За границей стереотипов

Никогда не ожидал от Аннабет подобной выходки. С тех пор, как дочь Афины неожиданно ворвалась на Арену и набросилась на учителя, прошло минут двадцать, а она никак не желала приходить в себя. Я думал, что убью его. Удар, который он нанес Аннабет, мог парализовать ее тело. Не знаю как, но мне все же удалось усыпить пробудившуюся из-за нахлынувшей ярости душу. Красная пелена размыла мой взгляд, но даже после этого я остался в сознании. Повторюсь, я не понимаю, почему душа не подчинила меня своей воле. Но и этот факт не уменьшал моей злости на Чейз. — Почему она все еще в отключке? Солас не был виноват ни в чем, но почему-то сейчас мой язык не выполнял команды головного мозга, позволяя срывать на сыне Аполлона накопившуюся злость. Двадцать одна минута. — Не переживай, ее организму просто требуется больше времени на восстановление. К счастью, амброзия и нектар не пригодятся. — К счастью? Мне показалось странным, с каким облегчением он это сказал. Словно каждый грамм лекарств для полубогов ценится на вес золота. У них что, дефицит медикаментов? По этой причине меня и вынудили отнести Аннабет в Большой дом, а не в лазарет, где бы ей оказали быструю помощь? — Перси, она очнется, — заверил меня Хирон, в своей излюбленной манере похлопав по плечу.  — Я присмотрю за ней, а вот тебе стоит отдохнуть. Тренировка измотала тебя, мал… — он прервался, вероятно, чтобы не сболтнуть лишнего. — На клубничном поле никого нет, так что советую идти этой дорогой к бункеру. — Или ты бы мог разрешить парню поспать в его законном домике, — произнес Сэр. Если бы предложение наставника не ошарашило меня сильнее его демонстрации управления оружием на Аннабет, то я бы и дольше продолжил игнорировать его присутствие в этой комнате. В моей голове мелькнули воспоминания о домике Посейдона: уже родной запах моря, всплеск разливающихся по песку волн и старая, добрая кровать Перси Джексона, пережившая вес многих моих друзей. Я уже и не помнил, насколько удобно было спать на ней и какими незабываемыми становились вечера, проведенные в компании Аннабет, Тайсона и Гроувера. Но все развеялось, стоило мне взглянуть на Хирона. В его глазах я прочитал страх, хотя и никогда не входил в число тех полукровок, что разбираются в чувствах кентавра. Но он не доверял мне. Это я знал наверняка. — Спасибо за совет, Хирон. Я воспользуюсь им.

<center>***

</center> — Перикл Джонс, я не переставал верить в то, что однажды ты погубишь всех нас, — сказал материализовавшийся из ниоткуда Дионис, когда до бункера мне оставалось не больше двадцати метров. Может, он все это время просто шел за мной следом, а я настолько погрузился в свои мысли, что уже не слышал и не видел вокруг себя ничего. — Неужели вам не надоело каверкать мое имя, Мистер Ди? — Так я это делаю из добрых помыслов. В остальном, я хочу поговорить с тобой не об этом. — А о чем? После этого вопроса без каких-либо на то причин я внезапно остановился и, оторопев от такой реакции, метнул взгляд в сторону олимпийца. Ну, одной из его смертной ипостаси. — А дело постепенно проясняется. Стоило только взглянуть в глаза, — неестественно бодро отозвался Мистер Ди, стремительно удаляясь в противоположную от бункера и соответственно меня сторону. — Так как с меня не были сложены обязательства директора этого лагеря, то смею напомнить о ежедневной проверке домиков на чистоту. Всех полукровков, чьи домики получили ниже трех баллов, ждет заслуженное наказание. — Я совершеннолетний, Мистер Ди. На меня это правило уже не должно распространяться, разве не так? — Все жалобы на рассмотрение Зевсу. — Я женюсь. Вам и этого мало? Ответом мне послужило хихиканье лесных нимф.

