Предначертанное, или Мактуб.

      Наши дни. Москва.       Полковник Рогозина открыла глаза и потянулась в постели, разминая мышцы после сна. Наконец-то суббота, редкий выходной. А если повезет, и её не выдернут звонком от генерала с сообщением об очередном убийстве на работу в ФЭС, которую она успешно возглавляла, к слову, уже десять лет, то будет просто замечательно. Хотя работу она свою любила, даже слишком фанатично, чем следовало бы. Но сегодня женщина была рада, что удалось, впервые за две недели, банально выспаться.       Галина Николаевна повернула голову и тепло улыбнулась. Рядом, на соседней подушке слегка похрапывал Коля, майор Николай Петрович Круглов, являвшийся со времени образования ФЭС её заместителем, а по совместительству - другом и любовником, почти мужем. Последний факт тщательно от всех скрывался, дабы не нарушать субординацию, устав и прочие регламенты. Так хотела Галина, чтобы не дразнить своих многочисленных недругов из министерства, нередко шовенистски настроенных. И это было разумно, хотя Николай и не прочь бы был узаконить отношения.       Они были знакомы давно, ещё когда и в помине не было идеи создания ФЭС, да и звание было у Галины рангом пониже. После гибели мужа и возвращения в Москву, Рогозина окунулась в учебу и работу: была написана и защищена докторская диссертация, правда практиковать в хирургии она больше не смогла и не захотела, но тут её юридическая карьера пошла в гору, несмотря на препятствия в виде получавших от ворот поворот разнозвездных чинов из министерства, периодически пытавшихся залезть ей в трусики. Тогда же и случился мимолётный роман с Кругловым на каких-то курсах, проходивших в Волгограде, кажется. Он понравился Галине, но чего-то испугавшись, женщина резко оборвала эту связь, оставив Николая в недоумении. Откуда ей было знать, что ещё через несколько лет, когда она, смерив гордыню, согласится сменить место преподавателя на руководителя вновь образованной структуры - ФЭС, под кураторством ненавистного ей Султанова, именно майор Круглов будет представлен ей как обязательный член команды, остальных она набирала сама. И это не обсуждалось.       Майор стал заместителем руководителя и постепенно прирос к делу, хотя тоже собирался поначалу увольняться, едва завершится первое расследование. Они научились понимать друг друга без слов, а потом стали вновь близки. И Николай Петрович, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, её не разочаровал - ни как заместитель, ни как мужчина. Однако, на все предложения стать женой, или хотя бы жить вместе, он получал постоянно отказы, истинную причину которых женщина объяснила лишь однажды, да и то находясь под действием хороший дозы коньяка. Галина боялась. Да, сильная и волевая полковник боялась. Принести собой несчастье и вновь потерять... И Круглов сдался, решив оставить все как есть.       Отношения их нельзя было назвать безоблачными. Иногда они прерывались на неопределенное время, потом возобновлялись с новой силой. Те, кто помоложе, назвали бы это любовью... Два сложных характера, два человека с багажом прошлого... Но обоих невероятно успокаивал и укреплял просто сам факт периодических совместных пробуждений после проведённой за любовными утехами ночи...       В выборе способов телесной любви, полковник тоже была неоднозначна.       Изредка, Галина даже специально провоцировала любовника, накручивая его придирками на работе, чтобы вечером в одну из "их" пятниц получить его сильной рукой несколько качественных, властных и болезненно-сладких шлепков по своим упругим ягодицам. Николаю на самом деле это не очень нравилось, он больше любил доводить женщину до исступления ласками, но иногда, когда она просила быть по жестче, не отказывал, понимая, что так она "спускает пар" - сбрасывает напряжение после тяжелых будней, становясь после спокойнее. Да и случалось такое не часто, далеко не заходило.       На следующее утро, после душа, Галина Николаевна обычно собирала с пола свою изорванную в порыве страсти одежду в мусорный пакет и просто выбрасывала, как не подлежащую восстановлению.       