Предначертанное, или Мактуб.

      Санкт-Петербург встретил Галину Николаевну пасмурной погодой с периодическими дождями - подарками от циклона, за сутки до этого накрывшего город со стороны Финского залива. Пришлось даже купить зонт, так как уже по дороге с вокзала, по свинцовым облакам, нависающим над Невой, женщине стало понятно, что такая погодная ситуация может продлиться еще несколько дней к ряду, а то и всю ее десятидневную командировку.       Она давно не бывала в этом городе, уже несколько лет. Да и раньше тоже не часто доводилось. Но он ей понравился ещё в первое, самое первое его посещение. Своей исторической фундаментальностью и европейскими нотками. Да, Москва была домом, она там родилась и выросла, но Питер все же был ближе по духу, что ли. К тому же была еще одна причина: то первое посещение совпало с медовым месяцем, вернее, медовой неделей, на которую они с Вячеславом смогли взять короткий отпуск после свадьбы.       Да, теперь Галина была одна, её ждали дела и заседания научно-практической конференции, проходившие прямо в конференц-зале отеля, где она остановилась, но отказать себе в прогулках по питерским улицам, несмотря на усталость, наваливающуюся к вечеру, она себе не смогла. Да и кто знает, когда ещё удастся сюда выбраться и удастся ли вообще.       Так прошло несколько дней, почти неделя. За это время Галина Николаевна пару раз созванивалась с Валей, узнавала, как дела в ФЭС и что привезти из Питера ее повзрослевшим дочерям-близняшкам. По вечерам она разговаривала с отцом. Звонить Круглову, на ее взгляд, не имело никакого смысла. В конце концов, он выступил инициатором разрыва их странных, но все же близких, отношений. "Насильно мил не будешь..." - думала с горечью женщина - пытаться удерживать мужчину было совсем не в ее характере. На самом деле она скучала по Николаю, впрочем упрямо гоня от себя эти мысли. По голосу, по ощущению его рук на своем теле, по сердцебиению, которое она слушала долгими зимними ночами, положив голову ему на грудь, аромату одеколона, смешанному с запахом ФЭС. Если бы в тот момент полковника спросили, смогла бы она назвать это ощущение недостачи любовью, она бы, вероятнее всего, не ответила, несмотря на весь опыт прожитых лет, сделавших ее не только более сильной, но и менее эмоциональной.       Кроме конференц-зала, в отеле имелся и ресторан, в котором постояльцы могли не только завтракать по системе "шведский стол", но и проводить переговоры в специально отведенной зоне, а также просто приятно проводить свободное время. Галине нравилось по вечерам приходить сюда, садиться на максимальном отдалении от входа, по возможности - у окна, просто сидеть, осторожно наблюдать за посетителями, мысленно рисуя их психологические портреты. Она практиковала такие наблюдения уже многие годы, еще с юности, что очень помогло в последствии, когда стала главой ФЭС, да и просто было интересно изучать незнакомых людей, подмечая мелкие детали их внешнего вида.       В тот вечер Рогозина, по обыкновению, удобно устроившись в конце зала с чашкой кофе и порцией "чизкейка", наблюдала за окружающими. Спустя некоторое время ее внимание привлекла группа из шести одетых в деловом стиле мужчин, которые обосновались в зоне, где за стеклянной перегородкой обычно проводились переговоры в сфере бизнеса, так сказать, в непринужденной обстановке. Подобные мини-делегации, состоящие иногда только из руководителя какой-либо коммерческой организации в сопровождении секретаря, приезжавшие в город на несколько дней, а то и часов, не были здесь редкостью. Но сейчас группа состояла исключительно из мужчин. Причем, с первого беглого взгляда становилось ясно, что это иностранцы. Все они обладали ярко выраженной внешностью жителей восточных стран.       "Интересно..." - подумала Галина. Всегда было любопытно наблюдать за мимикой и жестами людей, которые были носителями другого менталитета, языка, культуры, благо дальнозоркость, развившаяся с возрастом, позволяла женщине делать это на почтительном расстоянии от объекта, не привлекая особого внимания. Рогозиной почему-то вспомнился Пол Экман и его исследования жестов и прочих невербальных средств общения.       "И кто кому сейчас врет?" - произнесла мысленно женщина, усмехнувшись про себя.       Она сама не заметила, как погрузилась в созерцание, которое вскоре было обнаружено другой стороной. Осознала она это только после того, как перед ней появился небольшой букетик цветов, но без обычной в таких случаях, иногда пошлого содержания, записки. Вначале, она недоуменно обвела взглядом зал, в поисках отправителя, потом посмотрела на объект своего наблюдения. Наткнулась на острый взгляд одного из мужчин, явно главенствующего в группе, который едва заметно кивнул женщине и тотчас вновь вернулся к диалогу с оппонентами.       Галина Николаевна почувствовала себя "не в своей тарелке". Хотя женщина очень быстро сменила недоуменное выражение лица на нейтральное, но порозовевшие щеки выдавали с головой, будто попалась за чем-то постыдным.       