Progettista

— Габриэлла, ты заказала два билета до Москвы? Бизнес-класс, разумеется, — Соло оторвался от разбора статей к новому выпуску и поднял взгляд на негодующую секретаршу. — Сэр, — начала было девушка. Бедную маленькую Теллер, кажется, трясло от ярости. — Что? — невинно приподнял брови Наполеон, сцепив пальцы в замок и устроив на них подбородок. — Присаживайся, — он кивнул на кресло напротив собственного стола.  — Сначала ты пропадаешь на сутки, потом звонишь и каешься во всех смертных грехах за исключением чревоугодия — а теперь как ни в чём не бывало планируешь отправить свою родную душу к чёртовой матери на другой континент! — Габи перешла на злой шёпот, прерывающийся от раза к разу возмущённым шипением. — Не зарывайся, — в голосе Соло прорезалась сталь. — Неужели ты думаешь, что тебе позволено решать за меня, как мне поступать? — он зло прищурился. — Нет, — Теллер будто окатили ледяной водой. Она прекрасно знала, что босс порой жесток, но ведь он ей не только начальник, но и друг. Друг ли? — Я спрошу ещё раз. Ты заказала два билета до Москвы бизнес-классом? — голубые глаза напротив смотрели холодно, жёстко, будто у Соло резко кончился весь запас терпения. — Да, сэр, — тихо ответила Теллер, пытаясь собраться с мыслями. — Пришли мне письмо по электронной почте. Свободна. Габриэлла кивнула, чувствуя, как её душат злые слёзы. Неужели она не заслужила права знать, что происходит в голове у её самого лучшего — и единственного — друга? Тушь, слава богу, водостойкая, вполне можно запереться в женском и прорыдаться — иначе к работе вернуться получится едва ли. Теллер закрылась в кабинке и разревелась. Накатило всё разом — и недоверие, и злость на судьбу, которая так и не подкинула ей родственную душу, и обида за Илью, к которому за короткий промежуток времени она уже успела порядком привыкнуть. Габриэлла рассмеялась — сначала тихо, а потом всё громче — у девушки началась банальная истерика. Дверь в женский туалет открылась со скрипом — по мраморному полу простучали опасной остроты шпильки. Владелица туфель замерла аккурат напротив кабинки, в которой заперлась Теллер. — Эй, кто там? Всё в порядке? — по ту сторону двери стояла Виктория, пытаясь понять, кто издаёт такие совершенно нечеловеческие звуки. — Д-да, — выдавила из себя Габриэлла, захлёбываясь от нехватки воздуха. — Теллер? Открывай, Теллер, — Винчигуэрра дёрнула за ручку двери. — Заче-е-ем, — провыла девушка в бессмысленных попытках успокоиться. — Поговорим! Твою мать, Габриэлла, открывай! Теллер дрожащей рукой отщёлкнула шпингалет — нос распух, глаза в обрамлении пушистых ресниц покраснели, а саму девушку трясло. — Что случилось? — насторожилась Виктория, не испытывая совершенно никакой брезгливости по отношению к рыдающей коллеге. — Ничего особенного, — попыталась улыбнуться Теллер, но получилось плохо: губы дрожали. — Если бы ничего особенного не произошло, ты бы не выла на весь женский туалет, — Винчигуэрра скрестила руки на груди. — Мы не подруги, какое тебе дело, — снова взвыла, не выдержав, девушка, ладонью размазывая слёзы по лицу. — Мы коллеги, а с таким боссом, как Соло, это порой значит куда больше. Винтики в не дающей сбоев машине и всё такое, — женщина закатила глаза. — Если расскажешь, станет легче. Тебя же не уволили, надеюсь? — Надеешься? — удивлённо распахнула глаза Теллер, на мгновение перестав плакать. — Разумеется. Если на твоё место придёт ещё худшая стерва, меня здесь может и не быть, — фыркнула Виктория. — Наполеон на меня накричал. — И всё? — И всё. — Знаешь, на подчинённых ниже рангом он кричит разве что не круглосуточно, — пожала плечами Винчигуэрра, неловко погладив девушку по плечу. — Но… — Я понимаю. Но такое иногда случается. Нервный срыв, — пояснила Виктория. — И я… — Ни в чём ты не виновата. Была бы виновата — давно оказалась бы на улице. Ты что-то не сделала? — Наоборот. Он попросил заказать два билета в Москву, но ты ведь не понимаешь, что это всё значит! — девушка понемногу успокоилась, теперь слегка судорожно вдыхая воздух. — Объясни, — охотно поощрила будущий рассказ Винчигуэрра. — Но ты, — нахмурилась Теллер, не в силах закончить фразу. — Я не трепло, если ты об этом. И знаю цену чужим секретам, — женщина убрала светлую прядь волос за ухо и слабо улыбнулась — только обозначила улыбку уголками губ. Габриэлла вздохнула, но всё-таки решила поведать Виктории причину своей печали. Пусть и без некоторых деталей, для сюжета оказавшихся несущественными. — И вчера он позвонил мне снова, сказав, что не понимает, что делать, а сегодня — сегодня он спросил, заказала ли я билеты. А я заказала! Но ведь так у них никаких шансов, — расстроенно развела руками Теллер, окончательно успокоившись. — Не переживай за них. Наш босс — не дурак, как бы мне ни хотелось так думать, — вздохнула Винчигуэрра. — Он знает, что делать. Просто сейчас всё стало чуть запутаннее, чем раньше. — Думаешь? -- Сидя вечером дома, Соло корпел над грандиозным своим проектом — возможно, самым важным за всю его жизнь. На рыжую робу аккуратно ложились ряды золотистых — и самых обычных — страз. Пластиковые кругляши