Так было и в эту субботу.       - Коль, завтрак сунь в микроволновку, пожалуйста. Я пойду в душ... - дала задание она еще толком не проснувшемуся заму, лежащему рядом.       Сама села на край постели и опустила свои длинные ноги ступнями на бодрящий прохладой пол. Тело отозвалось легкой болью - последствием вчерашних игрищ... Поискала глазами одежду, чтобы не идти до ванной в чем мать родила, в итоге нашла целой только рубашку Круглова, которую и одела.       - Коль... - еще раз произнесла женщина.       - Я слышал... - проворчал майор.       В ванной, прежде чем нырнуть в душевую кабину, оценивающе осмотрела свое обнаженное тело в зеркале. Форму она старалась поддерживать, хотя неумолимое время и кабинетная работа медленно, но верно делали её полнее, что, к счастью, сильно не портило, спасали высокий рост и пропорциональное телосложение.       - Ничего ещё, но уже не "шешнадцать", конечно, - произнесла она вслух, на ум пришла цитата из одного популярного фильма.       Потом взгляд упал на уже проступивший синевой на белой коже правой ягодицы отпечаток мужской ладони. От этого зрелища снова сладко сжалось внизу живота. Женщина усмехнулась про себя: " Коля прав - извращение в легкой форме какое-то".       Завершив водные процедуры, Галина одела уже свой халат, висевший на двери, и вышла в кухню, застав Круглова печально смотрящим в пластиковый контейнер с котлетами.       - Галь, давай лучше пиццу закажем или я в магазин схожу, - предложил мужчина, закрывая крышку.       - А что не так? - спросила Рогозина, забирая у него из рук посудину.       "Лучше бы не поленилась и сама налепила, а не в "Кулинарии" покупала", - подумала женщина, заглянув внутрь, но вслух сказала:       - Вечно тебе не угодишь...       - Вечно? - обиделся майор. - Как будто ты всем всегда довольна...       Дальше, на пустом месте, состоялся такой же пустой разговор, результатом которого стал уход Николая Петровича... Галина осталась одна в квартире.       - Два великовозрастных идиота. Вот чёрт, - с сожалением о сказанном несколько минут назад произнесла женщина, опустившись на стул, одиноко стоящий у открытого окна.       Следующие несколько дней Рогозина делала вид, что ничего не произошло, ведь так оно и было, в тайне надеясь, что Николай тоже так считает и они вместе скоро посмеются над глупой ссорой из-за полуфабрикатных котлет... Майор же так, судя по его поведению, не считал. Он был вежлив, спокоен, но разговаривал с начальницей исключительно о работе. Наконец, не выдержала Галина, которая уже начинала злиться из-за всей этой ситуации.       - Товарищ майор, останьтесь, - задержала она его после совещания.       - Коль, ты чего, как маленький. Из-за котлет, что ли? - тихо попыталась иронизировать женщина, когда они остались в пустой переговорной.       - Галь, причем тут котлеты? Ты не понимаешь? Ты же видишь только себя, тебя не волнуют желания окружающих. Полковник Рогозина всегда права...       - Коль...       - Галина Николаевна, думаю, что действительно пора уже прекратить наши ни к чему не ведущие тяжелые отношения. Извини, но накопилось. - подытожил майор.       Он ждал её реакции, но Галина, со свойственной ей сдержанностью и жесткостью, только произнесла:       - Хорошо, я вас поняла, товарищ майор. Насильно мила не буду... Больше не задерживаю.       Уже в дверях она вновь окликнула Николая.       - Забыла сказать, завтра я уезжаю в Питер на десять дней по службе, зайдите к кадровикам и распишитесь в приказе на замещение... - нарочито называя его на "вы" добавила холодным тоном полковник.       - Так точно... - отозвался сквозь стиснутые зубы майор.       Круглов удалился, а глава ФЭС еще на некоторое время осталась сидеть в тишине кабинета с опущенной головой, медленно, но верно осознавая, что на этот раз бросили её, также как неоднократно позволяла сама себе делать она с другими, руководствуясь только своими желаниями и решениями, абсолютно не считаясь с чужими чувствами.