За гранью видимости

      Кукла — это небольшая мягкая игрушка, дарующая маленьким детям своё заслуженное ничем счастье. С куклой можно открыть свой собственный мир полный приключений и опасностей, где твой плюшевый друг будет главным героем.       Эррор уже и не мог вспомнить, когда, да и где научился вязать. Ловко просовывать в петлю свои синие нити, делая из смертельной пряжи красивую неприкасаемую, как и сам хозяин, куклу. У него их было сотни. Каждая кукла в-точности передавала и характер, и внешность, с кого брал умелый вязальщик. Он довёл своё мастерство до совершенства и мог вязать даже с закрытыми глазами. И сейчас, когда он стал ни на что не способным калекой, он начал вязать, чтобы хоть как-то подавить в себе чувство скуки и медленно подступающее душераздирающее одиночество, коим оно когда-то завладевало им так сильно.       В душе он молился, чтобы этот нескончаемый для него ад закончился. Он никогда не сможет видеть, это даже не оговаривается, он и не сможет так вечно сидеть в кромешной тьме и делать идентичные движения руками, до боли натирая костяные пальцы рук. Ему оставалось только ждать. Чего? Он и сам не знал. Должно быть смерти. Хотя эта же самая Смерть сейчас наверняка била баклуши где-нибудь в укромном местечке, где не смог бы найти его братец.       Эррор отложил в сторону вязание и закрыл лицо руками.       Сколько он уже сидит? Неделю? Но, кажется целую вечность…       Он смотрит, пытаясь увидеть былой свет, но видит лишь тьму. Усмехаясь, он скрипит зубами в немой злобе и начинает вспоминать. Вспоминать и воспроизводить перед глазами белую пустошь, более приятную чёрному скелету. Он не замечает, когда успевает провалиться в своё более-менее приятное прошлое.       Совсем неожиданно на его плечо кладут руку, несильно сжимая. От такого незначительного движения Эррор подпрыгнул и резко вышел из своего подсознания, нервно дёргая голову то в одну сторону, то в другую, совсем позабыв про свой недуг.       — Эррор? — звонкий, знакомый голос с тревогой прозвучал чуть правее, куда он немедля повернул голову. Через секунду же до него дошло, кто перед ним стоит и бесцеремонно продолжает держать за плечо.       — Блять, Радужный мудак! А ну быстро, бля, отпустил! — из-за долгого отсутствия собеседника у разрушителя голос хрипел и одновременно жёстко глючил. Рука сразу же исчезла, и гаптофоб с облегчением вздохнул.       — Прости, — промямлил Инк и стал шаркать ногой как бы в извинительной форме. Эррор этого не видел, но зато прекрасно слышал.       — Ага, только не трогай меня больше или без рук останешься, Блевотина Гнома*… — Эррор поднял голову на тот уровень, где предположительно должно было быть лицо защитника и нахмурился. Ох, как же он хотел сейчас вдарить этому звездюльке, да только барашек подрос, и лягаться будет, а красками по головке получить как-то не хотелось.       — Я… Я пришёл… Воу! Это что, ты связал всё?! — Инк обошёл чёрного скелета и взял в охапку всех уместившихся в его маленьких руках плюшевых Сансов. — Я впервые вижу подобное! Да ты просто молодец, Эррор! Не думал, что ты занимаешься нечто подобным. Ай! Они снимают по одной единице ХП! — а разрушитель совсем забыл про ту кучу навязанных кукол за эту неделю. Он сглотнул и весь пожелтел от стыда и смущения. Ну почему первый, кто узнал про его хобби — Инк? Встряхнув головой, Эррор проговорил почти загробным голосом, даже не глюча:       — П О Л О Ж И Л Н А М Е С Т О.       Инк без лишних слов положил всё на пол и сел напротив Эррора. Сам чёрный скелет этого не знал и потому продолжал «смотреть» на то место, где, по его мнению, должно быть лицо его врага.       — Эм… Эррор, я это… Прости меня за то, что я тебя тогда ударил! Это получилось совершенно случайно и… Кхм, Эррор, п-пожалуйста, посмотри на меня, а то мне как-то неловко… — Инк сглотнул. Сам разрушитель почти незаметно вздрогнул и резко повернул голову к нему.       — Ага-ага, извинения приняты, а теперь вали нахер отсюда, — прошипел монстр.       — Я знаю, что ты меня никогда не прос… Стоп, что? Ты меня простил? Вот так вот просто?       — Свали уже, а! — Он устало вздохнул и потёр глазницы. Как долго этот скелет собирается растягивать его окончательное безумие?       — Эррор, ты смотришь сквозь меня.       — Что? — Он приподнял голову на голос.       — Говорю, что ты смотришь куда-то в пустоту, а не на меня, будто не видишь, — Эррор сглотнул. За эту неделю он слишком устал, как не уставал за всю свою жизнь. Быть слепым — ужасно, и ему действительно нужна была чья-то помощь. Но его гордость не давала высвободиться на волю этой самой усталости. Он знал, что это равно белому флагу. Он язвительно ухмыльнулся.       — Это потому что ты мне не интересен, коротышка, — последнее слово он проговорил медленно, с акцентом, зная, что сейчас задевает Инка за больное. Нетрудно догадаться о том, как Эррора забавляло поддевать на счёт его роста. Однако, к его глубочайшему сожалению, Творец и звука возмущения не издал, что немного расстроило разрушителя. Вместо этого послышался тихий, но в то же время громкий в этом месте звук шебуршания друг об друга одежды. Эррор представил, как Инк сложил руки на груди и обиженно отвёл голову. Это представление заставило его мимолётно улыбнуться.       — Да нет же! Когда ты и вправду пытаешься меня игнорить, ты не разговариваешь со мной, отворачиваешься от меня и продолжаешь делать своё дело, как будто меня никогда и не было! А сейчас ты просто-напросто смотришь сквозь меня, если вообще, конечно, смотришь.       — Инк, уходи, — Эррор понурил голову и сжал руки в кулак. — Уходи, — повторил он ещё более жёстко. Инк долго бездействовал. Чёрный скелет лишь понял, что ввёл его в какое-то замешательство. Скорее всего тем, что он впервые за столь долгое время назвал его по имени. Но это всего лишь догадки. Вскоре, как и ожидалось, он подал голос:       — Но, Эррор…       — Отъебись ты уже от меня! Ты получил своё прощенье? Отлично, теперь проваливай! — Он оскалился в своей излюбленной манере психа и призвал красную, острую кость для своего устрашения.       Инк вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону, опасаясь следующего действия со стороны монстра. Он боялся, что Эррор опять нападёт на него, как тогда, неделю назад. В тот раз его спас Дрим, в этот раз его, если что, спасать некому. Он схватил свой Брум и встал в стойку для самообороны.       Эррор впервые за эти семь дней начал подниматься на ноги. Кряхтя, сжимая до боли зубы и упираясь свободной рукой в пол, он, наконец, встал и «уставился» тяжёлым взглядом на противника, вновь запугивая и пытаясь отогнать от себя подальше надоеду-Инка. Как, впрочем, и всегда художник лишь вздрогнул и сделал шаг назад, но не более.       Эррора бесила его эта настойчивость и упёртость. Хоть об стенку убьётся, но не сделает так, как он его просят. И скелет знал, что если его хорошенько подтолкнуть, то тот сам уйдёт. Проблема заключалась в том, что он всегда подталкивал через насилие, а сейчас он безобидней котёнка.       — Ну уж нет, Эррор, я не уйду! С тобой явно что-то не так, и я помогу тебе! — Инк стукнул ногой по полу в знак доказательства своим словам.       — Мне не нужна твоя идиотская помощь, тупой мудак!       — Ага, конечно, сказал монстр, который даже краску с себя за неделю не смыл! — ох, точно, а он и забыл про это. Хотя в нынешнем состоянии он вряд ли бы это сделал.       — Как же ты меня заебал! — рявкнул он и со всего размаху кинул в сторону творца призванную кость. И тут же стал прислушиваться.       Тишина. Невозможная тишина анти-пустоты. Я убил его? — с тревогой подумал разрушитель, но сразу же отмахнулся от этой глупой мысли. Если бы и убил, то был бы хоть какой-то сопутствующий этому звук. Звук переломанных костей или звук удара об пол туши художника, к примеру. Но была безмолвная тишина, привычная этому пустому месту. Если бы Инк и сбежал бы, — как он того и просил в самом начале, — то был бы соответствующий звук открывания портала.       Было слишком тихо. Было слишком подозрительно.       Боясь неожиданных действий врага, он махал из стороны в сторону своей головой, как бы в надежде, что он сможет, хоть немного, но увидеть и сразу же прогнать нахала, потревожившего его непристрастное одиночество.       Вдруг за его скулы схватились, и по телу Эррора прошлись десятки надписей "ERROR", а сам их хозяин завис. Его голову склонили чуть вниз, и "диагноз" художника прозвучал также незамедлительно, ударяя разрушителя прямо в лицо жёсткой правдой, звучавшей намного больней из уст творца, чем из его рта сотню раз:       — Эррор, ты — слеп.