Продолжать сидеть в ресторане было глупо, поэтому полковник, оставив недопитым кофе и нетронутым десерт, поспешила удалиться к себе в номер, не забыв, однако, прихватить неожиданный букетик с собой.       Уже в номере, после горячего душа, она вновь обратила внимание на цветы, которые были поставлены ею в воду. Вспомнила незнакомца. А потом, почему-то - погибшего мужа. Подобные ей когда-то дарил Вячеслав, конечно, с поправкой на довольно скудный ассортимент цветочного рынка того времени, не изобилующий разнообразными голландскими растениями, как сейчас. Теперь же без проблем можно было свободно купить в подарок женщине и розы, и букет подобных полевых растений, ставших вновь модными от избытка.        Женщине захотелось прикоснуться к цветам, уж больно их мелкие розовые лепестки казались искусственными, будто вылепленными из мастики или какого-нибудь другого материала. Но нет, они оказались живыми, бархатистыми и нежными на ощупь, правда, как и предполагала Галина, почти совсем не пахли.       Процесс любования через некоторое время был прерван настойчивым стуком в дверь гостиничного номера, заставившего полковника вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на часы, было довольно поздно, но не критично.       Нежданным посетителем оказался молодой человек, по виду - курьер, который им и оказался. На этот раз перед Галиной Николаевной предстала со вкусом составленная корзинка с фруктами, в которой на этот раз, после ухода парня, она все же нашла записку от отправителя. Её приглашали на совместный ужин. Завтра.       "Интересно, а как узнали, в каком номере я живу? Хотя это и не особо трудно, было бы желание, а оно явно присутствует..." - подумала женщина.       Вся эта ситуация льстила женскому самолюбию полковника, ведь если бы она была смазливой девчонкой с ногами от ушей, то все было бы понятно... Но незнакомец заметил ее - зрелую женщину, явно не "пустышку".       Поколебавшись, Галина приняла, наконец, решение. Она подошла к большому зеркалу на стене и произнесла, обращаясь к своему собственному отражению: "А почему бы и нет? Хоть раз в жизни да не совершить безумство... Если что, спишут на климакс..." Да и на лбу же у неё не написано, что полковник, а иной макияж и распущенные волосы - другой человек будет, благо видел загадочный мужчина ее мельком.       Рогозина была свободна от обязательств, незнакомый город пьянил, да и просто захотелось вдруг почувствовать себя живой, окунувшись в непредсказуемую и заранее не просчитанную ситуацию...        "А через несколько дней я уеду в Москву, колоритный незнакомец - туда, откуда он взялся, все вернется на круги своя, кроме наших с Кругловым отношений, конечно..." - подумала, лежа уже в постели, Галина, поглубже зарылась лицом в гостиничную подушку и прерывисто задышала.       Примерно через час, когда полковник видела уже десятый тревожный свой сон, в подземный гараж одного из частных домов, расположенных в престижном коттеджном поселке под Санкт-Петербургом, бесшумно въехал автомобиль. Из него молча вышли трое: один из мужчин направился по внутренней лестнице наверх, в жилые помещения, двое других, явно выполнявшие функции охраны, остались в подсобном помещении, примыкающем к гаражу, оснащенном современными мониторами видео наблюдения за домом и прилегающей территорией.       Поднявшись наверх, он не стал включать свет. Дом не принадлежал ему, был арендован на время пребывания в городе, однако мужчина свободно ориентировался и бесшумно перемещался внутри и в темноте - давали о себе знать отточенные за годы работы профессиональные навыки.       Бросил портфель на кожаный диван и, не снимая плащ, подошел к большому окну, занимавшему всю стену - от пола до потолка. За ним виднелся крепкий каменный забор с острыми фигурно коваными пиками, обрамляющими верх, а также большое дерево с раскидистой кроной, прикрывающей своими листьями балкон. Снова начинал накрапывать дождь.       Он еще раз прокрутил в голове, как кинопленку, события завершающегося дня, подытожил, удостоверился в правильности принятых решений, а затем подошел к ноутбуку, лежащему на полированном столе поодаль. Открыв крышку, проверил интернет-соединение, набрал пароль одной из социальных сетей и быстро напечатал личное сообщение: "День прошел плодотворно. Однако, в процессе, возникли непредвиденные обстоятельства, повышающие риски принятия управленческих решений. Прошу личной встречи для консультации и корректировки дальнейших действий".       Отправив послание, вновь подошел к окну, немного отодвинул одну створку, закурил, хотя его религия этого и не одобряла... В голове продолжали прокручиваться различные варианты развития его дела, все время возвращаясь к исходной точке - сегодняшнему дню. Сигарета не успела еще окончательно истлеть, как за спиной послышался сигнал - компьютер извещал о новом входящем сообщении...