<center>***

</center> Если вам доводилось ступать на порог дома, из которого вы в спешке сбежали и по прошествии не одного года не изъявили желание посетить его вновь, то вы поймете, какого же это — бояться сделать последний шаг (или первый, если смотреть со стороны входа). Эти стены принимали меня всяким. Они были свидетелями моих побед и разочарований. А этот пол… И вид за окном… И часы? Мое зрение частенько подводило меня, что считается нормой для полукровки с храническим диагнозом дислексии и СДВГ, поэтому я и подошел ближе к своей кровати. Те самые часы, которые смастерил для меня Тайсон. Я не сомневаюсь даже в том, что стоит мне нажать на кнопку секундомера, как они превратятся в щит. И я был абсолютно прав, но не из-за этого мои глаза наполнились слезами. На короткое мгновение я оказался снова дома. А окружающая меня действительность вновь была подчинена спектру. Мир стал цветным. Но только на короткий миг, пока мой покой не был нарушен: — Как ты сюда попал? — Так же, как и ты. В дверном проеме стояла дочь Афродиты, демонстрируя всю убийственность взгляда отпрысков Ареса. Как непохоже на девушку, отвергающую разум. Хотя и Пайпер была чересчур умна для дочери Афродиты. Интересно, может, этому взгляду ее научила Кларисса? До меня дошли слухи, что по воле богов она согласилась стать мечником. Интересно, как олимпийцы убедили ее в том, что «нет ничего достойнее взращивания новых поколений полубогов»? — Я должна извиниться за то, что вторглась на территорию сына Посейдона? — надсмехалась Крис.— Это тот самый щит? Скажи, что это он и есть. Пожалуйста, — взмолилась она, сократив между нами расстояние до одного шага. — Поразительно. Я не устаю поражаться мастерству генерала олимпийских армий мистера Тайсона. — Мистера Тайсона? — сдерживать смех уже было поздно. — Вы с Аннабет Чейз герои Олимпа, кумиры многих полукровок. Каждый из них мечтает хоть немного приблизиться к тому, что совершили вы вдвоем. — Ты не права. Мы с Аннабет не сделали ничего. Наши друзья… — Я знаю. Мне известны твои слабые стороны, — почему-то она сказала об этом так, словно действительно знала все мои слабости. — Но Аннабет потрясающая. Такая, какой ее и описывали. Ты бы видел, как она управляется с мечом. Было бы неплохо взять у нее пару уроков, а то Кларисса, кажется, считает, что и отпрыски Афродиты способны искусно мечом управлять. Крис говорила импульсивно, не прерываясь до тех пор, пока ее легкие не потребовали новую порцию кислорода. Я поймал себя на мысли, что девушка ведет себя наигранно, а речь ее неестественна, но быстро отбросил все сомнения, принимая их за чистейшую паранойю. Сейчас она была единственной полукровкой, не переставшей относиться ко мне, как к нормальному полубогу. Кем бы я был, если бы оттолкнул и ее? Размышляя, я выпал из реальности, возможно, на пару секунд, которых хватило на то, чтобы девушка приблизилась ко мне почти вплотную. — Можно? Не сразу до меня дошло, что же имела она в виду. Но ее восхищенный взгляд, которым удостоился мой щит, исправил ситуацию. — Да, конечно. Когда Крис прикоснулась до щита, чувство теплоты, что захлестнуло меня еще до ее вторжения в домик Посейдона, появилось вновь. Но вместе с ним в нескольких дюймах от него зарождалось понимание неправильности происходящего. Мне хотелось бы, чтобы на ее месте была Аннабет. И все же я радовался, что она находилась вдалеке от меня. Как эти два противоположных желания могут уживаться внутри? Или второе чувство продиктовано мне другой душой? — Так что ты здесь делаешь? — Из-за проверки. Не хотелось бы в своем почтительным возрасте получить наказание от Диониса. — О проверке тебе сказал Мистер Ди? — и она засмеялась. — Ты такой наивный. Все проверки в лагере отменены в честь… свадьбы, — она немного поникла