Progettista

День в редакции прошёл без эксцессов — если не считать ими потрёпанные нервы и то, что, по мнению Соло, люди опять совершенно безбожно глупили и подтормаживали, словно Windows, любовно установленный на детище Джобса. Наполеон пролистал наполовину свёрстанный журнал — без обложки! — и занялся привычными для главного редактора делами: ругался на подчинённых и отсылал письма. К вечеру Соло пришли четыре именных приглашения, присланных, разумеется, в электронном виде. Двадцать первый век ускорял коммуникацию между людьми, но лишал их некого шарма. За весь день Наполеон так и не столкнулся с русским, хотя, знаете, хотелось безумно. Но судьба любит смеяться над своими детьми. А порой и отчаянно раздавать им люлей для профилактики, чтобы не привыкали к хорошему. Метод кнута и пряника — только пряником тоже хреначат по самое не балуй. Вечер сразу не задался. Полюбоваться закатом Соло не удалось: он засиделся в редакции допоздна, тихо матерясь под нос и отчаянно пытаясь понять, чего не хватает в статье об элементах мужского базового гардероба. Уставший мозг услужливо подсовывал белые «семейники» в сердечко и носки с сандалиями. Наполеон устало потёр переносицу и решил, что сопротивляться обстоятельствам бесполезно — да и голубой свет от экрана портит цвет лица. — Да пошло оно всё, — вздохнул Соло, выключая компьютер и уже через пару минут оказываясь на улице. Работники «Progettista» привыкли к тому, что главный редактор мог засиживаться допоздна, но того же от своих подчинённых требовал крайне редко, потому в здании остался лишь он, охранник да пара уборщиц, как правило, снующих по этажам ровно в это время. Наполеон щёлкнул брелоком на ключах автомобиля, сел внутрь и нажал кнопку зажигания. «Volvo» поворчал двигателем на манер кашляющего кота-доходяги, но не завёлся. Приборная панель мигнула и погасла, только что не показывая хозяину оттопыренный средний палец. Соло медленно вдохнул-выдохнул, вспоминая советы своего психотерапевта об управлении гневом, а потом яростно ударил по рулю ребром ладони, попросту срываясь на ни в чём не повинную технику. Закончив психовать, мужчина вышел наружу и открыл капот — оттуда на него ехидно пялились какие-то невообразимые шланги и баки, из которых Соло знал только бачок омывателя для жидкости. Судьба ехидно глумилась над левым плечом Наполеона, не в силах сидеть в стороне. Стоит отметить, что об устройстве автомобиля редактор не знал совершенно ничего и постыдного в этом не видел. Ведь если у вас что-то ломается, вы предпочтёте сходить к специалисту, а не корячиться самостоятельно невесть зачем. Так и с машиной — Наполеон неплохо понимал устройство салона, умел водить как «механику», так и «автомат», но под капотом для него скрывался тёмный лес в самом прямом смысле слова. Однако, упёртый, как баран, Соло просто так сдаваться не собирался. Сейчас по инструкциям на YouTube можно было провести операцию по удалению аппендицита, не то что починить машину. — Привет, Сири, как починить машину? — Хорошо, вот что мне удалось найти, — электронным голосом отозвалось детище яблочной компании. Смартфон выдал Наполеону адреса ближайших автосервисов — а ему сейчас совершенно не это нужно было. — Да пошла ты нахрен, Сири, — тяжело вздохнул Соло, заходя в браузер. Какое к чёрту восстание машин, они даже не догадаются, что делать, попав в безвыходную ситуацию. В России, наверное, они вообще попросту замёрзли. Если честно, Соло не знал, отчего вдруг он вспомнил о России. С эвакуатором и такси Наполеон решил повременить. Покопался немного на форумах, с выражением крайнего омерзения на лице запустил руку в самое плотное скопление деталей и нащупал клемму, которая стукнула его током. Соло нервно дёрнулся и с ужасом понял, что застрял. Автомобиль никак не желал отдавать ладонь хозяину, делая того похожим на Арона Ралстона [1] с одной-единственной оговоркой: к руке Наполеон за свои тридцать лет привык и просто так с ней расставаться не собирался. Мужчина нашёл наиболее удобную позу и присел на капот машины, набирая номер спасательной службы. Он вполне мог бы позвонить Габриэлле, как своему единственному почти-другу, но чем она могла бы помочь? Вызвала бы спасателей? Соло и сам в состоянии вытащить себя из той задницы, в которой оказался, он всегда мог найти из неё выход. Правда, ещё виртуознее он находил туда вход. Над головой негромко и почти вежливо кашлянули. Наполеон оглянулся, насколько позволял подлый автомобиль, и наткнулся на взгляд идеально голубых глаз, о которых рассуждал ещё вчера вечером. Обволакивающий, густой сандал сменился до одури резкой лавандой с примесью мяты. Чёрт возьми, да где только русский находил такие