Ласковые мгновения

      Солнце уже заходило за горизонт, поскряженный городскими многоэтажками и высотными постройками. Длинные темные тени на серо-рыжем асфальте тянулись всё дальше от ног и сливались с длинными силуэтами раскидистых ветвей деревьев. Чарующий запах сирени и чего-то сахарно-сладкого приятно пьянил, отчего хотелось смеяться. Хотелось, чтобы этот вечер ни за что не заканчивался.       Становилось уже прохладно, воздух вечерел, дул лёгкий ветер, со временем немного усиливаясь. По телу то и дело гуляли мурашки, невозможно было сопротивляться, чтобы не содрогнуться раз-другой.       Его крепкие объятия пусть не согревали так хорошо, как хотелось бы, физически, но на душе от них становилось так невыносимо хорошо, что хотелось петь. Хотелось подойти к каждому прохожему, сказать всем о том, как сильно я люблю человека, что идет рядом со мной, держит мою руку. Кажется, любой может видеть мой влюблённый взгляд, то, с какой особой нежностью я дотрагиваюсь до его плеч, обнимаю его, внезапно остановленная им на полпути.       В его светлых волосах маленькие лепестки яблонь и небольшой цветочек сирени. Он ненавидит это, но как отчаянно это люблю я! Я словно каждый раз влюбляюсь заново в один и тот же образ. В чудесный жёсткий голос, крепкие объятия. В заразительный смех и грубый укор во взгляде серо-голубых глубоких глаз. На удивление длинные светлые ресницы так часто щекочут мои щеки, когда мы оказываемся слишком близко.       Так безумно хочется рассказать всем о нём, но одновременно с этим я не хочу, чтобы кто-то помимо меня любовался им. Столь прекрасный, просто идеальный. Мне даже не хочется говорить «мой». Мне хочется, чтобы он называл меня своей. Только слышать его властное: «Моя», чтобы сердце забилось в тысячи раз быстрее. Мне не хватает его каждую секунду разлуки. Даже когда мы ещё не разошлись, я уже начинаю грустить и страдать при мысли о том, что нас вновь ждёт расстояние.

***

      Ты сковал мою шею своими цепями, ледяными руками, чья жесткость не знает тепла. Как огонь, накрываемый губительной жаждой, лишается возможности дышать, — так я желаю провести в твоих объятиях век, и не один. Без возможности вздохнуть, чтобы убить себя самой в твоих руках, кусая твои губы до крови.       Багровые пятна по всему твоему телу, кровь подступает к самой глотке, виднеется из-под кожи. Ногти впиваются в белые холодные костяшки пальцев, язык скользит по телу — танец Мефистофеля. Воистину дьявольское удовольствие: видеть твои глаза, чьи зрачки закатились за веки вовсе не от страсти и блаженства. Убить, вечно желать, всегда иметь, никому не отдавать.