и прекратила смеяться. Значит, Дионис обманул меня? Но зачем ему это? — Какой ужас! Тебе не больно? — воскликнула Крис при виде синяков на тех участках кожи, которые не могла скрыть футболка. Да, Сэр умеет причинять физическую боль. Она их увидела после того, как я преобразил щит обратно в наручные часы. Некоторые из синяков приобрели иссиня-фиолетовый оттенок с вкраплениями черного цвета по краям. Но когда она дотронулась до одного из них, я вздрогнул не от боли, а от неслабого электрического разряда, прошедшего по моей коже. — Не больно, — я отпрянул от нее. — Прости, это не то… — Крис была ошарашена не меньше меня самого. Конечно же, было бы глупо полагать, что при соприкосновении с каждым вторым полубогом ее током бьет. — Раз Мистер Ди все же отправил тебя в твой домик, то он обязан иметь веские на это основания. Не пренебрегай его советом, — перевела тему дочь Афродиты, направившись в сторону выхода. — Да, чуть не забыла, вечером мы собираемся возле костра. Традиции есть традиции, боги не особо жалуют перемены. Буду признательна, если увижу тебя там. Я улыбнулся, искренне улыбнулся, хотя мне откровенно не понравилась вспыхнувшая где-то глубоко во мне потребность обнять ее. Это звучит ненормально даже для меня! — Аннабет будет рада тебя увидеть. Ты нужен ей. О ком она говорит? — Разве та кепка не принадлежит ей? Я не смог противиться голосу Крис, поэтому и повернул голову в направлении к кровати, действительно обнаружив на ней смутно знакомый головной убор. Мне не нужно было напрягать память, почему-то я был уверен в том, что как только я возьму ее в руки и поверну к себе лицевой частью, то обязательно различу слегка выцветшую от солнечного света эмблему «Янкиз». Эта вещь была дорога моему другу. Подруге. Аннабет… Аннабет Чейз.

Аннабет

Дважды за этот день я просыпалась под бурные всплески негодования. И если в первый раз я еще могла постоять за себя, то уж Хирону позволила высказать все, что он думал обо мне после моего фееричного (вот только не такого долгого, как могло бы быть) сражения. А говорил он много. — Аннабет, если бы на твоем месте был Перси, этот безрассудный поступок не так сильно задел бы меня. Но ты заведомо ввязалась в битву с более опытным противником. О чем ты только думала? — Может, мы не будем говорить в моем присутствии обо мне же, — выделил интонационно мужчина, все это время молча выслушивающий лестные отзывы в мой адрес от кентавра, — так, словно меня здесь нет, — и это был не вопрос. — Я, помнится, запретил тебе приближаться к Персею. — Фактически меня не в чем обвинять. Я так и не приблизилась к нему. — Возмутительно, — закипел Хирон, сжав подлокотники коляски.— Аннабет, мы хотим ему помочь. — Почему мне запретили участвовать в этой «операции по спасению»? Скажи, я когда-нибудь отсиживалась в безопасности, когда моим друзьям грозила опасность? «Когда ему грозила опасность?» — про себя добавила я. — Вы очень храбрая и преданная своим друзьям девушка, мисс Чейз, — принял часть моего гневного взгляда на себя незнакомец. — Но из-за Вас Персей становится уязвимым. — Я уже слышала это. И это не правда. Почему они не понимали, что шансы на победу увеличивались только тогда, когда мы с Перси были вместе? Мы преодолевали все трудности благодаря незыблимой поддержке друг друга. Надежда шла рука об руку с нами вплоть до сегодняшнего дня. Она надежно сокрыта в кувшине Пандоры, и выпускать ее на волю Перси не собирался никогда. — Я не буду спорить с Вами насчет того, кто из нас лучше знает его, мисс Чейз. Он намеренно произносил «мисс Чейз», чтобы распалить меня еще больше. Судя по его надменному выражению лица, мужчина относился уважительно лишь к себе. — Мисс Чейз, — заглянув в его сочувствующие глаза, я засомневалась в преждевременных выводах, — он