отвратительные одеколоны? — Добрый вечер, — вежливо выдавил Соло, подавив желание чихнуть. — Какими судьбами здесь в такое время? — он натянул на лицо непринуждённую — и крайне идиотичную, стоит признать, — улыбку. — Я ведь на стажировке. Работал, — Илья сказал это с таким видом, будто объяснял маленькому ребёнку, почему нужно есть по утрам. Чтобы не сдохнуть, разумеется. — Рабочий день заканчивается в шесть. Можешь сказать Виктории в следующий раз, что я лично тебя отпустил, — проворчал Соло, чувствуя себя крайне неловко и возвращаясь к слабым попыткам отобрать свою руку у машины. — Миссис Винчигуэрра ушла, — Илья прищурился и посмотрел на часы на левом запястье. Стрелки слегка фосфоресцировали в темноте парковки. — Пять часов назад, — русский снова посмотрел на своего начальника. Удивительно, но в его глазах Соло вновь не обнаружил благоговейного трепета. — А теперь ты вполне можешь идти, — с упором на последнее слово сказал Наполеон, яростно дёргая правую руку. Какая-то острая деталь до боли впилась в тыльную сторону ладони, и Соло закусил губу. — Вам нужна помощь? «Да нет, блять, я тут просто природой любуюсь! Люблю, знаешь, поторчать на парковке в одиннадцать грёбаных часов вечера, подержать свою „малышку“ за мотор и понаслаждаться прекрасной ночью! Хобби у меня, чёрт тебя подери, такое!!!» Вслух Соло сказал совершенно другое. — К сожалению, моя машина не заводится, и я пытаюсь разобраться, что происходит. К счастью, я уже нашёл проблему, так что тебе не о чем беспокоиться. — Вы уверены? «Чёрт, я был бы крайне рад с тобой пообщаться, я даже взял тебе билет бизнес-классом на показ мод, но сейчас я был бы счастлив, если ты свалишь!» — Пожалуй, да. Я могу справиться сам, — Соло хищно улыбнулся. Илья нахмурился, прикидывая что-то в уме. Читать мысли и лица Наполеон умел из рук вон плохо, а потому даже не пытался — но почему-то борьбу, происходящую сейчас в глубине русского, распознать сумел. И что-то ему подсказывало, что демон на левом плече проигрывал ангелу с правого с разгромным счётом в дохреналлиард-ноль. — Я работал автомехаником, — выдал Илья, потеснив Соло. — Вы не могли бы отойти? Соло вздохнул. — Я не могу. — Я обещаю, что ничего не испорчу, — Илья вперился в Наполеона взглядом, прожигающим до костей. Ещё немного — и терпение русского лопнет, но тогда, по крайней мере, он от него отвяжется. — Не в этом дело. Я застрял, — выдохнул Соло, кивая на свою правую руку и отводя взгляд почти стыдливо. Илья нарушал все его представления о том, как себя должен был вести человек, не следовал разумным алгоритмам, которых придерживалось почти всё окружение Наполеона — а потому был интереснее и сложнее в квадрате, возведённом в куб. Личного пространства, кажется, для русского тоже не существовало в принципе. Он смерил главного редактора недоверчивым взглядом, а потом достал из заднего кармана тёмно-синих джинсов старенький, ещё кнопочный мобильник, щёлкнул какой-то кнопкой — на торце зажёгся фонарик. Ладонь Наполеона выглядела не слишком привлекательно — измазанная в чёрном и вязком, разбавленном яркими пятнами крови: кажется, что-то впилось в руку слишком сильно. Соло досадливо поморщился. Илья обхватил пальцами правое запястье редактора, слегка потянул на себя: мужчина зашипел. — Если ты думаешь, что я так не делал — зря. — Я по крови вижу, что делали, — Наполеону показалось, или в голосе русского скользнула ирония? Илья зажал телефон в зубах и скользнул по чужой ладони пальцами, ощупывая какую-то трубку и матово блестящий мотор, а заодно случайно задевая чужую разодранную кожу. Пальцы у русского были тёплые и жёсткие, в контраст с ледяными конечностями Соло. Мужчина с видимым усилием приподнял какую-то трубку, другой рукой вытаскивая многострадальную ладонь Наполеона. По внешней стороне ладони на линии среднего пальца до запястья шла глубокая царапина с рваными краями. Илья же поколдовал немного над машиной, покрутив крышки бачков и потрогав какие-то провода и трубки. — Попробуйте завести, — произнёс русский, вынув мобильник изо рта и отряхивая руки. Соло недоверчиво покосился на стажёра, но послушно открыл переднюю дверь и дотянулся до кнопки зажигания, не садясь в салон. Автомобиль чихнул двигателем и завёлся, вызывая у хозяину кучу вопросов и ещё больше — восхищения рукастым Ильёй. — Спасибо, — ошарашенно выдал Наполеон. Русский махнул рукой в ответ и собрался было уходить. — Стой! Я у тебя в долгу. Могу подбросить до дома, — неуверенно протянул Соло. — Не стоит. Метро ещё работает, — сухо бросил Илья, развернулся и широко пошагал прочь от редакции, оставив босса с открытым ртом. Дурацкий день и слишком самодостаточный русский с дрянным одеколоном.