Ласковые мгновения

      Впервые предпочтя шумной компании скромный тихий вечер наедине с дорогим человеком, я услышала, что говорит огонь. Он шепчет, ласково подкидывая языки пламени к звёздам. Шепчет о том, о чём молчат оба. Те чувства, которые не нуждаются быть оглашенными. Огонь вовсе не всегда страстный: он уютный и родной, горячий, как самые крепкие и сильные чувства; он безудержный, как желание двух сердец, бьющихся в одном ритме. Огонь считает время. Трещит, словно тик часов приобрел живую природу. Время льётся, и сердце в такт ему тихонечко кивает, мол, подожди, друг, мы тут ненадолго — хоть чуть-чуть замедлись, прошу.       Променяв надёжное и привычное одиночество на нежное чувство, трепещущее в груди, когда я наедине с тобой, я приняла для себя решение: я буду беречь его. Даже если ты не доверишь мне своего сердца, я доверю тебе своё — и буду знать, что оно в большей безопасности, чем когда-либо.       Вскоре огонь потухнет, но и рассвет не за горами. Отчаянно кричит та самая птица, что кидается грудью на самый острый шип терновника. Оба её слышат, и отчего-то так колет в сердце, словно когда-то тогда, несколько месяцев назад оба отчаянно бросились в объятия шипов. Самых острых и самых длинных, пронзающих плоть и проходящих в самое сердце. Они поют всего лишь раз — эти несчастные, прекрасные создания. На рассвете слышно даже треск веток. Всё вокруг живёт и дышит. Небо медленно розовеет, постепенно ярчая. Двое в забвенных объятиях прозрачного дыма потухшего огонька засыпают, склонив головы друг к другу. Сердца всё спокойнее, время всё медленнее.       Когда солнце наконец взошло, они, крепко переплетя пальцы, уже видели прекрасный сон про несчастную птицу, что кидается грудью на самый острый шип терновника.