действительно нуждается в Вашей помощи. — Но не так, как мне бы этого хотелось. Моя помощь состояла в том, чтобы быть как можно дальше от него. Уж это я поняла давно. — Это временно. Пока мы не найдем способ… — Он уже контролирует душу, Хирон. Конечно, его собственная душа еще слаба. Но ты видел все своими глазами. Персей готов был меня разорвать на части, когда она упала. И он удержался. Если бы на его месте был я, то от человека, посмевшего напасть на мою любимую, не осталось бы и горстки пепла, — бормотал он так, будто все еще не мог поверить в то, что сын Владыки морей и океанов сохранил ему жизнь. — В таком случае Перси больше не имеет смысла держать в клетке. — До свадьбы осталось четыре дня. Пару дней пусть побудет в кле… бункере, — задумчиво проговорил кентавр. — Полукровки лишаются рассудка. Мне бы не хотелось, чтобы Перси винил в этом себя. К тому же мы и сами не знаем, что сводит их с ума. Дионис бессилен так же, как я и дети Аполлона. — Зачем ты рассказываешь мне об этом? — Пусть вместе с вами в наш лагерь пришла новая беда, но я счастлив, что герои вернулись домой, — радушно, но твердо заявил Хирон. — Лагерь полукровок нуждается в тебе, Аннабет. Как бы тебе не хотелось сомневаться в этом, но ты навеки останешься частью божественного мира. Что бы ни случилось, мы семья.

<center>***

</center> Не размышлять над словами Хирона было невозможно. Однако я так увлеклась этим, что очнулась после того, как споткнулась об бревно и чуть не полетела навстречу сине-желтым языкам пламени. Вот бы повеселила ребят, если бы вовремя не вмешалась Эва и не вцепилась в мое предплечье. — Спасибо. — Тебе не за что меня благодарить. Кто и должен принести свои извинения, так это я. За эти дни тебе довелось узнать меня с худшей стороны, — извинения вполне соответствовали духу отпрысков Афины, кому, как не мне, в этом разбираться. — Видишь ли, мой авторитет, как старосты домика, еще не окреп. — Ты торопишь события, — улыбнулась я, вспоминая, сколько времени потребовалось мне для того, чтобы мои братья и сестры доверили мне свои жизни. -Малкольм никогда не ошибается, Эва, — подмигнула я, и девушка поняла мой намек, устраиваясь вместе со мной и остальными ребятами из домика Афины поудобнее на бревнах вокруг костра или на мягкой траве, так любезно прирученной сатирами. И если раньше мой разум отторгал полученную от Хирона информацию, то теперь я и сама стала свидетелем «новой беды», которую мы с Перси навлекли на лагерь: такое количество полубогов было только после нападения Кроноса. Глазами я выхватывала из темноты отливающие песчано-золотым светом от костра знакомые лица, но их было до того мало, что через несколько минут я бросила это дело. И сделала я это зря, потому что, как только мои глаза привыкли к переливам оттенков в сердцевине костра, разговоры, смех и пение стихли. Лишние доли секунды я потратила на то, чтобы сфокусировать размытый взгляд на смущенной улыбке Перси. В свои и без того спутанные волосы он запустил пальцы, растерявшись из-за количества заинтересованных и немного напуганных взглядов. Мой маленький, потерянный мальчик. Он так растерялся, что даже не заметил меня. Но ведь кто-то же должен заступиться за него. — Перси, иди к нам, — прокричала Крис, приходя на помощь сыну Посейдона. — Ребята, чего вы застыли? Не так много времени у нас в запасе. Или Мистер Ди запретил гарпиям есть всех живых существ, которые не успели вернуться в домики после отбоя? Полубоги закивали, соглашаясь с ней, и поляна оживилась. Но мое настроение полетело в Тартар. — Замерзла? — Воспоминания, — ответила я Талии, наблюдая за тем, как огонь покрывает неоднородной коркой маршмелоу, нанизанный на конец палочки. «…о Тартаре». Они еще свежи. Да и вряд ли наступит тот день, когда прошлое перестанет