, что бы такого еще выведать напоследок, но Лазурка вдруг дернула его за рукав. – Мэри. – Что? – не понял он. – Посмотри! – Лазурка показала пальцем куда-то за рамку сканера, где маячило несколько человеческих силуэтов. – Это наша Мэри. Просперу пришлось вытянуть шею и сделать пару шагов левее, но он так ничего и не разглядел толком: силуэты постоянно перемещались, к сканеру, к тому же, подползал неповоротливый двухметровый фрисс, закрывая обзор. – Не вижу ничего, – недовольно заявил Проспер, пожимая плечами и оглядываясь на сестрицу. Лазурка нахмурилась и ничего не ответила. Теперь она, вглядываясь в мельтешение тел и цветастых одежд, никак не могла снова выхватить невзрачную женскую фигуру, которую узнала минуту назад совершенно точно. Но минуту назад... – Да что ты пялишься, нет там никого, успокойся, – снисходительно пихнул ее плечом Проспер. – Откуда ей тут взяться? Лазурка, подумав, кивнула: и правда, откуда. И уж такого выражения паники на посеревшем, как померещилось издалека, лице у Мэри быть не могло. С чего бы? Люди в желтом наконец-то совладали с грави-полотном, и на цыплячьем слепящем фоне вспыхнули зеленые буквы: "ОЗРК". *** – Сандерс, вы что, совсем кретин?! – Че я-то?.. Это они сами… Сандерс вздохнул и выразительно потер всю в синяках скулу, надеясь заслужить хоть каплю снисхождения, но мегера разоралась пуще прежнего: – Откуда вы только эти ваши “сами” берете! Черт бы вас побрал! Вы что, не понимаете, что это дети?! И если с ними что-то случится… Еще минуты три она расписывала, что с маленькими поганцами может сделать страшный, полный пороков и жестокости мир, а Сандерсу оставалось только морщиться, когда громкость зашкаливала, и проглатывать рвущиеся с языка колкости. Вот во-первых – это ж твои дети, так что ж они от тебя драпают, чуть что? Но связываться с этой психованной значило вляпаться в дерьмо лицом, потому что вякнешь ей что – настучит Штуцу, а тот думать долго не станет. После того, как компания стала разваливаться, желающих свинтить оттуда и найти халтурку на стороне, в основном из числа младшего перснала, было до черта и больше. И Сандерс терять свое вполне солнечное место не собирался. Ничего, потерпит, а эта проорется и успокоится. Нет, ну что ты несешь, мороженым сопляков накормил – преступление это, что ли? Знал он, что ли, что у них никакого выходного нет сегодня? У-у, змея крикливая… – Вас давно пора уволить, Сандерс, – подытожила Тереза, брезгливо кривя рот. – Надеюсь, это с вами скоро и случится. – Аг-га, – промямлил Сандерс. Да щаз-з, не дождешься, зараза. – Я пошел? – Не смею задерживать. Сандерс глаз на затылке не имел, поэтому и взглядом, которым проводила его Тереза, не впечатлился, иначе прибавил бы шагу. Тереза разжала крепко стиснутые кулаки и медленно, как учили на курсах по древневосточным практикам, выдохнула, считая до двенадцати. Раз. Два. День пошел под откос с самого утра. У Терезы оно наступило в пять двадцать две – в это время она села в кровати, тяжело дыша, и вытерла с лица испарину уголком одеяла. Сквозь занавески сочился свет, Саша рядом храпел лицом в подушку, раскинувшись, как звезда на стенке аквариума. Кошмар не запомнился: только густое красное марево. Три. Четыре. Утренняя йога успокоила, но накатил приступ мигрени. После обезболивающего в голове стало пусто и холодно. Потом плакала Летти, потом дрались мальчишки, а Саша ругался, что она опять не выспалась и совсем не думает о здоровье. Пять. Шесть. А на почте нашлось письмо от классного руководителя Агнес – снова спорит со взрослыми, нахамила учителю истории, три замечания за отсутствие домашнего задания получила… Семь. Восемь. А Проспер? Уже полтора месяца не звонил родственнице! Звонок от нее поступил, едва Тереза ответила на письмо, и пришлось сорок минут терпеливо рассказывать, как дела “у ее милого мальчика”, и смиряться, что ни слова пожилая несчастная женщина не понимает – слушает Терезу, как рокочущее море, и улыбается не ей, а невидимым чайкам над горизонтом. Девять. Десять. И вот после всего этого Тереза наткнулась на разукрашенного в кровь Сандерса, который поведал, что отвез старших в космопорт мороженого поесть. Идиот. Одиннадцать. Двенадцать. Вдох. На курсах учили, что нужно уметь находить причины гнева. Гнев – не чистая субстанция, он всегда от чего-то питается, как пиявка, наливаясь соком и кровью, в ответ впрыскивая яд. Тереза знала, что злится не на Сандерса: этот идиот идиотом и останется, что с него взять? Мальчишка. Злилась она, потому что понимала: космопорт – опасное место. А еще понимала: ничего там с детьми не станется. Две эти простые мысли сцеплялись и шипели, и умом Тереза осознавала, что паниковать не стоит, но перед мысленным взором вставали картины того, что в космопорте могут сделать с маленькой, еще даже не округлившейся девочкой… Еще один выдох на двенадцать – и Тереза, выпрямив спину, поднялась на этаж выше. Заглянула в детскую: там в тишине тихо посапывали мальчишки, распластавшись прямо на ковре в окружении цветастой россыпи конструктора, а на экране головизора плясали полосатые звери. В углу, утонув в темно-синем пуфе, сидела Мэри, укачивая на руках спящую Летти. Когда Тереза вошла, Мэри подняла на нее глаза. Темные, послушные, пустые – но секунду назад… – Подойди, – прошептала Тереза едва слышно. Мэри поднялась легко, не потревожив Летти. Тереза протянула руки и осторожно перехватила малышку – она пискнула, поморщилась и прижалась щекой к теплому плечу Терезы. Мэри опустила руки и замерла, ожидая приказа. Глаза у нее окончательно потухли. – Агнес и Проспер в космопорту. Сможешь их найти? – Вероятность успеха составляет от сорока пяти до семидесяти процентов. – Найди. И… – “верни назад” так и просилось с языка, но Тереза, на секунду прикрыв глаза, тихо приказала: – ...присмотри, чтобы с ними все было в порядке.