прилежно слушались простой иголки с ниткой и чутких пальцев Наполеона. Плиссированные штаны из металлизированной ткани с вставками из кружева на коленях просто нервно курили в сторонке. На груди Соло оставил немного места — да и попросту ещё не дошёл туда, потому как начал снизу. Правая штанина была уже готова, а левая лишь в процессе, когда Наполеон отключился от усталости прямо в кресле, прижав к себе колючее произведение искусства. Искусство требует жертв. Без жестокости нет искусства. -- pharrell williams — runnin' -- — Что? — Илья вскинул светлые брови, недоумённо глядя на таможенника, который торопливо сверял данные его паспорта с базой. Мужчина за стеклом отчего-то засуетился, попросил его подождать и принялся куда-то названивать. — Илюша, что там случилось? — мама осторожно тронула сына за локоть, кивнув в сторону будочки с полицаями. — Я не знаю пока, — мужчина пожал плечами, настороженно пялясь на оживившихся таможенников. — Но это мне уже не нравится. Таможенники переглянулись по ту сторону стекла — опустили взгляд в паспорт, подняли на Курякиных — и так раза три точно. Потом изучили какие-то данные в компьютере и синхронно почти нахмурились, делая какие-то им одним известные выводы. Когда они снова набрали кого-то по телефону, Илья не выдержал — хлопнул огромной лапищей по стойке, привлекая к себе внимание, и вопросительно приподнял брови. — Мистер Курякин, мы вынуждены попросить вас отправиться с нами. О, это была совсем не правильная фраза, сказанная в совсем не правильное время. Илья почувствовал, как правая рука начала нервно выстукивать чечётку на бедре, а глаза застило багровым. Курякин медленно выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы — ещё мгновение и из ушей дым повалит. — Илюшенька, идём, раз нужно, — холодная ладонь мамы вернула его в реальность — Курякин качнул головой, отгоняя яростное наваждение. Полицаи в принудительно-добровольном порядке провели их в одно из служебных помещений — как они сказали, «до выяснения обстоятельств». Илья ходил по крохотной комнате как загнанный в клетку дикий тигр. Только сунь руку между прутьями — отгрызёт по локоть, помрёшь от собственной глупости и потери крови. Когда один из таможенников вернулся с их паспортами, Илья готов был выгрызть ему кадык прямо на месте. — Приношу свои извинения за ожидание, но нам необходимо было время, — сдержанно кивнул полицай, отдавая паспорта Курякину. — И что же? — с вызовом поинтересовался Илья, всё ещё пребывая на взводе. — Вы признаны невыездными, но вам компенсируют деньги за билеты. В комнате повисла мрачная, недоверчивая тишина. — Что? — едва слышно, вкрадчиво поинтересовался Илья, нехорошо прищурившись. — Невыздными, — невозмутимо повторил полицейский. — Можете проследовать к выходу. Терпение Курякина подошло к концу. Илья протянул паспорта матери, которая уже не пыталась успокоить сына, и шагнул практически вплотную к полицейскому. Он ни в чём не виноват, Илья, он просто винтик огромной машины, Илья, он не виноват, Илья-Илья-И л ь я… Курякин медленно оглядел полицейского с ног до головы. Взгляд ледяной, злой, жёсткий — таким можно людей резать на раз-два. Илья склонил голову к плечу и бросился вперёд. Шутка ли, выходить один на один с чемпионом по самбо! Курякин дрался самозабвенно, использовал болевые и удушающие — ровно до тех пор, пока не подоспела подмога таможенника и Илью не вырубили мощным ударом шокера. Доигрался. -- …Голова трещала, конечно, но в пределах разумного. Илья медленно сел на полке-кровати. Изоляторы в родной Москве выглядели хуже — местное СИЗО радовало — если только СИЗО вообще может радовать — чистотой и отсутствием откровенно криминальных рож. — Ну что, очнулся, дебошир? — по ту сторону решётки возник подозрительного вида охранник. Почему подозрительного? На охранника он был похож меньше всего. Скорее, на какого-нибудь стриптизёра, заскочившего сюда прямо в «рабочем». Светло-серые глаза выделялись ярким пятном на смуглой коже, и оторвать от них взгляд не было никаких сил. — Да, вроде. — Интересоваться, за что ты тут, не будешь? — усмехнулся охранник. — Да знаю, — отмахнулся Илья. — Меня больше интересует, когда меня отсюда выпустят. — Сутки отсидеть должен, - прикинул в уме работник правопорядка. — Не пятнадцать? — удивлённо вскинул брови Курякин. — За тебя попросили, так что — сутки. Ты против? — Нет, нет, — поспешно покачал головой Илья. — А сколько осталось? — Часов восемь. Ребята неплохо поджарили тебя электрошокером. Я, кстати, Элвин. — Ага, — невпопад кивнул Илья, нахмурившись. — А что с ма… женщиной, которая была со мной? — Один красавчик приехал, вызвал ей такси до дома, помог с чемоданами. Ты его, наверное, не знаешь, — пожал плечами охранник. — Красавчик? — усмехнулся Курякин, вскинув брови. Сил злиться не осталось, удивляться — тоже. — Уж поверь мне, — хмыкнул охранник. — Так мог бы выглядеть супермэн, если бы Том Уэллинг его не сыграл. — О, — снова усмехнулся Илья. — Понятно. Илья, — он кивнул охраннику, который уже успел ему представиться, а русский умудрился это же проигнорировать. — В нарды играть умеешь, Илья?