терзать мои мысли. — Я уже взрослая для того, чтобы сидеть на коленях. Скажи ей, Аннабет, — протестовала Паулина после того, как Талия не только заняла ее место на бревне рядом со мной, но и посадила девочку себе на колени. — Дай мне минутку, малышка. Я прячусь от одного парня. — Что мне помешает выдать тебя ему? — нахмурилась Паулина, видимо, надеясь напугать дочь Зевса. Но произвело это на Талию противоположный эффект: вместо того, чтобы в испуге убежать как можно дальше от разгневанной дочери богини мудрости (а они в любом возрасте опасны для здоровья), она рассмеялась. — Тебе и не нужно этого делать. Парень Талии Грейс уже здесь, — произнес Нико за нашими спинами, самодовольно улыбнувшись и поцеловав Талию в щеку. И она улыбнулась ему в ответ. Разве дочь Зевса хотя бы раз в своей жизни позволяла себе такую улыбку? Такую… влюбленную. — Вот и забери ее. Она заняла мое место. Я умею делиться, но она даже не попросила об этом. — Давай договоримся, — вмешалась я (и вмешаться стоило), уменьшая риск возникновения очередных споров. — Мои колени в полном твоем распоряжении. А Нико разместится на земле у наших ног в качестве наказания. Идет? — Не в моих правилах унижать людей, — проворчала малышка, перебираясь на мои колени и с удивлением наблюдая за тем, как сын Аида выполняет вторую часть уговора, блаженно располагаясь у ног Талии. — Вот только наказание не должно нравиться ему. Чему он радуется? — Нормальной жизни. Невозможно было не согласиться с Нико. После этих беспорядочных дней страха измотанные лица обитателей лагеря светились беззаботным счастьем в жаре бледно-голубого костра. Словно и не заполнен лазарет десятками обезумевших полубогов. Словно причина этому не находится сейчас среди нас. — Потанцуем? — вопрос Нико вырвал меня из непрошенных мыслей. — Я… — Это не лучшая твоя идея. Какая я глупая. Конечно, это предложение было адресовано Талии. Видимо, я тоже не в себе. Вопрос в том, стоит ли беспокоить Уилла? — Грейс, ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то танцевал возле костра под завывания детей Аполлона? Лично я хочу повеселить немного ребят. — Что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож, — удивленно пролепетала Талия, сдаваясь под напором ди Анджело. — Я всегда был безрассудным. — Занудным? — Я покажу тебе зануду, — прорычал Нико, вовлекая Грейс в медленный танец. Между прочим двигался он неплохо. Ошарашенные подобной выходкой полубоги нерешительно смотрели на эту парочку, словно не могли понять, происходит ли это на самом деле или они все сошли с ума, как и их друзья. — А что, танцевать запрещено? Паулина просто не смогла оставить без внимания реакцию окружающих. — На моей памяти посиделки у костра ограничивались только пением. Никому еще не приходило в голову… — А ему пришло, — улыбнулась малышка. «Пришло…», — не озвучила вслух я. И чтобы долго не придаваться меланхолии, я нашла себе дело поважнее — следила за единственной танцующей парой на этом вечере. За единственной парой, сумевшей озадачить с десяток полубогов. Они и правда сделали то, что не приходило в голову ни одному поколению полукровок? Боги, я знаю только одного человека, который может повторить это безрассудство. — Ты позволишь? Ладонь. Запястье. Растянутая майка и зеленые глаза. Ровно в такой последовательности я исследовала тело этого человека, потому что не могла себя убедить в том, что именно он сейчас стоял передо мной и предлагал присоединиться к Талии и Нико. Не помню, как моя рука оказалась сжата в его руке и кто подтолкнул меня в спину, когда я намеревалась отказаться от приглашения, но очнулась я уже в объятиях Джексона. — Знакомая песня. Песня? Ты заставил меня вальсировать с тобой только для того, чтобы поинтересоваться моим мнени… — Миссия по спасению двух полукровок на третьем году нашей дружбы, и та военная школа… — Уэстовер Холл, — на автомате произнесла я, вслушиваясь в знакомую мелодию. — Только ты могла запомнить ее название. — Мне запрещено приближаться к тебе. — Тогда ты помнишь еще и маленького мальчика Перси Джексона, — сказал он, игнорируя мои слова. И я была благодарна ему за это. — Открою секрет. Этот мальчик переживал из-за того, что его лучшая подруга стала выше его. А еще в танце с ней ему было неловко, потому что его ладони не переставали потеть. И вообще он наступал ей на ноги. Но по какой-то причине она не смеялась над ним. Почему? Воспоминания сами вырвались из глубин моего подсознания во время его рассказа. И я погрузилась в них, закрыв глаза: «Эй! А ну-ка танцуйте, ребята!», «Думаю, кого же мне пригласить?», «Глупо торчать здесь просто так», «Меня, Рыбьи Мозги!», «О да, конечно», «Не бойся, не укушу». Мы уже танцевали под эту песню. Столько лет прошло, столько боли пережито, а счастливые крупицы моей жизни все еще не мной. А я думала, что потеряла их навсегда. — Та не по годам развитая девочка Аннабет Чейз любила этого мальчика. Отрицала, но любила. — И она хотела бросить своего друга. — Никогда. Нет, Перси. Я задавалась этим вопросом долгое время. Но ответ был только один. Я бы не смогла отказаться от тебя. Я надеялась, что расстояние поможет мне избавиться от… От всего. Ведь ты мой лучший друг. А я не должна была любить друга больше, чем себя, — прошептала я, неуверенно положив голову на его грудь и приблизившись практически вплотную к нему. Я знала, что он бы никогда не оттолкнул меня, но все же вздрогнула, когда ощутила на своей макушке его подбородок. — Я хочу отдать тебе одну вещь, — глаза я так и не решилась открыть, но это не помешало мне крепко сжать в руке, которую Перси убрал со своего плеча, что-то… — Это подарок твоей матери. Это часть тебя. И эта часть ни разу не подвела нас, — сказал он возле моего уха, проведя костяшками пальцев от запястья до локтя. — Но я подвел тебя. — Что? — спросила я, удивленно распахнув глаза. — В ту ночь от меня требовалась лишь поддержка. Я мог бы просто обнять тебя, и ты бы успокоилась. Это был приступ, Аннабет, но ведь мы справлялись и раньше. А в ту ночь… — Перси! Перси! Пожалуйста, давай уедем. — Потерпи. Потерпи еще немного, — в который раз повторил он, белым пятном расплываясь перед моим взглядом. Почему он так долго собирается? Они могут нас найти. Они уже выследили наших друзей. Хирона убьют. Кларисса в опасности. Крис умрет вслед за ней. Каждая секунда на счету. Мир Богов — в нем таится смерть. Мы спасем их… «… как только окажетесь в мире смертных». — Перси-и-и! Снова они. Я не выдержу. Надо бежать. Тогда никого не тронут. Они обещали. Они обещали. — Они обещали… Они… обещали… обещали… — Мы можем это выдержать. Они не тронут. Я тоже их слышу. Но это голоса. Мы ведь… — Они убьют их! — Хорошо. — Мой папа… — Мы уйдем. — Бобби и Мэттью… — Они будут в безопасности. Все будут в безопасности. — Они не сводили с ума тебя? — прохрипела я, спрятав за спину руку с кепкой. — Мы с тобой прекрасно понимали, что нам никто не простит побег из Тартара. Приступы были не только у тебя, Аннабет. И я признаюсь, что струсил в ту ночь. Тебя трясло. Ты кричала. Тебе было больно. И да, эти голоса сводили с ума и меня. Но это были всего лишь голоса. — Всего лишь голоса? Всего лишь голоса, Персей Джексон? — закричала я. — Тогда почему мне нельзя приближаться к тебе? Если это всего лишь голоса, почему тебя держат в клетке? Зеленые, родные глаза заволокла темно-серая грозовая дымка. Он был в ярости. Вот только кто этот «он»: Перси, который не навредит ни одной живой душе, сидящей возле костра, или чудовище, готовое убить каждого из нас? Или только меня? — Аннабет, беги!